Никита: Ураганные хроники

Скромненько сидя за столом в окружении председателей, Никита, с одной стороны, был горд, что ему довелось поприсутствовать на дипломатической миссии такого уровня, с другой же растеряно жался к сидящему рядом Евкакию. Председатели горячо обсуждали сразу ряд проблем. — Да этот ваш Семен моего брата как ебнул кипятильником, как связал, а потом еще черным огнем из электронной сигареты напугал, — орал Иосиф, глава Кумогакуровки. — Это не я придумал, это цитата из заявления моего брата, если надо, участковый все подтвердит. — Вам показалось, это не Сеня, — гнул свою линию Евкакий. — Сеня добрый отзывчивый мальчик и, честно говоря, дебил. Он бы не додумался до такой рисковой миссии по похищению вашего рэпера… — Я чую сарказм, — громыхал Иосиф. — Вам что, рэп не нравится? — Нет, это говно, — спокойно сказал Евкакий. — Ничего личного к вашему брату. — Ну все, одноглазый хер, ты меня вывел! — Никита, давай сэлфач заебеним, — сказал Пустынный Гарик, вынув телефон. — Света, иди к нам, кстати, я тут на Инстаграм твоего Сени подписался, щас такое покажу… — Дайте денег, — как бы невзначай сказал генерал Данила, пока Иосиф пытался душить разведчика своими огромными ручищами, а Гарик фотографировал свою рожу. — Дикие какие-то, — фыркнула Пьющая Майя, запив водку пивом. Дед Прохор, пользуясь тем, что все заняты, шарил у Данилы по карманам. Неизвестно, возымело ли бы вообще смысл Собрание Пяти Председателей, если бы Карен — верный советник председателя Сунагакурска, не заглянул в кабинет. — Товарищи, давайте заканчивайте разговоры разговаривать, Тамара там поляну накрыла, я мясо замариновал, там малоконоховцы еще самогона подвезли. — Собрание Пяти Председателей объявляется закрытым, — вскочила на ноги Майя, поправив платье на груди. — Куда идти? — На кухню, — проворчал Иосиф. — Борщ сам себя не сварит. И хача с айфоном с собой забери. — Товарищи, — сказал Гарик, тоже поднявшись на ноги. — Давайте отпиздим его. — Дайте денег, — снова напомнил о себе Данила. Никита завороженно смотрел на битву века: Гарик Пустынный, Майя из Поволжья и Евкакий Хатаке против отсидевшего брата Киллера Би. Светочка и прибежавшая Тамара, принялись разнимать дерущихся, а Савелий, наблюдая в окно за красотами русской зимы, решил не вмешиваться. — Товарищи! — рявкнул Никита, когда Евкакий пытался душить Иосифа шнуром от кипятильника. — Да шо ж вы делаете? Вы же элита сельских каратистов! Вы же председатели! — Дайте денег, — повторил Данила, отсев подальше от эпицентра битвы. Каратисты-председатели понурили головы, вдохновившись речью Никиты. Иосиф пожал разведчику руку, скупо извинился перед Гариком и кивнул Майе. Прохор пристыжено вытащил из кармана чайные ложки и вернул обратно на стол. — Значит, шо хотелось бы сказать, — уже дружелюбнее произнес Иосиф, размахивая шампуром. — Семена Учиху необходимо передать правоохранительным органам. — Поддерживаю, — сказал Прохор, жадно косясь на золотое колечко Светы. — А что думает Гарик? Гарик, сфотографировав шашлык, встрепенулся. — Да мне похуй, — признался он. — Я пожрать приехал. Давайте выпьем! — Поддерживаю, — крикнула пьющая Майя. — Ну, за демократию! — Отличный тост, — сказал Савелий. Рюмки звякнули. После третьей рюмахи переговоры пошли легче. — Данила, — сказал Иосиф. — Ты всех заебал. Едь домой. — Я должен стать председателем, — парировал генерал Данила, неприлично трезвый, как для председателя. — Только репрессии и генерал у власти спасут Малый Коноховск. А вы здесь сидите, квасите, как свиньи, а в это время остатки батайской банды уже думают, как всем нам мстить. — Где Батайск, а где мы? — уточнил Прохор. Данила совсем разгневался. — То есть не хотите мне денег на предвыборную кампанию давать? Так и знал, без угроз никак. Думаете, я не знаю, что вы меня тайком пидорасом называете? — Мы не тайком, мистер Данила, — заверил Савелий. — Мы вам это в лицо каждый раз говорим, а выводов вы не делаете. Генерал Данила очень обиделся на такие заявления. — А я все равно председателем стану, — сказал он, сжав кулаки. — Нет у меня оппозиции, я — единственный кандидат. — Нихуя подобного, как говорил мой сослуживец Олег, которого березой прижало, — поднялся на ноги Евкакий. — Я, Евкакий Емельянович Хатаке, находясь в относительно трезвом уме и ясной памяти, баллотируюсь в председатели Малого Коноховска. Председатели и их сопровождающие взорвались аплодисментами. — Вот это другое дело, — сказал Иосиф, наполнив рюмки. — Вот это другой разговор. За Евкакия! — За Евкакия! Генерал Данила скривился так, словно при нем некультурно матернулись. И, прошипев злорадные угрозы, покинул застолье. — Короче, — сказал Никита, приобняв Прохора. — Вы не ссыте, Семена мы найдем, условный срок ему впаяем. Знаете, у нас какой участковый крутой? Из Америки! За столом места стало больше, потому как кроме Данилы Шимуры с празднования Собрания Пяти Председателей ушли и Гарик Пустынный с Кареном, после того, как на горизонте мелькнула укуренная рожа Шуганного Нары. Светочка тоже собиралась уходить, потому как на нее было возложено стратегически важное задание — продумать предвыборную кампанию Евкакия Хатаке. — Майка, — позвал председательшу из Поволжья разведчик. — Доедай и пойдем, покажу тебе свой дембельский альбом. — У меня от твоего последнего показа дембельского альбома сынок-первоклассник растет, — произнесла Пьющая Майя. — Так что сиди, Евкакий, о выборах думай. — А как вам такой лозунг — « Евкакий Хатаке. Влюблен в село и справедливость». А? — протянул Савелий, тоже вовлеченный в пиар своего кандидата. — Запиши, пока не забыл, — кивнул Евкакий. — И герб нам нужен. Две скрещенные березы. — Почему березы? — спросил Иосиф. — Нет! — крикнули малоконоховцы. — Нет! — спохватилась Пьющая Майя. Евкакий же, налив председателю Кумогакуровки водки, почувствовал себя в своей стихии. — Четверо нас в отряде было: я, Рита, председатель Михаил и мой сослуживец Олег, которого березой придавило…

