Никита: Ураганные хроники

Почувствовав резкий запах нашатырного спирта, Семен Учиха звонко чихнул и распахнул глаза. — Сулейман? — прошептал он. — Жора? Дерзкий поволжский водолаз и психопат переглянулись. — Сеня, ты чего в снегу лежишь? — спросил Сулейман, подняв мстителя на ноги. — Нас Остромысл за тобой послал, он сутки назад приехал. Ждал тебя, ждал, волнуется. Сеня уселся на пенек. — Мне виденье было, — тихо сказал Семен. — Я Ивана видел. В плаще. Нимфоманка Карина встревожено ахнула. Сеня вздрогнул. — Бля, жена законная моя, ты ж в тюрьме, — напомнил он. Карина прищурилась. — Она подкоп прорыла и уползла, — нехотя пояснил Сулейман. — Вы бросили меня! — прорычала Карина. — Не утрируй, мы как раз продумывали план твоего побега, — соврал Жорик. Оглядев свою банду, Семен тяжело вздохнул. — Говорю, виденье мне было, — повторил он. — Брата видел. Карина как бы невзначай достала из рюкзака транквилизатор, а Жорик и Сулейман, улыбаясь, развернули смирительную рубашку. — Да не больной я, — заверил Сеня. — Клянусь, видел. — Остромысл разбираться будет, — отмахнулся Сулейман. — Пошли, Сеня, тут как бы война, все воюют, а ты сутки в сугробе лежишь, прохлаждаешься. Сеня раскрыл было рот, чтоб снова заверить всех в том, что он Избранный, говорящий с призраками медиум, но его не слушали. И под белы рученьки повели к очередному угнанному Сулейманом транспорту.

* * *

Председатель Катя, одетая в шубу и резиновые сапоги, стояла пред народом, держа в одной руке зонтик, спасающий от извечного амегакуровского дождя, а во второй — поводья санок, на которых сидел счастливый Хилый. — Весь Темный Амегакуровск в неоплатном долгу перед Никитой Узумаки, — громко сказала Катя. — Превозмогая мороз, снега и леса, он вернул нам моего заместителя, почетного мецената и защитника природы Хилого! Ура, товарищи! — Ура! — взревели амегакурчане. Счастливый Никита, одетый в подаренный ему лыжный костюм, сжимал в руке шарики и счастливо улыбался. — От всего нашего села дарю тебе этот презент, — объявила Катя, протянув каратисту коробку, обвязанную розовой лентой. — Чудо современной техники — телефон мобильный, Самсунг Галакси, собранный в нашем амегакурском цеху! Фотограф из местного ДК тут же сфотографировал момент передачи Никите телефона. Толпа взорвалась аплодисментами. — Огонь вообще, — обрадовался Никита, тут же достав телефон из коробки. — А калькулятор здесь есть? — Здесь есть даже интернет, — пояснил Хилый. — А калькулятор? — И калькулятор есть. — Огонь! — снова воскликнул Никита. — Спасибо, тетя Катя! Церемония возвращения Хилого домой быстро переросла в банкет с концертом детского вокально-инструментального ансамбля «Ромашечка». В конце концов, отважно сжимая в руке Самсунг, Никита откланялся. — Пора мне, тетя Катя, у нас там война. Берегите Хилого. И махнув на прощание, героически покинул Темный Амегакуровск.

