В библиотеке

      Очнулась Арлин от того, что руки и запястья затекли и жутко болели. Приоткрыв глаза, девушка увидела лишь темноту и поняла, что плотная чёрная лента, служившая ей повязкой, немного сбилась. Арлин оказалась подвешена за связанные толстой верёвкой руки к потолку неизвестной ей комнаты: такого тёмного гладкого пола не было ни в одной из известных (открытых) ей комнат дома, пол которых в основном был обит красноватым паркетом. Попытавшись закричать или просто открыть рот, шатенка почувствовала внутри какую-ту тряпку. Кляп.       Тёмная повязка на глаза, кляп, связанные руки и ноги… положение Арлин приобретало всё более угнетённые и мрачные оттенки, становясь опаснее с каждой секундой.       Чувствуя в горле першение и странную сухость, Арлин закашлялась, давясь кляпом и ощущая, что её вот-вот стошнит. Силясь хоть как-то успокоиться и восстановить дыхание, девушка принялась считать до десяти и медленно глубоко дышать.       Сзади послышался скрип открываемой двери, а затем кто-то бесшумно тихо проскользнул в комнату. Теперь она была не одна, ясно ощущая чужое присутствие.       Арлин помотала головой из стороны в сторону, стараясь понять, где же стоит вошедший. Кто-то медленно и плавно потянул её кляп, вытаскивая его изо рта.       Арлин тут же закашлялась и с наслаждением сглотнула, обводя языком сухое нёбо и губы.       Рука в чёрной кожаной перчатке легла на щёку Арлин, медленно поглаживая скулу большим пальцем. Девушка дёрнулась, чувствуя себя куклой в чужих руках. Марионеткой в чужих руках. – Джон?.. – хриплый шёпот Арлин разорвал тревожную тишину помещения. – Кукловод, это ты?..       Резкий свист и последовавший за ним удар по спине, выбил из девушки пронзительный крик. Арлин резко дёрнулась вперёд, спасаясь от острой горящей боли и обессиленно повисла на верёвках.       В комнате вновь воцарилась гнетущая напряжённая тишина, нарушаемая лишь её прерывистым тяжёлым дыханием. Арлин слышала биение собственного, будто загнанного сердца, чувствовала, как тягуче-медленно что-то течёт по её спине от лопаток и вниз, запоздало осознавала, что это кровь и даже ощущала её странный ни с чем не сравнимый запах…       Кто бы ни стоял сейчас в комнате рядом с ней – он был призраком: не было ни дыхания, ни биения сердца, ни шелеста одежды. Только сверлящий буравящий тело чужой холодный взгляд.       Арлин бы и не поверила, что кто-то находится рядом с ней, но её тоненькая футболка, уже мокрая от холодного пота омерзительно липла к спине, по которой стекала горячая жгущая место удара кровь. Кажется, рана от меча на лопатке открылась…       Резко выдохнув Арлин обмякла, пытаясь расслабить взбудораженные болезненно напряжённые мышцы. – Знаешь, Перо, а ты сильнее, чем кажешься, – прошелестел возле самого её уха вкрадчивый бархатистый голос, и Арлин ощутила как музыкальные пальцы Кукловода, обтянутые чёрной кожей, скользнули по её горящей спине невесомо-легко.       Арлин почувствовала, что от такого прикосновения по коже тут же прокатилась волна жара, и невольно откинула голову назад, прогибаясь в спине.       Рука Кукловода нырнула под футболку, ловко задирая её, прижимаясь к позвоночнику и массируя чувствительную точку возле правой лопатки, неторопливо надавливая и отступая. Губы Джона тут же обхватили мочку её уха, прикусывая почти до боли, тут же зализывая и переходя на покрытую мурашками шею.       Арлин бросило в дрожь, и тело её будто пробил озноб. – Кукловод, з-зачем? – заикаясь, спросила она.       Резкая боль возле лопатки, заставила выгнуться дугой и застонать в полный голос. Что-то резко вышло из её плоти, но боль в лопатке нисколько не уменьшилась: видимо маньяк нарочно задел какой-то нерв. Затем она услышала свист, и на спину пришёлся болезненный удар, заставивший закричать и дёрнуться. Потом были ещё удары. Арлин не помнила, сколько их было, но каждый раз, когда она думала, что этот уже должен оказаться последним, за ним всегда слышался приглушённый свист. Но, несмотря на твёрдое желание молчать, она каждый раз вскрикивала, когда очередной неожиданный удар приходился то на напряжённое плечо, то на исколотую странными «иглами» лопатку, то на нежную кожу боков, вспарывая её до крови и оставляя красноватые горящие полосы. Наконец, в комнате вновь воцарилась тишина.       Арлин, ещё не осознавая того, что всё закончилось, с трудом приоткрыла глаза, но опять столкнулась лишь с темнотой. Повязка явно была поправлена, и теперь девушка совершенно ничего не видела. Тело ещё дрожало и потряхивало после недавно-пережитого напряжения и боли, но в основном, Арлин медленно приходила в себя. Спина горела, как будто по ней прошлись раскалённым железом, и все мышцы сильно ломило, словно от натяжения. Тяжело дыша, шатенка очередной раз попыталась расслабиться и успокоится, силясь прогнать головокружение. Сглотнув, Арлин тихо позвала: – Кукловод… В ответ не раздалось ни звука.       Вздохнув, девушка собрала всё своё мужество и постаралась повторить попытку: – Кукловод! Джон…       Музыкальные пальцы в кожаных перчатках с силой прошлись по израненной спине снизу вверх. Арлин скорчилась от боли, задержав дыхание, сжала челюсти, но не издала ни звука. Маньяк остановил руки у неё на плечах и невесомо дотронулся до поднятой футболки, вынимая иглы из ткани. Та медленно опускаясь, легла на вспоротую избичёванную кожу, прилипая к кровавой изрезанной спине. – Умница…       Поняв, что руки Кукловода исчезли с плеч, Арлин неторопливо выдохнула. «Когда кровь засохнет, футболку будет не снять, не говоря уже о том, что на спине я смогу лежать очень и очень нескоро» подумала девушка, неосознанно поведя плечом и поморщившись от боли. – Ты просто умница, Арлин, - прошелестел властный довольный голос Джона над её ухом, и маньяк отстранился от неё. – Ты держалась очень стойко и мужественно. Недаром тебя всё же зовут Перо. Ты молодец, ведь такое наказание выдержал бы не каждый…       Кукловод медленно как настоящий хищник обошёл вокруг жертвы. И Арлин совершенно не понравилось то, что она была жертвой. Пальцы Джона аккуратно и нарочито неспешно убрали прядь её тёмных растрепавшихся волос за ухо, огладили скулу и, скользнув вниз, подцепили подбородок, заставляя поднять голову.       