Никита: Ураганные хроники

Семен Учиха сжал кипятильник и выпучил воспаленные глаза. — Генерал Данила, у вас есть право на последнее слово, — произнес мститель. — Милиция! — заорал Данила. Окно сельсовета открылось и рыжая голова Гарика Пустынного, в меру поддатого, высунулась на улицу. — А ну не ори, пидарюга продажная! Не мешай истинным председателям культурно отдыхать! Семен, задрав голову, узнал в молодом председателе своего некогда оппонента, с которым устроил махач во время экзамена на второго уровня и, мигом позабыв о генерале, который зачем-то принялся разбинтовывать голову, заорал: — Гарик?! Ща я тебе буду мстить. — Вернись в село, пидор, — произнес Гарик и обернулся на зов своих коллег. — Майка, ты пока наливай, щас приду. Тут один малоконоховский эмо хочет мстить и вернуть свой две тысячи седьмой. Рассвирепев, Сеня, взобрался на подоконник. — Данила, стой здесь и жди, скоро вернусь и буду тебя убивать. А вы, председатели, сейчас огребете, потому что я давно никому не мстил! — Ой, дебил, — закатил глаза генерал Данила. — Ой, дебил, — фыркнул Гарик, нашарив свою трехлитровую банку с речным песком. — Ой, дебил, — закрыл лицо рукой Иван Учиха. — Сеня, ну что ж ты такой тупенький? На тебе венец безмозглости? Леночка, чаю, пожалуйста. Но Сеня, снова услышав в голове голос, быстро сунул в рот пару таблеточек, которые ему выписал от слуховых галлюцинаций батайский психиатр, попытался пролезть в окно сельсовета, чтоб отомстить председателям за бюрократию и свое тяжелое детство, как чья-то рука мигом стащила его с подоконника обратно в сугроб. — Ты что, дебил, делаешь? — громыхал Мордатый, залепив Сене леща. — Тебя председатели в один миг отхреначат, глаза тебе выбьют, будешь, как мой сослуживец, которому арматурой… — Мордатый! — завизжал Семен. — Ты что здесь делаешь? — Я Карину привез. — Шо за подстава? — возмутился мститель. Но ответа не услышал, так как на все село прогромыхало: — СЕМОЧКА! Карина, одетая в лохматую шубу и высокие сапоги, в которых еще ее бабка стояла на трассе, бежала к своему возлюбленному, раскинув руки. Семен Учиха побледнел. — Председатели, я за вами еще вернусь, — пообещал он. — А ты, Данила… э, куда побежал? Генерал Данила, не став дожидаться, пока коноховский мажор побьет председателей (хотя, вероятнее, что будет наоборот), решил спастись от мордобоя методом стратегического отступления. И потому бежал в темный переулок. Семен, как угорелый, бросился за ним, выкрикивая на ходу ругательства и обещания убить. — А где Сеня? — запыхавшись, спросила Карина, оглядевшись. Мордатый развел руками. — Судя по скорости, с которой он убежал мстить генералу Даниле — где-то на эстонской границе.

