Никита: Ураганные хроники

Лаборант Копыто, одетый в специально пошитый для такого случая черный плащ, напоминал что-то среднее между задрищенским Волан-де-Мортом и бюджетной версией Дарта Вейдера. Впрочем, по сравнению с чудаком, скрывающим лицо за шахтерской каской, Копыто выглядел… вполне воинственно, особенно когда расхаживал перед своей немногочисленной армией. — Товарищи! — рявкнул Копыто. — Теперь с нами Кузьма! Главбух Кузьма приветственно махнул рукой. — Теперь с нами больше десятка манекенов! — Ой, блядь, не напоминай, — устало вздохнул почетный столяр Батайска, Сосо. Но Копыто пропустил ряд колких замечаний о нещадной эксплуатации труда честных бандитов и продолжил свою напутственную речь. — Властью данной мне Мордатым Учихой, объявляю селам каратистов войну! — Но Мордатый Учиха — манекен, — напомнил Добрыня. — Мы же знаем, кто под маской Толика, шо ж мы, тупые что ли. Тот самый человек под маской Толика напрягся. — Мордатый Учиха… хуй там плавал, — фыркнул Харитон. — Нам Иван все рассказал, — добавил Сосо. Иван Учиха скованно улыбнулся. А человек в шахтерской каске заволновался еще сильнее. — Мы знаем, что ты Олег… — Пизда тебе, Иван, — прошептал Лже-Мордатый, сжав в кармане финский нож. — … Газманов, — закончил Добрыня. — Думал, здесь тупые? Мы сразу тебя раскололи. Лже-Мордатый мигом выдохнул. — Есаул, есаул, что ж ты бросил коня… — О, я ж говорю, — хмыкнул Сосо. — Конспиратор хренов. — Отставить расследование, — гаркнул Копыто. — Между прочим, я только что объявил войну. Бандиты мало что поняли. — Ваня, — прошептал бледный веган Хилый. — Давай свалим. — Понял, — шепнул Иван. — Стой смирно и изображай преданность. Пока Копыто что-то путанно говорил о стратегии, при этом часто отвлекаясь на распитие компота, бандиты явно заскучали. — При Петре лучше было! — крикнул Иван Учиха. — Долой самодержавие лаборанта! — Долой лаборанта! — крикнул Кузьма. — Долой! Долой! Копыто, поняв, что говорить умные слова бесполезно, а агрессию солдат своей армии проще выплеснуть на противника, махнул рукой. — По машинам, — сказал он. — Пора порабощать села! — Ура! — мигом изменили свое отношение Сосо, Добрыня и Кузьма. — Копыто! Копыто! С этого момента Четвертая Война Каратистов началась.

* * *

— Семочка, может все-таки на электричке? — поинтересовался Остромысл, опустив чемодан на перрон. — Нет, — отрезал Сеня, поправив рюкзак на груди. — Крутые парни на электричках не ездят. Я бегом. — Но это же сто шестьдесят километров до Задрищенска! — Нормально. Встретимся там. И, оставив ученого добираться общественным транспортом, гордо побежал через лес. Сто пятьдесят семь километров до Задрищенска Семен Учиха лежал под кустом, задыхался и, раскинув руки, хрипел. — Да шо ж я, не мужик что ли? — замотивировал себя каратист и с трудом поднявшись, снова побежал.