Арлин фыркнула и мотнула головой, пытаясь избавиться от столь неприятных и наглых прикосновений. – Арлин… малышка… – прошептал Кукловод ей в губы, и его ухмылка была почти осязаема, – Ты зашла слишком далеко. Любопытство – не грех, но необходимо держать его под контролем, а если ты этого не умеешь – я тебе помогу…       Рука в чёрной кожаной перчатке переместилась на шею, сдавливая горло мёртвой хваткой. Арлин изо всех сил пыталась не показать своей слабости перед ним, но в итоге не выдержала и захрипела, чувствуя, что задыхается. Когда перед глазами затанцевали цветные круги, хватка на горле резко ослабла, открывая судорожно-задыхающейся девушке доступ к кислороду.       Сердце забилось как бешеное, перекачивая кровь, которая с силой устремлялась к мозгу, и оттого Арлин казалось, что она просто билась в черепной коробке, пульсируя в висках и вызывая тошнотворное головокружение. – Задержи дыхание, милая Перо…       Хриплый шёпот Кукловода обжёг шею и правую щёку, когда пальцы вновь с силой сжались на её горле. Арлин поперхнулась и снова начала задыхаться, где-то на краю сознания снова раздался леденящий душу злой смех Кукловода.       Хватка опять ослабла, а затем пальцы Джона и вовсе исчезли с её шеи. Послышался звон стекла и в нос Арлин ударил резкий неприятный запах, мгновенно приводя сознание в абсолютную ясность. – Ты снова проявила поразительную стойкость, Арлин… – Кукловод… – девушка закашлялась от резкой боли. – Прекрати! – Прости. Не могу, – ухмыляясь, ответил Джон, положив ладони на её талию, – ... но тебе повезло больше, чем другим. Твоя дерзость и любопытство не останутся без ответа. Как и то, что ты видела меня.       Голос Кукловода мгновенно стал ледяным и удушающе-спокойным. Пальцы в чёрных кожаных перчатках медленно сползли на бёдра девушки и несильно сжали их. – Ты же знаешь, что обычно происходит с теми, кто видел меня?..       Ледяной шёпот теперь раздавался возле самого уха, обжигая и очень сильно пугая. Кукловод продолжал неспешно поглаживать бока и бёдра Арлин. – Но я не видела тебя! – отчаянно вскрикнула девушка, вскидывая голову.       Кукловод замер, вцепившись в её бёдра и оставляя синяки на коже. Арлин зашипела от боли. – Ты лжёшь, – тихо и совершенно безэмоционально произнёс Джон, но от этой фразы Арлин буквально заколотило от судорожного первобытного страха. У неё начиналась истерика. – Нет, не лгу! Я видела лишь силуэт, но не лицо… Я клянусь!.. – Клянёшься чем? – ядовито спросил Кукловод, гадко ухмыляясь. – Жизнью?..       Арлин уязвлёно замолчала, слушая гулкие удары собственного сердца. – Аххх… Арлин… – немного задумчиво и мечтательно протянул маньяк, и пальцы до боли сжимавшие её бёдра слегка разжались. – Малышка Арлин. Что такое лицо? Физический облик, бездумная оболочка, которую у нас нет права выбрать… Ты ведь и так многое знаешь обо мне?       Арлин судорожно вздохнула, чувствуя как от этого притворно-сладкого и нежного тона, её колотит не хуже, чем от лихорадки. – Ты ведь часто раньше занималась составлением образов и портретов, подавала большие надежды в своём институте… или там был университет?.. – губы Кукловода уже снова касались её уха, а рука неторопливо и по-хозяйски легла на плоский животик девушки, поглаживая его и вызывая новую волну мурашек. – Ну-ка расскажи мне, малышка Перо, что ты думаешь обо мне? Кто я такой, м? И каков же мой образ и облик в целом?       Такой наглости Арлин всё же не ожидала. Ярость и гнев, накопившиеся в душе готовы были вот-вот хлынуть слезами обиды, но плакать при Джоне она не могла. Не могла позволить себе показать хоть маленькую слабость перед ним.       «Хочешь узнать, что я думаю о тебе?!! Что ж прекрасно! Сейчас ты всё узнаешь и всё услышишь! Я тебе обещаю!» со злостной радостью подумала девушка. Инстинкт самосохранения проиграл ненависти и ярости. – Хочешь знать, что же я о тебе думаю?!! Да, пожалуйста! Ты долбаный извращенец и моральный урод! Психопат, садист, маньяк! Ты – просто больной на голову и шизанутый псих, извращённое сознание которого, не позволяет и ему вести нормальную жизнь и другим по его вине… Ты страдаешь от внутренней вины и обиды за произошедшее в твоей жизни – за своё прошлое – и не можешь расстаться с ней, и никогда не сможешь! С каждым днём вина будет всё больше и больше глодать тебя, пока не убьёт!.. Вот моё мнение!       Арлин выдохнула, переводя дух и ощущая, что рука Джона на её животе замерла. – А сейчас, ты уже наказал меня! Молодец! Ликуй, проклятый Кукловод! Изгаляйся дальше, чёртов маньяк! Но знай, что я никогда не оставлю попытки сбежать из этого дома – я найду выход! Любой ценой! Ты ведь это знаешь?!! Знаешь, поэтому и притих. Ты можешь сколько угодно ломать моё тело, но тебе никогда и ни за что не сломать мою душу! Даже если я сегодня умру – я никогда не покорюсь тебе! Я никогда не склонюсь перед тобой! Никогда!       Арлин замолчала и в комнате повисла опасная тишина, но девушке уже было всё равно: она выговорилась, и ей стало легче. Кукловод молчал.       Определённо это было затишье перед бурей. Перед ужасной и самой страшной и неминуемой бурей. Но Кукловод молчал. И Арлин уже показалось, что её гневная тирада и её слова дошли до цели.       Наконец, за её спиной раздался усталый измученный вздох. – Ох, Арлин, Арлин. Я думал, что эта сладкая боль научила тебя держать язык за зубами и не раздражать меня своими дерзостями… Но видимо это не так. Что ж хорошо. Мы попробуем что-нибудь другое. Более действенное и поучающее… – Делай, что хочешь, чёртов извращенец, – слабо прошептала Арлин, ощущая мерзкое бессилие и слабость.       Кукловод замер, но рука, обтянутая чёрной кожаной перчаткой, медленно и неспешно поползла по её животу вверх, задирая футболку. Девушка слышала тихое преувеличенно-медленное дыхание Джона.       «У каждого есть своя черта» запоздало пронеслось в сознании, когда Арлин поняла, что теперь точно перегнула палку. Вторая рука Кукловода, резко и грубо повернула её голову влево так, что девушка застонала от боли. – Ты ничего не знаешь обо мне, – спокойно прошипел Джон в самое ухо жертвы. – Вопреки всему, тем лучше. Мне необходимо соответствовать твоим ожиданиям. Так игра станет интереснее.       Что-то холодное, металлическое и острое прикоснулось к щеке Арлин, и девушка послушно замерла, ощущая скрытую угрозу в этом предмете. Нож? Скальпель? Кинжал?.. От Кукловода можно было ожидать всего.       Чувствуя, как лезвие невесомо скользнуло по щеке вниз к незащищённой шее, Арлин скорее интуитивно попыталась отодвинуться как можно дальше назад, прижимаясь всем телом к маньяку и не смея повернуть голову вперёд.       