* * *

Евкакий Хатаке, запил водку березовым соком и приобнял Савелия. — А потом, значит, березу отодвинули, а Олега там так распидорасило: голова в щи разбита, глаза нет (я его вырезал ножиком), синяк на локте. И ноги сломаны. А я ему: «Олег, не убегай, я за помощью». Возвращаюсь — нет Олега, его, наверное, апостолы забрали… Савелий, тупо глядя в свою рюмку, кивнул. — Мистер Евкакий, если у вас такая паническая боязнь берез, почему вы березовый сок пьете? Евкакий, как раз осушив кружку с соком, поспешил объяснить. — Что есть березовый сок, Савелий? Это кровь убитой березы. Такова моя миссия в этом мире — уничтожать березы в память о своем сослуживце Олеге. Я тебе о нем, скорей всего, не рассказывал, его березой придавило. Как сейчас помню, нас четверо в отряде было: я, Рита, председатель Михаил и Олег… Савелий взвыл. — Зачем ты его будила? — прошипел он, глянув на Светочку. — Я подумала, у него алкогольная кома, — призналась каратистка. — Кто ж знал… Евкакий, и не думая трезветь, продолжал свои ностальгические глупости. — Мистер Евкакий, — позвал Савелий снова. — Иван звонил, говорил, что Семен там генерала Данилу убивает! Что же мы сидим! — … иногда мне кажется, что Олег жив и где-то рядом со мной, — отмахиваясь, произнес Евкакий и взглянул в окно. — Но нет, за окном лишь снег и какой-то фраер в шахтерской каске. Никита Узумаки аж проснулся. — Сам ты фраер, хуй одноглазый, — задрав голову, рявкнул каратист, выдающий себя за Мордатого Учиху. Евкакий снова выглянул в окно. Мордатый снова взглянул вверх. — Евкакий! — Олег… Мордатый чуть в сугроб не упал. — … Газманов! — закончил Евкакий, вскочив на ноги. — Ты сейчас за все ответишь. Никита, тащи кипятильник. Разведчик, выпрыгнув в окно, бросился в атаку. Загадочный каратист в шахтерской каске тут же отбил удар кипятильником и повертев руками, как восточная танцовщица, сложил печати. — Шаринган! — в один голос вскричали разведчик и бандит. — Слышь! И, возмутившись наличию знаменитого воспаленного глаза у обоих, принялись бить друг друга с куда большим рвением. — Наших бьют! — как сирена, заголосил Шуганный Нара, кинув в окно сельсовета, снежок. — Председатели, надо поддержать Евкакия-сенсея! Председатели тут же откликнулись. — Евкакий! Евкакий! — скандировали главы сел, выйдя на балкон. — Евкакий! — Спасибо за помощь, коллеги, — протянул Евкакий, и, оттянув ворот водолазки, выплюнул выбитый зуб. — Еще не коллеги! — послышался откуда-то гневный вопль генерала Данилы. — Выборов не было! «Олег Газманов» и Евкакий Хатаке снова сцепились в схватке. Никита, гадая, присоединиться к драке или нет, на миг задумался, что бывало с ним довольно редко. — Евкакий-сенсей, — позвал он, присмотревшись к лихо фехтующему канцелярским ножом противнику. — Сдается мне, это не Газманов. Мордатый, поняв, что обман на грани, поправил на лице шахтерскую каску и громко пропел: — Есаул, есаул, что ж ты бросил коня… пристрелить не поднялась рука! — Вопросов больше не имею, — отмахнулся Никита. — Не сомневайся в догадках старого разведчика, Никита, — хрипел Евкакий, раскрутив кипятильник. — Дедукция — мой конек, я даже Шерлока Холмса в сериале чуть не сыграл. Мордатый Учиха злорадно захохотал. И поймал рожей запущенный в него кипятильник. — Евкакий, сука! — простонал он, схватившись за нос. — Мне такое часто говорят, — поведал Евкакий, расправив плечи. — Особенно часто — сослуживец Олег, которого березой… Оппонент снова разозлился. Вдали прогремел взрыв. И, судя по отголоскам воплей, Семен Учиха все же нагнал Данилу Шимуру. — Да что я тут с вами, — бросил Мордатый, покидая поле боя. — Там Семен Учиха, моя послушная тупая марионетка, сейчас пытается мстить генералу Даниле. Никита вытаращил глаза. — Сеня! Я иду! — взревел он и убежал в неизвестном направлении, забыв уточнить, где именно свершается месть. — Сеня! — приготовилась рыдать Светочка. Мордатый, оценив девку хитрым взглядом, мигом вычислил в ней очередную фанатку коноховского мажора. — А это Карина, — злорадно сказал Мордатый, указав на замершую в сугробе нимфоманку. — Законная жена Семена. И убежал за неуловимым мстителем вдаль.

