Глава 36.
19 января 2017 г., 18:44
Альянс Каратистов, не ожидая такого стремительного нападения, отбивался как мог.
— Товарищи председатели, — протянул Прохор из Ивагакуровки. — Я человек простой, деревенский. Скажите, вас не смущает, что из всех нас воюет только несовершеннолетний Гарик?
Иосиф из Кумогакуровки и Поволжская Майя, игравшие в преферанс в окопе, переглянулись.
— Гарик, — крикнула Майя, вытянув шею. — Хватит закидывать танк песком, попонтовался и хватит.
Гарик что-то гневно завопил, требуя, чтоб его вернули на фронт, но Тамара, схватив молодого председателя за шкирку, метким броском отправила брыкающегося братца в председательский окоп.
— Хорошо сидим, — заметил Иосиф, когда снаряд прогремел над их головами.
— А у нас в селе сейчас праздник, — мечтательно заметила Майя. — Сынок мой, Олег, экзамен на каратиста второго уровня сдает.
— А нам сунагакурцы свинью подложили, уж прости, Гарик, — пожаловался председатель Прохор. — Трансветита нам нашего привезли. Что нам с ним делать? Мы его всем селом в Батайск собирали, чтоб не возвращался, горе Ивагакуровки, а вы нам его снова привезли. У нас его мужики чуть на Масленицу вместо чучела не сожгли.
— Прохор, не пизди, — отозвался Гарик. — Мы вашего трансвестита на границе Сунагакурска поймали. Ты нам денег должен, понял?
— За что это?
— За то чтоб я тебя сейчас песок жрать не заставил. У меня давеча айфон пропал, а в автобусе мы с тобой рядом сидели. Логику понял?
— Товарищи председатели! — В окоп заглянула трясущаяся от раздражения Светочка. — А может вы вылезете, повоюете немножечко?
Председатели подняли головы и одарили наглую медсестричку злобными взглядами.
— Светлана, — буркнул Иосиф. — Не возникай. Не по-поняткам это. И вообще, раз уж дело пошло, где Надька? Где ваша председательша, когда ее село бомбят?
* * *
Задрищенский научно-исследовательский институт ядерной физики — Властью данной мне самим собою, подписываю пакт о временном сотрудничестве с Малым Коноховском и обязуюсь… — Остромысл, давай по делу, я на пятнадцать минут отпросилась, — нетерпеливо сказала Надька, поставив на договоре свою подпись. Остромысл закатил глаза. — Жорик, заверь документ, — сказал он. Психопат Жорик поставил на документе печать, гадая, когда успел стать местным юристом. Надька и Остромысл пожали руки и скупо поцеловали друг друга в обе щеки. — Короче, дядя Остромысл, тема такая, — без предисловий начал Никита. — Я не знаю, как поступить… — Поступить? — тут же приободрился Остромысл. — Не на физмат ли случайно? — Да я не… — КОПЫТО, СОЗЫВАЙ КАФЕДРУ, У НАС НОВЫЙ АБИТУРИЕНТ! Никита отрицательно замахал руками. — Не-не-не, не знаю, как поступить с войной, — проскороговорил он. — Дядя Остромысл, тут такое дело… нас бомбят, Олег Газманов на танках приехал, вся надежда на лиса Куприяна. А у нас портвейн кончился. Остромысл нахмурился. — Ты — выдающийся ученый, — заверила Надька, умаслено улыбнувшись. — Сможешь сварить особый портвейн председателя Михаила? Остромысл Любомирович нервно намотал длинную прядь на тонкий палец. И задумался. — Портвейн председателя Михаила — сложная эссенция с мощным галлюциногенным эффектом. Я использовал портвейн в своих разработках, но не думаю, что возможно воссоздать подлинный рецепт. Никита сокрушенно взвыл. — Я больше никогда не увижу Куприяна?! — возмутился он. — Слышь, дядя Остромысл, ты давай не умничай, я тебе еще не простил похищение Сени. А ну вари портвейн! И хотел было швырнуть в ученого пустую флягу, как лаборант Копыто перехватил у него сию емкость и поднес к длинному носу. Понюхав горлышко фляги, Копыто нахмурил свое измененное не в лучшую сторону радиацией лицо. — Я чувствую знакомые запахи, — прошептал он. — Остромысл Любомирович, теоретически, используя вашу лабораторию и задрищенский адронный коллайдер, я могу синтезировать необходимое вещество. — Шо-шо? — не поняла Надька. — Копыто, наш химик, может