Тонкий и острый край металла заскользил по коже жертвы ниже к неприкрытой ключице, где футболка уже успела сбиться в сторону. Изящные пальцы Кукловода надавили на скальпель чуть сильнее, и Арлин ощутила неприятную саднящую пульсацию у основания шеи. Что-то горячее и влажное торопливо скользнуло по ключице девушки вниз, на грудь и впиталось в ткань футболки.       Джон, растягивая момент удовольствия, словно истинный демон, впитывал страх и отчаяние своей жертвы. Большой палец отпустил скальпель, оставляя его как волшебную палочку в руках фокусника, и сильно прижал повреждённую кожу, отодвигая её в сторону и возвращая на место. Играясь. Арлин зашипела от боли, но не сдвинулась с места, спиной чувствуя каждый изгиб тела Кукловода, к которому была прижата.       Скальпель медленно двинулся вверх по шее, едва-едва касаясь кожи. Джон снова играл. И снова с чужой жизнью. Как тогда с Джеком… Правда, подпольщику повезло чуть больше, чем ей…       Ещё одно нажатие – и вторую ключицу тут же засаднило от колющей пульсирующей боли, затем нежную кожу одного и второго плеча, и ложбинку между грудей не задевая лифчика… – Чувствуешь, да? Лезвие острое как бритва, а здесь… – скальпель замер на дёргающейся жилке на шее Арлин. – О, как неудачно я попал! Совсем рядом – буквально в нескольких миллиметрах под кожей – находится артерия… та самая... сонная артерия…       Арлин испуганно всхлипнула, ощущая как горячие слёзы, хлынули из глаз, как бы она не старалась их удерживать. Кукловод победил. Снова. – Ох… что это, малышка, что это? Неужели слёзы? – издеваясь, сожалеюще-наигранным тоном спрашивал Джон. – А как же «ты можешь сколько угодно ломать моё тело, маньяк-извращенец, но тебе никогда не сломать мою душу»? Что-то ты быстро сдаёшься, когда речь заходит о смерти твоего физического обличья, Перо. А я ведь только начал…       Кукловод был неумолим. Сжав челюсти, чувствуя, что её не слабо потряхивает, Арлин попыталась спокойно выдохнуть, но вместе этого из её груди вырвались только всхлипы. – Так, – Джон отошёл от нее, и девушка услышала металлический звяк отложенного скальпеля. – Пора переходить к чему-то более интересному. Что бы сделал с тобой маньяк-извращенец?..       Арлин не смогла не зарыдать в голос, когда поняла, что её ожидает. – Мне кажется, ты догадываешься об этом, Арлин, – голос Кукловода стал будничным, как будто не он – ужасный маньяк, устраивающий ей испытания на прочность. Прочность её нервной системы.       Она услышала тихие шаги за своей спиной и сдавленно-отчаянно всхлипнула, дёрнувшись вперёд, в безуспешной, бессмысленной попытке спастись. Руки Кукловода в чёрных кожаных перчатках проникли под влажную ткань футболки, обхватывая её небольшую грудь и сжимая.       Прикосновения прохладной безликой кожи, чужой кожи, заставили соски затвердеть, а сердце забиться в бешеном ритме. Арлин даже показалось, что этот стук может услышать и Кукловод.       Воспалённое сознание списывало всё это на бред, с болезненной резкостью и силой, передавая все ощущения, но отказываясь воспринимать это как реальность. Арлин казалось: ещё секунда и она проснётся в своей постели, откроет глаза и увидит ласковые зелёные глаза доктора, который заботливо и дружески объяснит ей, что она переутомилась и всё это – лишь плод её больного воображения, перенапряжение, отказ нервной системы…       Но руки Кукловода болезненно-сильно сжимавшие её грудь, его пальцы, которые неторопливо и педантично игрались с её сосками, доводя до высшей точки раздражения чувствительные рецепторы кожи, играющие, но ощутимые укусы на шее и мочке уха – всё это говорило об обратном. Арлин не нравилось то, что происходило, её пугало то, что происходило, но тело её не слушалось, отзываясь на умелые ласки Кукловода. Он слишком хорошо знал её слабости. Но сдаваться, Арлин отнюдь не собиралась.       Закусив нижнюю губу, напрягая позвоночник, чтобы не выгибаться податливо навстречу Джону, прося большего, она начала сопротивляться. – К-Кукловод… – Арлин вновь закусила губу, препятствуя приятному удовольствию, что плавно текло в низ живота. – П-прекрат-ти! – О… А ты, оказывается, любишь поиграть, малышка Перо! – с усмешкой произнёс Кукловод, отстраняясь буквально на мгновение. – Но ты забываешь, что тут есть только две роли: маньяк и его жертва. И, по-моему, ты по умолчанию выбрала вторую…       Арлин испуганно выдохнула, когда почувствовала, что её джинсы и бельё оказались спущены до колен. Ноги, связанные в лодыжках, уверенно упирались в пол, но темноволосой приходилось стоять на носочках, иначе бы она повисла на ноющих запястьях, на которых была подвешена.       Девушка скорее интуитивно свела ноги плотнее, хотя они и так были связаны вместе, ощущая, как кожа покрывается мурашками, а прохладный воздух комнаты касается влажной промежности. – Куколка, – бархатистый притворно-нежный голос Джона, заставил её вздрогнуть и напрячься. – У меня к тебе маленькая просьба: раздвинь ножки…       Арлин сжала бёдра ещё крепче, чувствуя, что одна рука Кукловода неторопливо ласкает её напряжённый живот, опускаясь к горящей пульсирующей точке, а вторая неторопливо обхватывает её бюст и прижимает к телу маньяка.       Темноволосая уже открыла рот, чтобы закричать, как пальцы Джона ловко нырнули в него, и прежде чем Арлин успела укусить чёрную кожу перчаток, деловито вынырнули наружу, мазнув по губам её же слюной. Кукловод отстранился, и Арлин чуть не задохнувшись от возмущения и страха, вновь приняла попытку закричать, но её рот тут же оказался заткнут кляпом. – Так будет лучше для нас обоих, Арлин, – поучающим тоном произнёс Джон, пытаясь удержать на месте сопротивляющуюся девушку, которая вместо криков могла издавать лишь возмущённое мычание. – Арлин, моё терпение может и долгое, но точно… – Кукловод прижался носом к её волосам, с плохо-скрываемым наслаждением вдыхая их запах. – …не бесконечное.       Верёвка, связывающая её лодыжки, вдруг ослабла, и Арлин почувствовала, что её ноги свободны, чем тут же не преминула воспользоваться: правда попытка ударить Кукловода или как-то достать его, прошла безуспешно.       Секундный выпад дорогого ей стоил: пальцы, обтянутые чёрными кожаными перчатками, мёртвой сжали её бёдра сзади, с силой разводя её ноги в стороны и фиксируя в таком положении. Арлин почувствовала себя ужасно беззащитной перед Джоном, будучи совершенно не готовой к такому раскладу событий.       