* * *

Заниженная «Приора» Карена Пустынного рассекала по грунтовой дороге, нарушая все существующие правила дорожного движения. Сбив гаишника на повороте на трассу, Карен, оглядевшись, оттащил стража порядка в кусты и, вернувшись за руль, оглядел своих спутников. — А что вы такие кислые? Тамара нервно сглотнула. — Мистер Карен, — отозвался Савелий. — А можно я пешком пойду? — Савелий, — изрек Карен, сжав руль. — Только дебил может пешком преодолевать такое расстояние. Ты не дебил? — Нет. — Это сразу заметно. Минут двадцать ехали тихо. — Так, говоришь, ты американец? — как бы невзначай спросил Карен, глянув в зеркало заднего вида. Савелий кивнул. Карен и Тамара бегло переглянулись. — Тяжело тебе, наверное, вдали от Родины, — глубокомысленно сказал Карен. — Но ничего. У нас в селе говорят: «Для счастья мужчине нужна работа, „Приора“ и жена». Работа у тебя есть. «Приора» есть? — Нет, — отрезал Савелий. — А жена? — У нас с Ирэн кризис. Карен, восприняв это как сигнал, расстегнул сестре на кофте верхнюю пуговицу. — Ты, Савелий, не грусти, мало ли девок вокруг, — загадочно начал Карен, прикрутив радио. — Вот у нас в Сунагакурске другая ситуация: Тамара, сестра моя, и красавица, и умница, и сестра председателя, и в приданное за нее «Приору» даем. Смекаешь? — Нет, — признался Савелий. — Вы о чем, мистер Карен? — А еще она барана на шашлык зарезать может… ну ты чего побледнел… не надо из машины выпрыгивать… Тамара, держи американца! Сделав вынужденную остановку, чтоб связать Савелия ремнем безопасности, Карен снова сел за руль. — Так, о чем я… — вздохнул он. — А! Ну так вот, у нас — товар, у вас — купец… — Я вас не понимаю, — моргнул Савелий. — У кого «у нас»? — У родни твоей. — Я сирота. — Тамара, у тебя свекрови не будет, — восхитился Карен. — А ну быстро иди, подсядь к нему на заднее сидение. Тамара выплюнула в окно жвачку и с вызовом посмотрела на брата. — Я Шуганного люблю, — заявила она и отвернулась. — Она Шуганного любит, — поддакнул Савелий. — Мисс Тамара, вы прекрасны, спору нет, но моя Ирэн… Услышав ненавистное имя малоконоховского растамана, Карен так резко вдавил педаль тормоза, что Тамара чуть не пробила головой лобовое стекло. — Не смейте произносить это имя в моей «Приоре»! И всем своим видом намекнул, что у него под сидением оружие. Дорога до Сунагакурска выдалась напряженной.

* * *

Где-то в лесу близ Малого Коноховска Два дезертира, не вписавшихся в коллектив мщения Копыто рассекали по сугробам. Ну как рассекали… плелись. — Сука ебаная, дойдем до населенного пункта, я тебе лично таз оливье куплю и котлету заставлю сожрать, — рычал Иван Учиха, таща детские санки, на которых сидел веган Хилый, завернутый в одеяла. Хилый, питающийся исключительно овощами и солнечной энергией, насупился. — Есть мясо животных бесчеловечно. — Ешь мясо людей, — огрызнулся Иван. — Я устал тебя тащить. — Так не тащи. — Ага, чтоб тебя снова ветром сдуло? Недовольно рявкнув на специально обученного боевого зайца семьи Нара, который попался в пути, Иван поправил свободной рукой форменный плащ, выданный лаборантом. — Ваня, — позвал Хилый. — Как думаешь, нас уже хватились? — Скорей всего. Хилый закусил губу. — Мне бы только до Амегакуровска добраться, там я в безопасности. Иван так и замер. — То есть, мне тебя до Амегакуровска тянуть?! И, рассвирепев, столкнул Хилого в сугроб. Хилый, с трудом вскарабкавшись на санки, потребовал продолжить путешествие. — Чем я занимаюсь? — сокрушался Иван, все же таща санки. — Я уже две недели не прослушиваю Сеню. Он там таких делов, небось, натворил… как там мой мелкий тупой брат? Сто пятьдесят два километра до Задрищенска — Люди добрые, щас помру! — хрипел запыханный Семен Учиха, обнимая дерево, чтоб устоять на ногах. — Лучше б на электричке… нет, крутые пацаны на электричках не ездят. И, за неимением воды, пожевав жменю снега, снова побежал.