* * *

Село Снежножоповск. Сибирь Замерзший Семен Учиха ступал по сугробам и, матерясь на заглохшую машину, то и дело оглядывался, проверяя, не снесло ли метелью Жорика и Сулеймана. — Звонил Зигмунд, — сказал дерзкий водолаз, спрятав телефон в карман. — Говорит, злая Карина за тобой, Сеня, выехала. Сеня сплюнул на снег. — Эти бабы доведут меня до могилы, — пожаловался он. — Но, мои верные психопаты, ни шагу назад! Я убью генерала Данилу за то, что он сотворил с моей семьей, потом по-быстрому отомстим Малому Коноховску и я уйду в закат и приму обет безбрачия. — Да что ж ты делаешь, дебил! — сокрушался Иван Учиха, швырнув наушники в стену. — Это же Данила Шимура! Генерал, депутат! Тебя же посадят, мстителя хренового! Нельзя тебе на зону, ты слишком красивый. Леночка… — Чаю? — Нет, водки. — А почему нельзя было трактор угнать? — снова спросил Сулейман, запахнув пуховик. — Мы должны быть незаметными… Не нойте, — крикнул Сеня, дрожа от холода. — Давайте лучше для Инстаграма сфоткаемся. Боевой настрой Семена, державшийся исключительно на грезах о возмездии, малость подкосился, стоило мажору увидеть комментарии под фото. «Сеня, вернись, я все прощу» — писал Остромысл. «Голосуй за Евкакия» — писал Евкакий. «Сучка Остромысла» — откомментировал Гарик Пустынный. «Даун, вернись домой» — подписался Иван Учиха. «Сбой Инстаграма» — подумал Семен, глядя на коммент покойного брата. И, спрятав телефон, потопал через сугробы к селу.

