В библиотеке

      Арлин быстрым шагом направилась к гостиной, сжимая в руке «Счастливого Ангела» – последнюю монетку из коллекции нумизмата, которую Джим попросил собрать.       На часах было всего лишь девять вечера, но небольшая часть обитателей дома уже направлялись на заслуженный отдых, чтобы встать пораньше. Поэтому и в коридорах, и в комнатах, народу было довольно немного.       Арлин ловко завернув за угол, уже собиралась пройти по коридору дальше, как столкнулась с кем-то. – Господи! Головоломка, ты хоть смотри куда идёшь… – раздался над ней недовольный голос Джека Файрвуда.       Арлин вывернулась из медвежьих объятий подпольщика, попутно ощущая, что перебинтованные запястья заныли не хуже изрезанных ладоней.       Головоломкой её называла большая часть дома, но чаще всех именно младший Файрвуд. Видимо в отместку за это, Файрвуд-старший периодически называл её Гайкой. Такая своеобразная битва двух прозвищ. Двух братьев. Двух фракций.       Арлин улыбнулась Джеку и уже хотела спросить насчёт старого задания с проводами, как в коридоре послышался ещё один голос. – Джек, Джек иди сюда немедленно! Ты не появлялся на кухне три дня, а у меня как раз появились новые продукты. Иди сюда! – знакомый голос Дженни заставил бравого бесстрашного главу Подполья, судорожно обернувшись, быстро распрощаться с шатенкой и словно крыса, юркнуть в подвал. – Арлин! – Дженни появилась рядом с девушкой, как обычно кутаясь в зеленоватую шаль. – О, Арлин. Ты не видела Джека? Мне казалось, я слышала его голос… – Нет, не видела. В таком коридоре трудно разминуться, – слегка улыбнувшись, ответила девушка. – Наверное, опять что-то мастерит в своем подвале: он последнее время вообще оттуда не вылазит. Даже поесть не приходит. – Возможно, делает очередное изобретение-уловку. Против Кукловода. – Ты кстати тоже давно не заходила… – Да вот всё дела и задания. Сейчас спешу к Джиму, а потом новое задание от Кукловода в библиотеке… – Так-так, всё с тобой ясно. А ну-ка марш на кухню. Пока пройдешь испытание, я и подыщу тебе что-нибудь. – Но… – И никаких «но». Джим тебя не убьёт за несколько минут. Дженни схватила Арлин за руку и быстрым шагом пошла к кухне.       Пройдя испытание на кухне, и поболтав с Дженни, Арлин пообещала зайти на «завтрашний» обед, съев яблоко. Пересказывая различные новости и обмениваясь разными мнениями, девушки и не заметили, как стрелки настенных часов перевалили за одиннадцать часов.       Рыжеволосая домохозяйка даже удивилась. – А с чего это Кукловод даёт тебе очередное задание, если у тебя ещё два или даже три задания его невыполненных висят?       Арлин пожала плечами, хватая ещё одно яблоко из вазочки на столе. – Молчит массовик-затейник. Молчит как партизан. Может «открывает мне новые возможности и горизонты», – с улыбкой пошутила шатенка, убирая непослушную прядь волос перебинтованной рукой, и обратилась к камере: – Секретики, Джон?       Но камера ей не ответила, продолжая невозмутимо светить своим красным глазом. Дженни засмеялась и пригрозила девушке пальцем, словно шаловливому проказливому ребёнку. – Ты смотри осторожнее с ним, Арлин. Хоть и любит он тебя больше других марионеток, а всё же…       Арлин по-доброму усмехнулась. – Давай начистоту, Дженни: из нас всех – из сонного театра – больше всего ему нравится Джек.       Дженни кивнула, улыбаясь и убрав посуду на сушилку. – Потому что из нас всех он единственный устраивает целые представления перед камерой… – Интеллигентные беседы с её инфракрасным зрачком… – И, конечно же, подарки – устройства-сюрпризы…       Обе девушки рассмеялись, не замечая, что камера на секунду замерла на них. – Ладно, мне пора. Меня же Джим ждёт.       Арлин быстро поднялась из-за стола и юркнула за дверь, направляясь прямиком в гостиную.       Поплотнее закутавшись в вязаную зелёную кофту, Арлин стараясь не обращать внимания на лёгкое головокружение и пульсирующую боль в руках, нажала на ручку. Металлические лезвия привычно щёлкнули, пытаясь разорвать тугие плотные бинты, которые в несколько слоёв обхватывали ладонь девушки, но когда им это не удалось, будто в отместку прошлись острыми зубами по пальцам, вспарывая нежную кожу и вскрывая старые царапины.       