Кукловод между тем, прижался возбуждённой плотью к её копчику, придвигаясь к ней ещё ближе. – Пора узнать, держишь ли ты своё слово, Арлин. Ну, что… по-моему, самое время просить о пощаде.       Спиной Арлин даже могла ощутить шерстяной ворс то ли его водолазки, то ли свитера, и влажные холодеющие следы смазки на своих ягодицах. Джон поднял одну руку в чёрной кожаной перчатке к её рту, коснувшись её губ и вытаскивая кляп. Девушка сжала челюсти, ощущая, что темнота повязки давит на напряжённое сознание. – Давай, – пальцы Кукловода в недвусмысленном жесте снова ткнулись в её губы. – Я не буду предлагать дважды, Арлин. Я думаю, ты и сама всё поняла. Это как «помоги себе сам».       Арлин вздохнула и, помедлив, уже высунула язык, но Джону видимо уже надоело ждать: резкая тянущая боль вспыхнула внизу. Арлин не была девственницей, но опыта давно не было. Тем более что сторонницей жёсткого секса, она тоже не была.       Джон задвигался сразу быстро и резко, грубо стиснув её бёдра, в одном ему ведомом диком ритме. Его член немного сминал её губы внутрь, скользил внутри, растягивая её мышцы и заставляя их судорожно сжиматься. Арлин давилась собственными всхлипами и стонами, слёзы текли по щекам, а над ухом раздавалось спокойное жаркое дыхание Кукловода.       Было больно и неприятно. Больно от резких грубых движений внутри, а неприятно и мерзко от того, что боль эта была смешана с удовольствием. Болезненным, острым удовольствием. Руки саднило от верёвок и от того, что они затекли, а раскачивающееся тело Арлин било крупной дрожью. Кукловода нисколько не заботили её ощущения…       Тишину прерывали лишь мерзкие хлюпающие звуки. Вход – выход, вход – выход, очередной грубый толчок – очередная порция боли, теперь только боли… Наконец, Джон откинул голову, и Арлин поняла: он кончил.       Выйдя из её тела, Кукловод неторопливо сделал несколько тяжёлых шагов, послышался звук снимающегося презерватива, а затем, он видимо оделся. Спустя несколько секунд Джон вновь вернулся к ней, небрежными движениями натягивая на неё бельё.       Арлин словно пребывала в прострации, чувствуя только тупую неприятную, но слабую боль внизу живота. – Как тебе «маньяк-извращенец», Перо? – голос Кукловода был довольным, но всё ещё немного хрипловатым: – По-моему, неплохо, да?       Арлин с трудом поняла смысл его едкого замечания, пытаясь вникнуть в сказанное Джоном и соображая, что же ответить. Не до конца перезагруженные мозги скрипели сломанными и вывалившимися шестернями, отказываясь обрабатывать информацию. Единственной здравой мыслью было грохнуться в обморок, ибо спасительная темнота казалась сейчас более привлекательной, чем молчаливый и гнетущий «фальшивый» мрак перед глазами. – Мне кажется, ты расстроена из-за проигрыша в игре «помоги себе сам».       Насмешливый голос Кукловода неприятно кольнул сознание, находившееся в непонятной прострации после случившегося. Но Арлин была слишком вымотана и эмоционально, и физически, чтобы что-то ему ответить. – Итак, подведём итог, – голос Кукловода отдалился и теперь звучал немного приглушённо. Послышался скрип кресла, в которое он видимо уселся. – Все испытания пройдены, если не с честью, то с поразительной стойкостью точно. Но чего-то не хватает.       Арлин с трудом подняла голову, слабо ориентируясь на бархатистый голос Джона. Темнота повязки чернела перед глазами, превращая мир в набор звуков, запахов и предчувствий. Дурных предчувствий. – Знаешь, Перо, в стародавние времена считалось, что пока ты сам не признаешь – не скажешь вслух – что ты – проигравший, то, ты никогда не станешь им.       Арлин сжала губы, нутром ощущая, что сейчас ей будет ещё хуже. – Итак, – голос Кукловода вновь зазвучал предвушающе, и в воображении Арлин этот садист сложил пальцы домиком. – Может быть в дань традициям, мы сделаем… нечто подобное…       Верёвка, натягивающая руки вверх, ослабла, и Арлин от неожиданности больно плюхнулась на холодный пол, прямо на пятую точку. Выругавшись и застонав от такого приземления, девушка попыталась пошевелить всё ещё крепко связанными, сильно затёкшими руками, безуспешно их разминая.       Схватив её волосы и намотав их на кулак, Джон дёрнул их вниз, заставляя Арлин запрокинуть голову. Она вновь попыталась дёрнуться. – Арлин, милая… Не упрямься. Это абсолютно бессмысленно, – раздался вкрадчивый спокойный голос, словно набатом бьющий по напряжённому сознанию. – Давай, сделай плохому дяде приятно, и, возможно, сумасшедший маньяк отпустит хорошую, послушную девочку-куколку живой…       Узкая, но сильная ладонь с изящными пальцами, одетая в чёрную кожаную перчатку нежно очертила скулу тяжело-дышащей девушки, мягко приподнимая её лицо за подбородок.       Арлин упрямо стиснула зубы, не желая подчиняться и с ужасом ожидая последующих действий Кукловода. – Арлин, я пока что был мягок с тобой, но я могу быть и жесток. Я тоже устал за день, и у меня нет никакого желания спорить. Я могу закончить всё это быстро и ни тебе, ни мне это не понравиться…       Он лгал. Он просто мечтал ей отомстить: вынашивал план, продумывал до мельчайших деталей, а она попалась как наивная пташка на простейшую уловку…       Но теперь было слишком поздно, потому что невесомая, но ясно-ощутимая угроза проскользнула в холодном голосе Джона. «Я могу закончить всё это быстро…»       Арлин помедлила ещё ровно секунду, а потом, всхлипнув, открыла рот, позволяя пальцам Кукловода, обтянутым в чёрную кожу, ненавязчиво скользнуть внутрь и огладить её щёку изнутри. – Умничка, Арлин, умничка. Видишь: ничего болезненного, да? – похвалил девушку властный голос, который, казалось, снова потеплел, и Арлин опять бросило в дрожь от этой стремительной перемены в настроении Кукловода.       Джон, тем временем, очертив её щёку большим пальцем изнутри, передвинул его на язык девушки, неторопливо надавливая. Арлин всхлипнула ещё пару раз, и, понимая, на что он намекает, обхватила палец во рту пухлыми губами, медленно и осторожно посасывая.       Джон ослабил хватку второй руки на её затылке, но волосы не отпустил, мягко поглаживая её по голове. – Вот так… правильно, Арлин. Ты – способная ученица, Перо… – Кукловод усмехнулся, немного торопливо вынимая свой палец изо рта девушки: – О, да ты, похоже, входишь во вкус!       Арлин, не ожидая этого действия, немного заторможено разомкнула губы, по инерции потянувшись за рукой Джона. – Сейчас мы займём твой ротик кое-чем другим…       Арлин услышала звук медленно расстёгивающейся молнии и судорожно замотала головой, пытаясь дёрнуться или сделать хоть что-нибудь. – Нет, пожалуйста, нет! Кукловод! Джон! Не нужно, пожалуйста! – Что значит «не нужно»? – притворно-удивлённо поинтересовался Кукловод, и она услышала, как он придвинулся к ней ближе, садясь на стул. – Конечно, нужно.       