* * *

Задрищенский психоневрологический диспансер «Паровозик» Семен Учиха сидел на каталке и смотрел в стену. — А потом говорит: «Я Избранный, вижу призраков, на колени, холопы, скоро Судный день!», — шептал Сулейман, вкратце пересказывая Остромыслу путешествие через лес. — А потом как давай заклинание на латыни бормотать…. — Это была таблица Менделеева, — поправила Карина. — Один хуй, — отмахнулся Сулейман. — Ну Жорик его головой об дерево треснул, чтоб не умничал. Остромысл взял со стола фонарик и осторожно посветил Семену в воспаленный глаз. — Ну, то что вы его привели — это хорошо. Но по голове его бить не надо было, голова Семена — как яйцо Кощея: слабое место, — протянул физик-ядерщик. — Семочка, ты как? Сеня моргнул. — Слышите музыку? — прошептал он. — Я за галоперидолом, — тихо сказала Карина. — Какая музыка, Семочка? — обеспокоенно спросил Остромысл Любомирович. Семен одарил его непонимающим взглядом. — Из «Иронии судьбы», — пояснил он. — Вы не слышите? Остромысл коротко улыбнулся. — Мы тебя вылечим, Сеня, не волнуйся. — Дебил мелкий, а я говорил родителям, что надо было ему прививки в детстве делать, — прижав к уху наушники, сказал Иван, развалившись в кресле и смотря «Иронию судьбы». — Музыку он слышит… Леночка, чаю, пожалуйста. И логово лаборанта мне найдите… — Слышите? — спросил Сеня. — Снова этот голос… я сумасшедший, Остромысл? — Нет, Семочка, — соврал Остромысл. — Ты особенный. А теперь скушай таблеточку, возьми кипятильник и иди свергать режим Копыто. — Точно, я же мститель! — вспомнил Сеня, мигом взяв себя в руки и спрыгнув с кушетки. И только побежал к двери, как вспомнил. — Слышь, Остромысл, нельзя мне к Копыто. Там с ним наверняка Мордатый, а он снова будет меня спрашивать про формулу из твоей диссертации. Остромысл нахмурился. — Какую формулу, Семочка? — Кажись, Бесконечного Тсукуёми. Подведенные косметическим карандашом глаза Остромысла расширились. — Ах он подлец, — задохнулся гневом ученый. — Ах он… Семочка, закрой ушки, не слушай нехорошие слова… ах он сволочь, прости Господи! — Что такое Бесконечное Тсукуёми? — поинтересовался Жорик. — Моя тайная разработка, — произнес Остромысл. — Химическое оружие, которое я создал по заказу американской разведки. Их шпион, кажется, его звали Шон, милый такой молодой человек ни черта не смыслящий в науке, должен был доставить своему начальству пробник газа год назад, однако погиб при загадочных обстоятельствах, свалившись в Большой Каньон, и сделка не состоялась. Семен моргнул. А Остромысл взволнованно продолжил рассказ. — Бесконечное Тсукуёми — это нервно-паралитический газ, на основе уникального ингредиента, который я стащил из Малого Коноховска сразу же после того, как оставил на тебе, Сеня, Проклятый Синяк. — На портвейне председателя Михаила? Остромысл кивнул. — Это была моя цель. Одной рюмки, добавленной в состав, оказалось достаточно для того, чтоб газ возымел уникальные свойства — действовать на психику человека, вдохнувшего его, таким образом, чтоб вызывать различного вида видения, но основное свойство Бесконечного Тсукуёми — погружение человека в мир иллюзий, что позволяет создать безвольных рабов их каратистов! — гаркнул Остромысл. — Если Мордатый Учиха выведает формулу и запустит реактор, вся страна будет охвачена газом. — Он хочет захватить мир! — ахнул Жорик. Остромысл закивал. — Я остановлю его, тысяча чертей! — вскричал Сеня. — И отомщу за… за все отомщу! — Да прибудет с тобой сила, — сказал Остромысл и, запустив руку в карман халата, достал оттуда карманного ручного ужа. — Это Мурка, моя Техника Призыва. Возьми ее Сеня, она поможет тебе остановить Копыто и Мордатого! Сеня, спрятав ужика в карман, пригладил волосы. — Ну, я побежал. — Сеня, может лучше на маршрутке… — Крутые парни не ездят на маршрутках. И, выпрыгнув в окно, что прибавило в образ мстителя больше эпичности, убежал в лес. * * * Несколько месяцев назад Батайская мафия в свое лучшее время напоминала целый живой организм. Крестный отец Петр был сердцем мафии, его помощница Катя — голосом мафии, главбух Кузьма — мозгом мафии, сектант Харитон — аппендиксом мафии (ибо что он есть, что его нет — всем все равно), трансвестит Добрыня — языком мафии (потому что не умел толком ничего, кроме как много понтоваться), плотник Сосо — руками мафии, Зигмунд — желудком мафии (потому что жрал за двоих), Иван Учиха был прямой кишкой мафии, потому как вся жизнь у него через жопу, а Саныч был печенью мафии. Оставшись из прежнего состава единственным, не считая Толика (Зигмунд как уехал на презентацию очередного айфона, так и не вернулся), Саныч занимался тем, что тщательно полировал банки с томящимися в них Хвостатыми демонами спиртом, а излишки выпивал, закусывая квашеной капустой. Когда же слабоумный Толик объявил себя неформальным лидером и отправил Саныча в далекую Кумогакуровку, чтоб в очередной раз захватить Киллера Би, алкаш, не долго думая, согласился. Неспешно добравшись до Кумогакуровки, Саныч, успев отметиться во всех придорожных наливайках, добрался до поляны, где рэпер делал зарядку, осторожно выглянул из-за дерева и присмотрелся. Оценив арсенал сабель, огромную баклаху с пивом, которая питала Восьмихвостого, плотное телосложение одержимого и всю боевую мощь Кумогакуровки, которая тут же пойдет бить ему морду, если с Киллером Би что случится, Саныч сделал следующий вывод. — Ой, да ебись оно все конем, — заключил Саныч и тихонечко слинял. Больше его в Батайске никто не видел.