* * *

Перехватив Светочку поперек туловища, Савелий с помощью Шуганного и трех председателей оттащил ее от Карины, которую насилу скрутил Сулейман, а Жорик, размахивая смирительной рубашкой, бежал к бойне двух баб за сердце Семена Учихи. — Мы заберем тебя в Малый Коноховск, — произнес Шуганный Карине. — И будем судить за избиение Светочки. — Это она меня избила! — орала Карина. — Прошмандовка! — Пустите меня! — рычала Светочка. — За Сеню! — Бабоньки, да дался вам этот Сеня, — улыбнулся Савелий, нацепив на запястья Карины наручники. — Тоже мне первый парень на селе. Девушки едва на него не бросились с кулаками. — Хорошо, судите меня за любовь мою грешную, — взвыла Карина. Сулейман и Жорик потихонечку скрылись из виду, чтоб не судили еще и их. — Судите! Но пока мы здесь, я надругаюсь над рыжим! Гарик Пустынный ахнул и застегнул пуховик до самого подбородка. — А я причем? — пискнул он, спрятавшись за спину Иосифа из Кумогакуровки. — Я честный председатель. Карина ухмыльнулась и, лихо поковыряв в наручниках длинным ногтем, мастерски взломала замок. — Помогите, насилуют! — запищал Пустынный Гарик на всю Сибирь. Савелий и Шуганный снова бросились оттаскивать Карину в сторону. Перепуганный Гарик, выстрелив пару раз в воздух, заорал что-то про падших женщин, и, объявив о своей очередной психологической травме, ушел в сельсовет в компании деда Прохора, который до этого умудрился стащить золотые запонки с рубашки Иосифа. Прибежавший на ор брата Карен зарядил нимфоманке по роже красным мокасином. Карина, заорав таким матом, что у Савелия случилась нервная передозировка великим русским языком, дернулась в сторону телохранителя сунагакурского председателя. — Слышь, ты че такая дерзкая, а? — возмутился Карен. И присмотревшись к нимфоманке в лохматой шубе и шапке, раскраснелся, словно только что вышел из бани. — Карен, — пробасил он. — Карина, — смущенно хихикнула нимфоманка. Светочка шмыгнула разбитым носом. — Я отвезу задержанную на сеновал, с целью допроса, — объявил Карен, галантно распахнув перед Кариной двери своей «Приоры». — А вы бегите за Семеном, пока он там часть села не развалил. Но было уже поздно. Генерал Данила, побитый кипятильником, отбил своей тростью атаку казачьей шашкой. — И все, Семен? Семен, покрытый синяками разного размера и цвета, снова вскинул шашку, на сей раз обмотав ее шнуром от кипятильника. — Райкири! Но Данила Шимура лихо отскочил и тяжело задышал. — Шо, пенсионер, сердечко расшалилось? — захохотал Сеня. — Сеня, он великий разведчик! — орал Иван Учиха, плюя семечки на важные бумаги, настолько увлекшись боем. — Не отвлекайся, он усыпляет твою бдительность. Леночка, еще чаю, пожалуйста. Схватившись за виски, после того, как в его голове снова прогремел голос, Семен, согнулся в три погибели и издал душещипательный вой. Данила задумался. И, решив, что морально, да и физически, Семен Учиха вымотан, задрал рукав плаща. Сеня, выпрямившись, ахнул. Правая рука генерала Данилы была покрыта трехмерными татуировками, изображающими… глаза клана Учиха, знаменитые Шаринганы. — Шо за? — удивился Семен. — Шаринган! — заорал Данила Шимура, вскинув татуированную руку. — Сеня, не паникуй! — прижимая к уху наушник, кричал Иван. — Бей по ягодицам! Секретарша Леночка чуть поднос не выронила от такого заявления. — Иван Федорович, почему по ягодицам? — У него геморрой, я помню, как за мазью для него бегал, когда в МКРУ работал, — пояснил Иван. — Там смерть Данилова. В жопе. «В жопе» — эхом пронеслось в голове Семена. Снова проглотив жменю таблеток от слуховых галлюцинаций, Семен примотал к кипятильнику вольтметр. — Кирин! — гаркнул он. И попал по руке генерала. Данила заорал и, упав на одно колено, прижал покалеченную руку с татуировками учиховских очей к груди. — Сдавайся, Данила, — холодно произнес Семен. — Русские не сдаются, — выплюнул генерал Данила. — Хотя откуда тебе, еврейское дитя, знать об этом? — Сеня, убей его! — рычал Иван Учиха, разнервничавшись так, что плеснул чай в монитор компьютера. — Антисемит старый! Евреи ему не нравятся! Сеня, убей его, чтоб мучился! Леночка, еще чаю, пожалуйста! — Леночка, еще чаю, пожалуйста! — выкрикнул Сеня, повторив слова из своей головы. — То есть… антисемит старый! Райкири! — Таки Райкири, — глумился Данила. Сеня взбеленился. — Техника Шального Мушкетера! — Таки Техника Шального Мушкетера. — Данила — мудак, — гаркнул Семен. — Данила таки мудак, — повторил разведчик и, поняв смысл фразы, очень обиделся. — Да ты хамло. Быдло деревенское. Сеня тоже очень обиделся. И без укоров совести со всей силы треснул генерала кипятильником по заду. Генерал Данила, упав в сугроб, был повержен. Семен, отдышавшись, опустил кипятильник. — Устал я, — прошептал он, прижавшись лбом к кирпичной стене одного из домов. — Щас бы в Батайск. И щей теплых. И только хотел было исполнить эту новую заветную мечту, как услышал за спиной до боли знакомый вопль. — Сеня! Дезертир хуев! — орал Никита Узумаки. — Щас я тебе буду морду бить! — Сеня! — кричал Евкакий, протрезвевший на морозе. — Сдайся правоохранительным органам и отделаешься условным сроком! — Сеня! — рыдала Светочка. — Как ты мог жениться… ну и из села уйти?! — Сеня! — орал Шуганный Нара, сунув в рот папиросу. — У тебя зажигалка есть? — Мистер Семен! — с вызовом гаркнул Савелий. — Мисс Светлана сказала мне, что моя Ирэн некогда была в вас влюблена, поэтому я буду бить вас особенно сильно. «Бля» — подумал усталый побитый Сеня. — «За что мне это?»