Хватка на голове, оттягивающая волосы усилилась. – Только не это, Кукловод! Прошу… – Так, Арлин. Мы только что это проходили, – голос Кукловода приобрёл железные раздражённые нотки. – Давай, открой рот.       Арлин сжала челюсти, безуспешно сопротивляясь сильной руке Джона, которая надавливала на затылок, привлекая её и заставляя наклониться, как это будет маньяку угодно. – Арлин, не заставляй меня повторять дважды, – голос Кукловода стал холоден как лёд и приобрёл угрожающие нотки. Джон словно излучал ледяное спокойствие, но спокойствие это было мнимо и зыбко, словно утренний туман в низинах или могильные топи малярийных болот.       Шатенка вновь упрямо сжала зубы и зажмурилась, не смея отступать теперь. Тяжёлый вздох Кукловода, который последовал за этими действиями, не предвещал ничего хорошего. Лёгкое движение руки, и Джон отвесил девушке звонкую пощёчину такой силы, что голова шатенки непроизвольно вновь мотнулась в сторону.       Щека тут же загорелась от острой боли, и Арлин не открывая глаз, могла точно сказать, что там останется алая пятерня. – Открой. Рот. – холодно и твёрдо отчеканил каждое слово, Кукловод, видимо спокойно откидываясь назад. Спинка стула или кресла скрипнула.       Арлин внутренне сломалась и приоткрыла рот, чувствуя как горькие горячие слёзы, солёными дорожками бегут по щекам вниз. Джон грубо вставил свой член ей в рот сразу наполовину, резко дёрнув её за волосы на себя и заставляя принять.       Несколько довольно неприятных и таких же грубых толчков бёдрами в её рот, и Арлин почувствовала, как Кукловод стал более плавным в движениях, видимо возвращая утраченное самообладание. Наконец, член Джона медленно покинул её рот. – Так-то лучше. Почему нельзя было сразу поступить вот так, Арлин? Почему нужно доводить такие вещи до крайностей, – голос Кукловода приобрёл сожалеющие уставшие нотки. – Давай начнём заново, малышка.       Арлин чувствовала как её тело била крупная дрожь от его голоса, а сознание, бывшее в крайней степени истерики, медленно угасало. Кажется, к утру её ждёт окончательное и бесповоротное безумие, помутнение рассудка… – Давай снимем повязку с глаз.       Арлин, дрожа всем телом и не переставая всхлипывать, почувствовала как плотная чёрная лента, закрывавшая ей обзор, упала. Но открывать глаза девушка не спешила. – Ну, вот другое дело, – довольный голос Кукловода выбил очередной всхлип из груди шатенки. – А теперь посмотри на меня, Арлин.       Арлин отрицательно покачала головой, ещё больше зажмурившись. – Давай, Арлин, – уговаривая, произнёс Джон, вновь приподнимая второй рукой подбородок девушки. – Это совсем не страшно.       Собравшись с духом, Арлин открыла глаза, ощущая приятный полумрак неизвестной комнаты. Она стояла на коленях аккурат между широко расставленных ног Кукловода. Маньяк сидел в компьютерном кресле на колёсиках, спиной придвинувшись к рабочему столу и окну. Свет в комнате был выключен, но даже в том скудном тусклом освещении, Арлин сумела разглядеть Джона и удивиться увиденному.       Кукловод был невысоким приятным молодым человеком около тридцати лет. Одна из прядей его светло-русых аккуратно-уложенных волос на голове, была пепельно-белой. Стальные серые глаза Кукловода приобретали в полумраке какой-то неизведанный и потаённый зеленоватый огонёк и смотрели с умиротворением и желанием. Тонкие тёмные брови, изящные черты лица были почти аристократическими, а узкие губы имели приятный розоватый оттенок. Кожа у Кукловода была бледной от недостатка солнечного света, но этот белый цвет скорее красил его, чем наоборот. Одет Джон был в свитер или тёмную водолазку с небольшим воротом, прикрывающим горло и красивую шею. Длинное пальто более похожее на плащ, он снял и повесил на вешалку, стоящую в углу комнаты, но чёрные кожаные перчатки снимать, отнюдь не спешил.       Его тёмные брюки сейчас были расстёгнуты и приспущены, как и бельё… взгляд Арлин скользнул ниже, замирая прямо на стоящем колом члене, перед её лицом. Кукловод ухмыльнулся, видя её смущение и растерянность.       Арлин, не замечая этого, как завороженная уставилась на подрагивающий член перед ней: крупная заметная головка, россыпь вен под бледной, но теперь уже налившейся кровью, красноватой кожей и прозрачная как её слёзы, но тягучая капелька смазки, медленно текущая вниз… – Арлин, ты уже не маленькая девочка и должна понимать, что пристально пялиться на людей нехорошо, – притворно укоряюще произнёс Джон, ухмыляясь.       Арлин, ещё больше смутившись, всхлипнула, попытавшись отпрянуть от Кукловода. Но маньяк оказался сильнее, одной рукой в кожаной перчатке продолжая надавливать на её затылок, а второй мягко, но настойчиво надавив на нижнюю челюсть, принуждая Арлин открыть рот. – Мне кажется, мы можем продолжать, малышка.       Понимая, что от сопротивления не только не будет толку, но так же может стать и ещё хуже, Арлин открыла рот, позволяя Кукловоду делать, что угодно. С другой стороны, что могло быть ещё хуже? – Надеюсь, моя внешность произвела на тебя приятное впечатление, – Кукловод снова ухмыльнулся, видимо, будучи прекрасно осведомлённым о собственной красоте, и видя, замешательство Арлин, вздохнул: – О, ну неужели тебе никогда не доводилось, делать мужчине минет? Что ж… я буду направлять тебя, но хочу предупредить, что если мне не понравится – то ты вряд ли выйдешь отсюда живой! За каждую ошибку необходимо платить, Перо, и это правило действует и здесь тоже.       Арлин вздохнула, вспоминая ту пару-тройку раз, когда её бывший теперь уже парень, сумел уговорить её сделать ему минет.       По памяти вспоминая необходимые умения, Арлин лизнула головку, мягко оглаживая ту языком, напористо надавила на щёлочку уретры, и разом вобрала член в рот сразу наполовину. Сверху послышался одобрительный хмык, и Арлин невольно подняла взгляд.       Воздух застрял где-то на пути в лёгкие, напрочь выбивая дыхание у девушки. Кукловод, вальяжно подперев рукой голову, расслабился в кресле, чуть шире разведя согнутые в коленях ноги, и, нагло ухмыляясь, смотрел на неё.       Когда их взгляды встретились, Арлин поперхнулась от такого, но и не подумала выпустить член изо рта.       