* * *

Иван Учиха тоже бежал через лес, ориентируясь по нарисованной на листике в клеточку карте. Бежал долго, уже жалел, что не воспользовался услугами маршрутчиков, поэтому порядком устал. Лаборанта необходимо было срочно ликвидировать, поэтому Иван, полагаясь исключительно на себя, мчался вперед. В действительности, никому из Малого Коноховска нельзя было доверить эту операцию: тамошним каратистам нужно было масштабно и эпично махать самодельным оружием, орать техники и вертеть руками, а в подполье мог работать, пожалуй, лишь простой русский парень Савелий. Но так как Савелий взял отпуск в связи со скорой свадьбой, а на коллегу Евкакия вообще в этом вопросе положиться нельзя было — тому только березы рубить и об Олеге вспоминать, Иван занялся тем, что в очередной раз кинулся спасать село в одиночку. Как ему казалось, в одиночку. Семен Учиха бежал за ним уже третий час. — Стой! Стой, Ваня! — орал мститель. — Я знаю, что ты не призрак. — Я призрак, — уперся Иван. — Уйди нахуй. — Ты не призрак. Я в тебя камнем кинул, а он сквозь тебя не прошел! — Это был камень-призрак. «Логично» — подумал Семен. И выпил на всякий случай жменю таблеточек. — Иван Учиха! — заорал Сеня. — Я требую объяснений! Иван обернулся и закатил глаза. — Мордатый рассказал мне правду о нашей семье, — рявкнул Сеня. — Но я ему не верю. Подозревая брата в появлении мозга, Иван нахмурился. — Расскажи мне все, Иван! — орал Сеня. — Или я тебя покалечу. Много лет назад Закомплексованный нецелованный подросток Иван, хлопнув дверью здания сельсовета, зашагал домой. — Ах вы уроды, — рычал он. — Данила гребанный. Председатель сраный. Поножовщину мне тут приказывают организовать. Хрен вам, козлы. И, уже думая над планом побега из села, стоявшего на пороге военного переворота, Иван прикидывал, сможет ли он спасти Сеню, спрятав того в рюкзак и забрав с собой. Потом всерьез задумался, влезет ли его маленький пухлый Сеня в рюкзак. Когда ответ нашелся и заключался в том, чтоб распороть рюкзак, смазать бока Сени вазелином, сунуть его в рюкзак, зашить рюкзак и проколоть дырочки для воздуха, Иван уже бежал домой, чтоб воплотить план в жизнь, как из кустов высунулся незнакомец в шахтерской каске, скрывающей его лицо. — Ваня, — шепотом позвал незнакомец. — Иди сюда. Иван вздрогнул и отскочил. — Узнал? — поинтересовался незнакомец, вылезая из кустов. — Нет. — Это же я, Учиха Мордатый, дед твой. — Дед? — удивился Иван. — Ты что, сбежал? Мордатый задумался. — Откуда я сбежал? — Ну, из дурки. Тебя пять лет назад санитары увезли, потому что ты разделся догола, побежал на главную площадь, избил памятник Первого Председателя, затем начал орать, что скоро конец света и что лис Куприян вернется. Лже-Мордатый понял, что близок к провалу. — Да, Ваня, я сбежал, — прошептал он. — И сразу к тебе, ты мне всегда как родной был. — Да я и так тебе родной. — Не перебивай деда, хуй ссанный. Помня, что лексикон деда состоял на девяносто процентов из нецензурной