* * *

— Свадьбу сыграем у нас. Потом в Штатах поживете, ты, Савелий, обязательно свози Тамару в Голливуд, — сказал Карен, объехав яму в асфальте. — Свадьбу надо в марте играть, до наплыва туристов. Ща Гарику позвоню, пусть залог внесет. — Карен! — Не вопи, Тамара, мы с Гариком уже все распланировали. Короче, поживете в Штатах. Как родите трех пацанов — сразу домой, в Сунагакурск. — Мистер Карен, — возмутился Савелий. — Я не буду жениться на мисс Тамаре. Карен обернулся назад. — Не понял, — грозно сказал он, опустив мобильный. — А мои три племянника? — Я бесплоден, — соврал Савелий. — Это потому что зимой в одних лосинах ходишь, — покачал головой Карен. — Это ж зима русская! Ты подштанники носи с начесом… на свадьбу тебе подарю. А про бесплодие ты не волнуйся, у нас бабушка-шаман есть, она тебе яйцо выкатит… Савелий побледнел. — Да куриное! — фыркнул Карен. — Не бледней так, болезный, мы же почти родня. Кстати, как твоя фамилия? — Я шпион, мне нельзя говорить. — Похуй, будешь Пустынным. Савелий Пустынный. Звучит. Савелий и Тамара дружно взвыли. Карен еще что-то говорил до тех самых пор, пока не послышался хлопок, и «Приора» резко не затормозила. — Беги, Савелий, — шепнула Тамара, когда Карен вышел проверить, что случилось. — Беги к Ире, будь счастлив. — Это вы бегите, мисс Тамара. Мистер Шуганный вас ждет на конопляном поле. Он всегда там. Жертвы выгодной свадьбы вдруг переглянулись и по взглядам друг друга поняли, что подумали об одном и том же. — Заводи машину, — прошептала Тамара, и Савелий послушно перелез на водительское сидение. Но не удалось. — Выходим, нам какие-то пидорасы шины прокололи! — орал Карен и, открыв багажник, достал из него мешок своего боевого манекена. — Чую, здесь гады сидят. Савелий и Тамара покинули салон «Приоры» и огляделись. Тишина. Никого. Как вдруг в замерзших кустах послышались звуки возни. — Может, ёжик? — поинтересовалась Тамара. — Специально обученный боевой ёжик клана Нара? Карен рассвирепел, услышав заклятую фамилию. Но прежде чем случились разборки, из кустов вылезли две высокие фигуры в черных плащах. — Да это же… — ахнул Карен. — Мать моя женщина, брат мой председатель, — прошептала Тамара. — Не волнуйтесь, мисс Тамара, если мы сейчас погибнем в бою, свадьбы не будет, — заверил оптимист Савелий. Сосо и Добрыня, отряхиваясь от сухих веток, героически выпрямились, завидев давних врагов, из-под носа которых не так давно украли председателя. — Ща вам будет жопа, — крикнул Добрыня. — Нас крышуют лаборант и Олег Газманов. — Добрыня, угадай с трех раз, почему тебя не взяли в разведку, — прошептал Сосо, недовольный тем, что напарник снова всех сдал в желании попонтоваться. Карен с готовностью достал ружье и приготовил к бою своего манекена. Тамара достала из кармана пластмассовый веер — чудное оружие, но получить им по морде было больно. Савелий обнажил остро заточенную кисть и приготовил мольберт в качестве щита. Но заслуженный столяр Батайска Сосо решил наконец-то продемонстрировать плоды своих бессонных ночей и поставил на ноги одного из своих боевых манекенов. Присмотревшись, Савелий схватился за сердце. — Шо с тобой, зятёк? — нахмурился Карен. — Это Шон, — сказал Савелий, указав на манекена. — Мой бывший коллега, мы вместе работали на ЦРУ, а потом я столкнул его на дно Большого Каньона. — Нахрена? — Он слишком много знал, — загадочно пояснил Савелий. — Мистер Карен, манекена беру на себя я. Первая битва Четвертой Войны Каратистов началась.