сварить портвейн, — перевел Остромысл, окинув лаборанта гордым взглядом. — Это потому что он закончил наш институт! — Это ПТУ, — напомнил Жорик. Остромысл треснул его головой об стену и широко улыбнулся. Копыто же расхаживал по аудитории и бормотал себе под нос этапы создания портвейна. — Очень сложный состав, — прокомментировал он, снова понюхав горлышко фляги. — Колодезная вода, дрожжи, настойка боярышника, бульонный кубик, повидло виноградное, чеснок, гидросульфат натрия, майонез… — Сулейман, Жорик, организуйте компоненты, — распорядился Остромысл. — Никита, останешься с нами, на тебе будем испытывать сыворотку Копыто. — Минуточку, — встряла председатель Малого Коноховска. — Я не могу Никиту оставить, он наш главный солдат. Только он способен прыгнуть на танк и пытаться атаковать его открывалкой для пива. — Он бесстрашный? — Он безмозглый. Остромысл задумался. — Ладно, отправлю вам подмогу. Но Никита пусть остается. На том и порешили. Надька, откланявшись, поспешила вернуться в родное село. — Никита, если будет приставать с поступлением, покажи ему свой табель и он отстанет, — посоветовала она перед уходом. — Мы ждем тебя в селе. Без Куприяна не возвращайся.* * *
Евкакий Хатаке рухнул в окоп. — Выходи, подлый трус! — рявкнул он танку. — Нет! — послышался из танка голос Лже-Мордатого. — Хуй одноглазый, я тебя лично по огороду размажу! — В своей жизни я ненавижу две вещи, — прорычал в ответ Евкакий, подцепив проводом кипятильника дуло танка и потянув на себя. — Трусов и березы. Вот, помню, был у меня сослуживец, я тебе о нем не рассказывал, Олег Газманов, его березой… Из танка снова выстрелили. Разозлившийся Лже-Мордатый, наконец, вылез из танка и, отыскав взглядом двух оставшихся рабов техники своего бывшего компаньона по порабощению сел, рявкнул: — Кузьма! Харитон! Пленных не брать! Харитон, как раз гоняющий по руинам Шуганного Нару и Чоткого Акимичи, обернулся. — Даже девок? Мордатый задумался. — Девок можно. Кузя, что ты стоишь? Главбух Кузьма, в отличие от сатаниста, воевать не спешил. Сначала полночи прятался от грозной мамки Шуганного, которой случайно потоптал огород. Потом убегал от мамки Иры Яманака и самой Иры, потому как был причастен к срыву обряда сватовства. Потом убегал от Конохомарова, с которым не поделил обломки одного из разрушенных танков для сдачи металлолома. — Мордатый, — позвал он, обернувшись. — Мы так и не обсудили, шо там по зарплате? Мордатый, отбив атаку Евкакия, замялся. — Кузя, — мягко сказал «Олег Газманов». — Не измерить деньгами честь великую отстаивать интересы своего… — Денег не будет? — прищурился главбух. — Я едой отдам, — пообещал Мордатый. — Харитон! — гаркнул Кузьма. — Валим. Харитон, пытаясь выпутаться из черной луковой сетки (теневой техники Шуганного), возмущенно обернулся. — Схуя? — Нам не заплатят. Я не собираюсь по доброте душевной воевать. Эдо Тэнсэй Копыто развеялась — главбух Кузьма и сатанист Харитон покинули поле битвы. — Предатели! — орал Мордатый Учиха, гневно топая ногами. — Оставили меня! Суки! Евкакий злорадно расхохотался. — Ты остался один, — произнес разведчик, вскарабкавшись на танк. — Прям как мой сослуживец Олег, когда его березой… — Не один! — крикнул Мордатый, заметив на горизонте высокие фигуры, некогда воевавшие на его стороне. — Ща мой внучек, плоть и кровь моя, няшечка моя красноглазая, вам мстить будет. Сеня, зайчик, помоги дедушке! — Сеня? — прошептал Евкакий, развернувшись. — Сеня? — обалдел Нежный Хьюга, выглянув из окопа. — Этот пидор? — поинтересовался Гарик Пустынный. — Сеня? — ахнула Ира Яманака, но, поймав ледяной взгляд Савелия, тут же заулыбалась. — Ну ты чего, Савелий, мне только ты нужен… — СЕНЯ?! — проорала с другого конца села Светочка Харуно. — Блядь, — выругался Семен Учиха, когда его план пройти на территорию села незамеченным провалился. — Так, на чем я остановился… Сулейман и Жорик