лексики, Иван тут же отбросил все сомнения. — Дед! — воскликнул он, кинувшись обнимать гостя. — Ну точно ты! Мордатый хлопнул его по спине. — А почему ты в каске? — поинтересовался Иван. — Для конспирации, — пояснил Мордатый. — Чтоб никто не догадался, я же в бегах. — То есть ты считаешь, что так ты мигом сольешься с толпой? — скептически протянул Иван. — Ты шо, самый умный, пиздюк? — В нашей семье — да. В нашем селе — да. В масштабах страны — возможно. — Ваня, нельзя быть таким самодовольным, за это можно получить по морде. Ты очень напоминаешь мне одного моего сослуживца, я тебе о нем не рассказывал, ему глаз арматурой выбили… — Дед, чего тебе надо? Мордатый глубоко вздохнул. — Ваня, я подслушал под окнами твой разговор с генералом Данилой и Третьем Председателем. Я тебе помогу. Иван несказанно обрадовался. — Ты поможешь нам с Сеней бежать из села? — Нет, я помогу тебе всех убить. Короче, там, у участкового окно открыто, надо спиздить пистолет и… — Дед! — воскликнул Иван. — Я не буду никого убивать! Мордатый гневно матернулся. — Ваня, твой нервный батя организует войну. Нельзя этого допустить. А я тебе помогу, на шухере постою, фонари разобью, чтоб никто не видел, как ты там всех убиваешь. — А тебе это зачем, дед? — Потому что у нас семья мажорных дебилов. Единственным хорошим человеком был твой дядя Олег, но и того похоронили, а виной всему — его сослуживец, я тебе о нем не рассказывал, ему глаз арматурой… — Дед! Опустив руки на плечи внука, Мордатый снова заговорил. — Ваня, не ссы. Сеню не тронем, пусть живет сиротой в ненависти. Опять же, по отцовскому завещанию вилла Учих тебе перейдет. — Нет. — На дизайнера тебя отправим учиться, — надавил на больное Мордатый. — Или на филолога. — Окей. Я все сделаю. — Заебись. А я тебя потом в Батайск отправлю, там такие ребята в одном коллективе работают… будешь работать в настоящей мафии. Должность интересная, высокооплачиваемая. Возможность путешествовать, в основном по сибирским рудникам и следственным изоляторам. Интересные знакомства: там тебе и поволжский алкаш, и белорусский сатанист, и физик-ядерщик, и плотник из Сунагакурска… — Мне нечего тебе рассказать, Сеня, — отрезал Иван. — Иди домой. — Не пойду! — завизжал Семен. — Расскажи мне правду о резне нашей семьи! — Не резне, а перестрелке, — поправил Иван. — А ну свали наху… И задумался. Сеня был настроен решительно: казачья шашка, кипятильник, чугунное корыто, набор юного токсикомана для исполнения секретных техник семьи Учиха. Сеня — дебил. Дебилами легко управлять. А воинственный дебил — на вес золота. — Я все тебе расскажу, Сеня, — вкрадчиво сказал Иван. — Но ты должен помочь мне остановить лаборанта Копыто. — Я согласен! — Кто бы сомневался… Так, Сеня, у меня есть нарисованная карта. — А у меня есть адрес его конспиративной дачи. «Сеня, ты бесценен» — подумал Иван и, выхватив у брата листочек с нацарапанным на нем адресом, побежал вперед. Семен, выпив еще таблеточек, кинулся следом.