Это было не похоже ни на что из того, что бывало в жизни Арлин: это было ни с чем несравнимое и удивительно-странное чувство, которое в один миг охватило её, заставляя сердце забиться чаще. Это был вызов. Он читался в ухмылке Кукловода, в его позе, действиях и взгляде.       «Думаешь, подчинил?!! Сломал как куклу-марионетку?!!» натура непобедимого бунтаря и бойца по жизни давала знать о себе, распаляя Арлин и разгоняя непоколебимую уверенность и чистый азарт по венам. Именно это свело истерику на «нет» и дало девушке новые силы.       Всё ещё чувствуя как её немного потряхивает, Арлин скорее интуитивно сжала пухлые губы кольцом вокруг напряжённого члена и усиленно задвигала языком. Девушка не сводила взгляда с безмятежного лица Кукловода, сожалея лишь о том, что руки связаны.       Чреда невероятно-пошлых и похабных хлюпающих звуков раздавалась в комнате.       Спустя ещё пару минут таких распаляющих действий, Арлин неумело пустила член глубже в горло, стремясь захватить его весь. Сосредоточившись на подобном действии, Арлин несколько раз пропустила член Кукловода глубоко в горло, втянула его, сдавливая щеками и языком к нёбу, посасывая головку, выпуская изо рта, слизывая капельки смазки.       Подняв взгляд к лицу Джона, Арлин с удовольствием отметила про себя, что от былой самоуверенности и самоконтроля, почти не осталось и следа: тело Кукловода было напряжено, глаза прикрыты, ладони с тонкими музыкальными пальцами до побеления костяшек сжали подлокотники кресла. Он тяжело дышал, сведя и нахмурив изящные брови, нижнюю тонкую губу он прикусил, чтобы не застонать в голос и не выдать своей слабости. Кукловод едва сдерживался, чтобы не толкаться ей в рот, беспокойно поворачивая голову из стороны в сторону.       Внутренне торжествуя, Арлин снова принялась усердно работать ртом. Тихий вздох больше похожий на шелест раздался в едва освещённой комнате, и шатенка поняла, что Кукловод безуспешно пытается подавить стоны, так и рвущиеся из груди.       «Ну, давай, Джон! Давай!» мысленно празднуя победу, молила Арлин, двигая плотно сомкнутыми губами по члену и не забывая время от времени ласкать головку языком. На секунду выпустив член изо рта, девушка вновь ощутила железную хватку на затылке, которая просто не давала отстраниться.       Поддёрнутый пеленой желания взгляд из-под полуприкрытых век, дал понять, что Кукловод уже на пределе. Арлин уже и сама чувствовала, что она на пределе и совершенно измотана. – Давай, Джон! Не сдерживайся! – почти умоляя, шепнула шатенка, вновь принимаясь за дело. Кукловод прикрыл глаза и, откинув голову, тихо застонал. Череда слабых стонов упоительно сладких и будоражащих воображение разнеслась по комнате, добавившись к уже хлюпающим чавкающим звукам.       Арлин почувствовала как от этих тихих шелестящих стонов, у неё дрожит всё тело, будто в бреду странного резкого приступа. Сознание расплывалось, отказываясь воспринимать происходящее как реальность. Предчувствуя скорую разрядку Кукловода, Арлин сорвалась на какой-то бешеный безумный ритм, выписывая восьмёрки на готовом излиться члене. Наконец, маньяк гортанно, надсадно застонал и кончил. Арлин ощутила вкус вязкой спермы на языке, которая медленно стекала в горло. Рука в чёрной кожаной перчатке вновь надавила на затылок, вынуждая вобрать в рот и проглотить всё до последней капли.       Арлин поперхнулась и вынужденно сглотнула сперму Кукловода, ощущая как несколько белых капель, потекли по подбородку к шее. Член выскользнул из её рта. – Развязно выглядишь, – раздался откуда-то сверху спокойный, невозмутимый голос явно-ухмыляющегося Кукловода.       Арлин хрипло закашлялась и, чувствуя, как хватка на затылке исчезла, поспешно отпрянула от Джона, фыркая и сплёвывая. – Ты долбаный маньяк-извращенец! – А мне казалось, тебе понравилось… – притворно обидчиво возразил Кукловод, доставая со стола пачку с салфетками. – Сколько страсти и усердия! Только позавидовать можно… – Ты псих! Сумасшедший! Больной на голову извращенец! – Арлин почувствовала, как истерика вновь подкатывает к горлу тягучим комом.       Он разыграл её! Разыграл спектакль, представление как по нотам! Все эти стоны, прерывистое дыхание, напряжённое тело… Сейчас его дыхание было размеренным и спокойным, и никто не мог сказать, что Джон Фолл – тот самый Кукловод – секунду назад извивался на кресле в беспамятстве от её губ… – Необходимо соответствовать твоим ожиданиям, – забавляясь, произнёс Кукловод, вскрывая пачку. – Ненавижу! Ненавижу тебя! Чёртов маньяк! – охрипшим голосом крикнула ему в лицо Арлин, ощущая как в горле странно пересохло, а слёзы вновь потекли по щекам. – Так, Арлин. А вот это уже невежливо. – голос Кукловода стал на пару тонов темнее и ниже, словно помрачнев, однако ухмылка с его лица так и не исчезла. – Не лги хотя бы самой себе.       Джон встал с кресла, застёгиваясь и поправляя одежду, а затем присел возле Арлин на корточки. Ловко поймав пальцами в чёрной перчатке её подбородок, Кукловод, несмотря на протесты со стороны девушки, аккуратно и методично вытер салфеткой её рот, губы, щёки. – Как же я тебя ненавижу… – едва слышно прошептала Арлин, когда он уже поднимался, чтобы выкинуть салфетку. Джон резко обернулся и, схватив её за плечи, рывком поднял на ноги. Темноволосая запоздало подумала, что зря не прикусила язык.       Мгновение – и Арлин оказалась прижата к кровати сильным телом Кукловода. Её связанные запястья Джон одной рукой крепко держал над головой девушки, оседлав её бёдра и таким образом на корню пресекая любые попытки к побегу. Ладонь второй руки Кукловода, одетая в чёрную кожаную перчатку, молниеносно скользнула под и так сбившуюся футболку, обхватывая её небольшую грудь и сжимая её. – Ты же меня совсем не знаешь.       Кукловод так близко наклонился к её лицу, что их носы почти соприкасались. – Каждый раз, когда я узнаю о тебе что-то новое, я жалею, что я это узнала, Джон. Кукловод не двигался ещё пару секунд, будто играя с ней в гляделки и узнавая, чья же воля всё же сильнее. Потом он вдруг усмехнулся, и очередная соблазнительно-коварная ухмылка озарила его лицо. – Да ты и себя едва ли знаешь, – маньяк отодвинулся, мягко оглаживая тёплую грудь в бюстгальтере, под тканью футболке.       Арлин возмущённо всхрапнула, вызывая у него ещё одну усмешку. Уже лукавую. – С чего ты взял?! Я себя знаю… – …«ровно так, как может знать самого себя любой человек»? Не твоя ли фраза, сказанная одним зимним вечерком в гостиной за чашкой чая с доктором? – Арлин уязвлёно промолчала, надув губы и нахмурившись.       