* * *

— … я ей ору: «Рита, отдай кипятильник, Дездемона хуева!». А она мне: «Не жить мне без Олега!» и давай себя душить! А Олег, чтоб вы поняли, это мой сослуживец, которого березой придавило. Ну я вам о нем не рассказывал… значит, было нас в отряде четверо: я, Рита, председатель Михаил и Олег… — Евкакий-сенсей, ну что ж вы так наебенились, — насилу затащив разведчика в гостиницу, пыхтел Никита. — Вы же будущий председатель. — Никита, — протянул разведчик. — Не бузи. Сенсей устал. Кинув Евкакия на кровать, Никита махнул Савелию и Свете. — Пойдем, покурим, а то он сейчас петь начнет. В принципе, на этом Собрание Пяти Председателей, результатом которого стало решение «что-то решать с Батайском, а что — решим на следующем собрании», было закончено. Тем временем в Задрищенске Копыто поднял чашку и почесал свою чешуйчатую щеку. — Прости за нескромный вопрос, — не удержался его гость, скрывающий лицо за шахтерской каской. — Но что у тебя с ебычем? — Манту намочил, — сухо ответил Копыто. — А если серьезно? Копыто сжал губы. — Лаборатория Остромысла, — коротко ответил он. — Толик, ты чего пришел? — Я не Толик. — Мордатый, чего пришел? — Я не Мордатый.

ВОТ ЭТО ПОВОРОТ!

Копыто вскинул брови. — Не понял. Лже-Мордатый отпил чаю, сдвинув каску вбок. — Я пришел к тебе с деловым предложением, Копыто, — произнес он. — Говорят, ты войну задумал? Лаборант кивнул. — И на какие-такие силы? — Я использую секретную технику Эдо Тэнсэй. — Интриги — не конек Копыто, согласитесь. — Но я тебе не скажу, что это за техника, потому что я таинственный. Лже-Мордатый потянулся за печеньем. — Я тут тоже войну готовлю, — признался он. — У меня есть Семен Учиха и сила Хвостатых Демонов. Поэтому вот тебе мое предложение, радиоактивный ты мой. Давай дружить. Копыто нахмурился. — Да ты подумай, лаборант, — ввернул гость. — У тебя из военной мощи сомнительная техника. У меня — Семен Учиха… — Этот дебил? — Пусть дебил, но послушный дебил. И у меня есть Хвостатые демоны. Надо скооперироваться, а ты мне взамен скажешь формулу из докторской Остромысла. Как тебе такой расклад, Копыто? — Чую подвох. — Да что ж ты такой мнительный. Ей-богу, как мой сослуживец, которому глаз арматурой выбили. А, я же тебе не рассказывал о нем… ну слушай. Было нас в отряде четверо: я, Рита, председатель и сослуживец, которому глаз арматурой выбили… Село Снежножоповск. Сибирь — Ну вот мы и встретились, генерал Данила! — крикнул Семен Учиха, выпрыгнув на него из темной подворотни. — Щас я тебе буду мстить. Генерал Данила нахмурился. — Чей дебил? — крикнул он. — Я не дебил! — взревел Семен, достав кипятильник. — Я особенный. — Нет, Сеня, ты дебил! — вопил Иван Учиха, достав телефон. — Алло, товарищ Евкакий? Что у вас с голосом? Бухали? Хватит бухать, там Семен у вас под окнами генерала Данилу убивает… или наоборот, там пока не понятно. До связи. Леночка, чаю, пожалуйста! Генерал Данила повесил китель на ветку. — Семен Учиха, сейчас ты огребешь, — заявил он, разминая кулаки и готовясь к бою.