переглянулись. — Ты говорил, что надо пройти незамеченными, и ударить Мордатого с тыла. — А, ну да, — кивнул Семен. — Но, раз не получилось, я поступлю, как истинный Учиха. Устрою военный переворот и убью своих родственников, а потом напьюсь и умру под березой молодой. И, заметив, что на него уже бежит орда половозрелых малоконоховских девок, перегоняя даже тех, кто хотел разбить ему хлебало за дезертирство, выставил вперед безымянный палец с обручальным кольцом. — Дамы, я женат. Дамы, женат, женат, — кивал он, просачиваясь мимо Светочки. — Та страшная блядь в очках — моя законная жена Карина. Пока Хаврошечка Хьюга и каратистка Тоня едва сдерживали Светочку, чтоб та не кинулась убивать Карину и Семена заодно, сам мститель пафосно запрыгнул на танк, треснувшись лбом о дуло. — Внучек! — обрадовался Мордатый. — А ну помоги деду, ему тут этот хуй одноглазый кипятильником угрожает… — Ты меня использовал, Мордатый, — грозно сказал Семен, обнажив шашку. — Чтоб выведать формулу. Но я умный. — Граждане, не ржать! — гаркнул Евкакий-сенсей, потому как половина села, услышав про «умного Сеню», приготовилась гоготать. — Сеня, ты что такое говоришь? — заволновался Мордатый. — Я стану председателем, — отрезал Семен. — Теперь всем пиздец, — вздохнул Шуганный. — … и буду защищать Малый Коноховск! Так что Райкири тебе в рожу! И, обмотав проводом кипятильника лезвие шашки, атаковал Мордатого. — С нами Сеня! — возрадовался Евкакий. — Молодец, Сеня! Мордатый такой измены не ожидал, но каратистом был знатным, поэтому без труда отбил атаку Семена и столкнул его с танка. А пока Светочка и Карина дрались за честь оказать мстителю первую медицинскую помощь, Мордатый Учиха гневно завопил: — Пусть я остался один, но… — Не один! — крикнул из танка незнакомый голос. — Держись, племяш, дядька идет на помощь. «Что я пропустил?» — подумал Семен. Из люка танка высунулась смутно знакомая рожа длинноволосого крепкого старика с воспаленными глазами клана Учиха. Старый каратист, одетый в красный спортивный костюм, достал из танка топор и окинул поле битвы безумным взглядом. — Где здесь Первый Председатель? — рявкнул он, замахав топором. — А ну говори, девка! Светочка Харуно икнула. — Помер давно. Странный старик захохотал. — А я говорил, что переживу его, гниду! Лже-Мордатый закрыл лицо, спрятанное за шахтерской каской, руками. — Старый хрен, кто тебя вылазить просил, — шипел он. — Я тебя просто на танке покатать обещал… Дед замахнулся топором. — Какая знакомая морда, — протянул Сеня. — Морда… знакомая морда… Мордатый Учиха! Повисла неловкая пауза. Война приостановилась. Сеня, по правде говоря, сам и не понял, почему его осенила именно эта мысль. Возможно, подсознание подтолкнуло на этот вывод. Возможно, действительно поумнел и понял, что единственным Учихой, которого Иван не застрелил в роковую ночь, кроме него, был полоумный дед Мордатый, лежавший в то время в дурдоме. Возможно, всплыло детское воспоминание, как Иван рассказывал о деде: безумный матершинник с топором. — Минуточку, — вдруг протянул дерзкий водолаз Сулейман. — Если это — Учиха Мордатый, то кто скрывается под шахтерской каской? — Волан-де-Морт, — уверил всех Нежный Хьюга. — Олег Газманов, — возразил Евкакий, раскрутив кипятильник. — Я вам докажу! И, воспользовавшись полнейшей растерянностью Лже-Мордатого после явления безумного деда, сложил печати, замудренно повертев руками, крикнул: «Чидори!» и запустил кипятильник прямо в шахтерскую каску. Каска треснула надвое и рухнула вниз. Враг, наконец, явил свое истинное лицо, гордо вздернув приплюснутый березой нос. — Олег, — прошептал Евкакий Хатаке, узнав лицо сослуживца из тысячи. — Евкакий, — прошептал в ответ Олег Учиха, тот самый, о котором мой случайный читатель скорей всего еще не знает, его еще березой придавило… И, дабы его узнали, чтоб уж наверняка, замер на фоне березовой рощи, виднеющейся вдали.