Джон вновь сократил дистанцию между их лицами и прошептал ей практически в губы: – В таком случае, не пора ли искать саму себя дальше, малышка? Открывать новые стороны своей личности, м? – Кукловод неторопливо сдавил пальцами сосок её груди, играясь с чувствительной кожей и вызывая предательское тянущее чувство внизу живота. – Я знаю, в глубине души ты – совершенно другая. Не спорь, милая Перо! Ты сама скоро всё поймёшь и поразишься насколько «разным», разносторонним… называй как хочешь… может быть человек. Я дам тебе время осмыслить это… Потом.       Голос Кукловода звучал мягко и проникновенно, завораживая и гипнотизируя потрясённое сознание Арлин. Губы Джона нежно, но настойчиво коснулись её губ, сминая их в невероятный поцелуй.       От удивления и шока Арлин даже не попыталась воспрепятствовать ему – губы сами открылись навстречу, хотя разум уже бил тревогу и кричал о прекращении «всего этого безобразия». Но тело отказывалось подчиняться голосу разума, капитулируя от ласковых прикосновений Кукловода.       Ох, как он её целовал! Как он властвовал и вёл, но в тоже время мягко прислушивался к ответным эмоциям с её стороны. Как он одновременно настойчиво впивался в её губы с невообразимой страстью и сладко дурманя, вовлекал её язык в нежный танец… – Ох, Джон… – с придыханием прошептала Арлин, когда они, наконец, оторвались друг от друга. – Ч-что т-ты д-делаешь? «Что ты со мной делаешь, малышка?..» – Всего лишь то, чего хочу я… – Кукловод, медленно ухмыльнувшись, ослабил хватку на ее, заведённых за голову руках, чем Арлин не преминула воспользоваться: связанные ладони робко упёрлись в его грудь, проскользнув между их телами. – Я… я не хочу… – Не хочешь? – тонкая бровь Кукловода взметнулась вверх от наигранного удивления. – Ох, милая Арлин, здесь ничего не зависит от твоей воли. Совершенно ничего. «Абсолютно всё». – Тем более… – Кукловод мягко поцеловал её в висок, запуская вторую руку ей под футболку и играясь с её чувствительной теперь грудью и затвердевшими сосками. - ... мне кажется, что моя марионетка вновь начинает мне лгать. А лгать не хорошо…       Джон укоризненно покачал головой и принялся покрывать поцелуями её шею. Арлин дёрнулась от резкой боли в спине, понимая, что бюстгальтер нещадно впивается в израненную кожу. – Лучше не двигайся. Так будет только хуже, – заметил маньяк, проводя дорожку пылких горячих поцелуев к уху и на секунду прикусывая мочку. – Я знаю, чего ты хочешь, Арлин… – Неужели? – огрызнулась девушка, невольно выгибаясь, когда пальцы Кукловода особенно чувственно прошлись по груди, спускаясь ниже. – О, да. Ты хочешь узнать, что я о тебе думаю… кем я тебя считаю… хотя нет. Сейчас ты хочешь вот этого… – рука Кукловода в чёрной кожаной перчатке нырнула в расстёгнутые джинсы (и когда он только успел их расстегнуть?) медленно нажимая на самую чувствительную точку и неторопливо массируя её круговыми движениями. Арлин замерла, шокировано широко открыв глаза, в которые Джон смотрел до умопомрачения спокойно.       Арлин всхлипнула, хватаясь связанными руками за его плечо, поддаваясь и прося большего. Пальцы, обтянутые чёрной кожаной перчаткой, ловко подцепили резинку трусиков и скользнули под них. Ещё ближе.       Гладкая прохладная кожа перчатки коснулась её клитора, дразня и играясь, а затем неторопливо вдавливая и поддевая снизу вверх. Арлин прерывисто дыша, сжала челюсти, пытаясь не застонать в голос.       Джон становился всё смелее с каждой секундой, пальцами выводя круги вокруг набухшего клитора. Спустя несколько секунд Кукловод резко вставил один палец горящее и влажное от смазки лоно. К нему прибавился второй, совершая имитирующие движения вперёд назад. Медленно и мучительно они то входили, то выскальзывали назад, покидая пульсирующую хлюпающую дырочку.       Арлин тяжело дышала, закрыв глаза, и ёрзала на месте, вцепившись в плечо маньяка мёртвой хваткой. Так хотелось, чтобы вместо ловких пальцев Кукловода в её теле оказалось кое-что другое… Но она не станет просить. Ни за что. – Ну вот… А говоришь, что не хочешь… – с лёгким оттенком обиды сказал Кукловод, ухмыляясь и показывая ей пальцы в перчатке, измазанные её же соком.       Арлин почувствовала, что щёки буквально горят от стыда, и попыталась вырваться, но сильная рука Кукловода удержала её на месте за правое плечо. Вторая рука неторопливо вернулась к прерванному занятию, вновь принимаясь за будоражащие тело ласки. Арлин и сама не поняла, почему сдалась так быстро. Наверное, дело было в том, что Кукловод знал её тело лучше неё самой. Или он читал мысли.       Теперь это было неважно. «Надо взять себя в руки. Не будь тряпкой, Арлин! Ты выше всего этого…» подумала она. Но как можно было взять себя в руки, когда Кукловод так дурманяще смотрел ей в глаза, не отводя взгляда, снова пленительно целовал? Как можно было взять себя в руки, когда он нежно оглаживал её тело свободной рукой, оставляя на коже дрожь, когда он мягко ласкал соски, оставляя страстные влажные поцелуи на шее. Как можно не быть тряпкой, когда он такой ненавистный враг, чёртов маньяк, долбаный извращенец, которого так хочется убить и одновременно такой желанный, страстный, сломленный жизнью гордец или телепат?... – Кукловод… – севшим от желания голосом позвала Арлин. – Кукловод… я прошу… прекрати… пожалуйста… прекрати!       Джон мучительно медленно оторвался от её шеи, поднимая свой невозможный спокойный взгляд серебристых глаз на её лицо, но томительные движения пальцами не прекратил. От такого умопомрачительного взгляда Арлин пробил озноб и она задрожала. – Мне кажется, тебе не хочется, чтобы я прекращал. Скорее тебе хочется, чтобы я сделал вот так… – к двум уже двигающимся внутри неё пальцам, прибавился третий, довольно резко входя и растягивая её лоно.       Арлин запрокинула голову не в силах противостоять медленно наступающему наслаждению и прикрыла глаза. Пальцы Джона размеренно двигались внутри неё, принося удивительные приятные ощущения. – З-зачем… ахх… ты это д-делаешь? – спросила Арлин, чувствуя, что скоро она будет стонать в полный голос, если Кукловод не прекратит своей мучительной, но сладкой игры. – Чтобы показать тебе как быстро меняются приоритеты, когда ты в таком… положении… – ответил Кукловод, рукой в перчатке удерживая её за плечо, чтобы она не двигалась с места и зарываясь носом в её волосы.       Арлин задрожала и выгнулась, когда пальцы прошлись по особенно-чувствительной точке. Хотелось, чтобы они двигались неистово, быстро и резко, вдалбливаясь в лоно до самого конца. До её конца. Но у Кукловода на сей счёт были видимо какие-то свои соображения.       Иначе, почему он ласкал её медленно и не спеша, методично очерчивал и дразнил клитор большим пальцем, размазывал смазку по половым губкам и постепенно сводил с ума?.. Разумеется, у него была какая-то цель. Заставить её просить. Стонать. Молить. Признать своё поражение и склониться перед ним...       Неосознанно, Арлин раздвинула ноги чуть шире, стремясь самой получить желаемое, и насадится на его пальцы, но Кукловод вдруг замер, вырвав из её груди вздох разочарования и неудовлетворения. – Знаешь, Арлин, когда я вот так распинаюсь в пламенных речах, пытаясь объяснить простые истины, больше всего я хочу услышать ответ. Так может быть, ты подскажешь мне и направишь в нужную сторону… – он недвусмысленно двинул пальцами влево-вправо, заставляя влагалище судорожно сжаться вокруг них и задевая какую-то пленительно-чувствительную точку наслаждения...       Арлин приоткрыла глаза, видя как Кукловод вновь приблизил своё лицо к её. Она ужасно смущалась подобной близости, но ничего не могла поделать. Вообще всё происходящее жутко смущало её, а стороны это, наверное, было самым пошлым и сумасшедшим зрелищем в мире, но…       Арлин откинула голову назад, вновь прикрывая глаза и тихо застонала. Словно по сигналу, пальцы Джона двинулись в неё резче и грубее, лаская стенки истекающего соком влагалища. Арлин не сдержалась от стонов, чувствуя, что тонкие губы Кукловода поймали её сосок, сильно засасывая и сдавливая языком.       Хлюпающие чавкающие звуки стали неприлично громкими. – Кукловод! Джон! О, да! Аххх… Пожалуйста, пожалуйста… – Ты осознаешь, о чём меня просишь, Арлин? – Кукловод был невозмутим и спокоен. – Да! Даа…аххх…о! – девушка извивалась под ним, сдерживаемая лишь сильной рукой в чёрной кожаной перчатке, что держала её за плечо. – Хорошо. И о чём же? – Ты знаешь… ахх… о чём… – ответила Арлин, не сдерживаясь и переходя на крик. – Наверное, мне следует сделать вот так… – протянул Джон, ухмыляясь и замедляя движения руки.       Арлин разочарованно простонала, пытаясь толкнуться навстречу его ловким пальцам, и достигнуть, наконец, желанного пика наслаждения. – Джон, я прошу! – Это хорошо. Но о чём? – Об… – Арлин, стыдясь саму себя за эту слабость, прошептала: – …оргазме… – Другое дело, Перо… – довольным голосом ответил ей Кукловод, возобновляя ускоряющийся с каждой секундой темп движений. – Тогда кричи и не жалей своего голоса…       И Арлин, неосознанно подмахивая бёдрами сумасшедшему быстрому темпу, который он задал, не сдерживала стонов и кричала так, что ей казалось, что её слышит весь дом.       Чувствуя нарастающую пульсирующую волну наслаждения, что как пружина скручивалась в самом низу живота, Арлин выгнулась навстречу пальцам Кукловода… Оргазм был сокрушительный и прекрасный: он накрыл обессиленную девушку тёплой волной, перед закрытыми глазами в темноте рассыпались звёзды, воздуха катастрофически не хватало, а сердце отбивало бешеные ритмы… «Наслаждение – как бомба с часовым механизмом» подумала Арлин, чувствуя приятную слабость во всём теле. И взрыв этой бомбы был просто невероятен! «Да, такого удивительного, но странного оргазма у меня ещё не было» пронеслось в расслабленном сознании, когда девушка почувствовала лёгкий укол в кожу на левом локте. Открыв глаза, Арлин увидела, как Джон неторопливо вынимает иглу у неё из вены и относит шприц к своему столу.       Заметив её испуганный напряжённый взгляд, Кукловод произнёс: – Это всего лишь снотворное.       Арлин расслабленно и как-то вяло кивнула, вновь откидываясь на подушку. И когда только, он успел развязать её руки?       Джон подошёл к кровати и присел на край, мягко оглаживая рукой в чёрной кожаной перчатке её щёку. «Другие перчатки» подумала Арлин, замечая, что те лежат на краю его стола. Сколько же у него их?.. – Почему ты не выкинул их? – она кивнула на рабочий стол, и Джон, проследив за её взглядом, ухмыльнулся. – Они будут напоминать мне о нашей маленькой встрече…       Арлин, несмотря на резко-проявившуюся сонливость и усталость, покраснела и попыталась дёрнуться, что, впрочем, у неё не получилось. – Я всё равно не буду подчиняться тебе, Кукловод. – Конечно, не будешь, – согласился маньяк, неторопливо поглаживая щёку девушки то указательным, то большим пальцем. – Но я рассчитываю, что из этого небольшого урока ты многое сможешь извлечь. Будет над чем подумать на досуге, чтобы избежать очередного наказания… – Дай угадаю, – Арлин вымученно улыбнулась, чувствуя, что страх исчез окончательно. Видимо инстинкт самосохранения у неё всё же отсутствовал. – Ты обиделся на «секретики», Джон?       Кукловод лукаво прищурил глаза, ухмыльнулся, но не ответил. – Наверное, я всё же перегнула палку с дерзостями, но и ты сильно переиграл, согласись? В любом случае, чтобы тут не произошло, ты всё равно чёртов маньяк и тот ещё садист-извращенец, которого я терпеть не могу…       Кукловод не ответил ей, но теперь в его серебристо-серых глазах промелькнула грусть. И Арлин ощущая, как её неумолимо клонит в сон, мягко ткнулась носом в его ладонь. – Джон… – она запнулась, но всё же решилась: – Прошу сними перчатки… – Зачем? – Кукловод удивлённо приподнял тонкую бровь. – Я хочу почувствовать твои руки, а не безликую чёрную кожу. Чужую кожу.       Кукловод немного торопливо сдёрнул перчатку с изящной руки, вкладывая свою ладонь в ладонь засыпающей Арлин. Девушка неосознанно мягко погладила его пальцы, нежно пощекотав кожу костяшек, закрыла глаза, и вконец измученная провалилась в небытие.       Кукловод не смог сдержать слабой улыбки, держа маленькую обмотанную бинтами ладошку с худыми изрезанными пальчиками в своей сильной руке.       Второй рукой, которая всё ещё была одета в чёрную кожаную перчатку, Джон аккуратно и заботливо убрал несколько выпавших тёмных прядей за ухо девушки, не отказав себе в удовольствии, ещё раз погладить Арлин по щеке. ***       Наутро измученную пытками девушку нашёл на диване в библиотеке Джим. В руке она сжимала маленькую коробочку, внутри которой оказалось красивое старинное кольцо с ярким зелёным изумрудом и недостающий фрагмент одного из очень редких паззлов…       Это была заслуженная награда, бережно вложенная в перебинтованную ладонь Арлин, может быть самим Кукловодом, хозяином старого особняка…