Арлин поморщилась от боли: ей показалась, что сегодня она чувствовалась сильнее обычного. - Арлин! – обеспокоенный приятный голос доктора раздался из освещённой гостиной. – Арлин, господи… ты знаешь который час? – Смутно представляю, – по-доброму огрызнулась девушка, будничным движением вытирая пальцы о футболку и быстро собирая предметы, пока таймер услужливо подсказывал, сколько секунд осталось, – Чёртова туфля опять на карнизе… – Так, а ну-ка сядь. Я сам достану, – Джим не без труда поднялся с дивана, и, схватив зонтик, ловко достал обувь с явно непредназначенного ей места.       Скинув всё в одну кучу, оба дождались, пока таймер выключится. Арлин вздохнув, обошла столик и плюхнулась на мягкий скрипящий диван. Джим подошёл к двери и, закрыв её, тоже направился к дивану. – Оххх… Арлин… – старший Файрвуд с укором взглянул на неё, привычно задерживая тяжёлый взгляд серо-зелёных глаз на окровавленных пальцах и покрытых бурыми пятнами бинтах, которые, как ему казалось, были намотаны у девушки до самого локтя. – Не надо, – остановила его жестом Арлин, виновато улыбаясь, – Я знаю, что ты сейчас скажешь… «Я же тебе говорил» или «Ты убьёшь моё больное сердце».       Джим нахмурился и покачал головой, осторожно разматывая бинты с ладоней упирающейся девушки. – Я же их только вчера меняла! – Не кричи. Ну что ты как маленькая? – возмутился Джим, когда ему очередной раз не удалось снять марлевые повязки с изрезанных ладоней. «Нет. С изрубленных ладоней» подумалось парню, когда Арлин перехватила его холодные пальцы, горячей ещё влажной от крови рукой. – Арлин! Я не шучу: я тебя скоро к дивану в этой гостиной привязывать буду! Джека подключу, чтобы поочереди носить тебе еду. Никто не одобрит, если Перо погибнет по собственной глупости…       Арлин дёрнулась от боли, когда доктор неосознанно чуть сильнее сжал порезанные ладони и пальцы. Колючие ощущения в купе с острыми иголками боли в новых ранах, перекликались с тупой ноющей болью старых порезов.       Головокружение, казалось, усилилось, но шатенка, сжав зубы, всего лишь поморщилась. Ведь знай, Джим о её истинном состоянии, он бы давно привязал её к койке. Добрый доктор. Хороший доктор. Чуткий доктор.       Слишком привязанный, слишком заботливый, слишком хорошо-чувствующий людей… – Джим… Бинтов и так не хватает. На всех не хватает. Это всего лишь порезы, – доверительно смотря в глаза другу, соврала Арлин, – Это всего лишь порезы, которые скоро заживут. Я на этой же неделе отдохну. Обещаю. Хоть завтра и на три дня в… ну ты понял…       «Ну да, всего лишь порезы, которые скоро заживут. Да они, даже признаков заживления – и то, не подают!» прошептал гадкий внутренний голосок. Мысленно Арлин обругала себя за это, и совесть девушку уже неприятно грызла, но ложь возымела эффект.       Джим немного успокоился и покорно отпустил ноющие запястья шатенки. Медленно и недоверчиво, но отпустил. Файрвуд-старший тяжело вздохнул, зарываясь пальцами в шевелюру и пачкая её чужой кровью. – Всё равно собирался завтра в ванную, – Джим посмотрел на свои ладони, а потом достал из аптечки шприц с двумя склянками. – Это – обезболивающее, – произнёс парень, набирая из первой баночки синеватую жидкость в шприц. – А здесь, – он указал на среднего размера склянку с сушёными травами, – Зелёный чай с шалфеем и жасмином. Успокоительный эффект. – Я сегодня уже пользовалась обезболивающим. – И как? – Особого эффекта не ощущаю, – честно призналась Арлин, отведя руку со шприцом подальше от себя. – В таком случае попробуем ещё раз, – Джим в замешательстве взглянул на неё, и девушка сдалась, позволяя ввести в вену на сгибе руки препарат, – Посиди немного, пока обезболивающее подействует…       Арлин послушно откинулась на спинку дивана и лишь поморщилась, когда тот противно скрипнул несмазанными пружинами. – Забери чай, хорошо? – Джим тем временем убирал со столика бинты, шприц и склянки с лекарствами.       Девушка кивнула, чувствуя, что боль постепенно отступает, а сознание принимает странную ясность. – Джим, а обезболивающее?.. – Действует на сознание усыпляюще, поэтому лучше идти спать, Арлин, – не давая ей договорить, ответил доктор. Нахмурившись, Арлин с трудом поднялась.       Джим проводил её до двери, и когда шатенка уже хотела выйти, резко притянул её к себе, прижимая к груди. Арлин удивлённо посмотрела на плечо и жилет парня, который крепко её обнимал.       Доктор обнимал её так отчаянно и крепко, как обнимает только человек боящийся потерять нечто очень дорогое. – Арлин… пожалуйста… Пожалуйста иди спать. Ни в коем случае не иди сейчас на испытания. Уже час ночи. Раны на твоём плече и лопатке от меча, ещё не совсем затянулись. Завтра я их осмотрю, а сейчас… Перо… – Джим запнулся, и Арлин даже не нужно было видеть лицо доктора, чтобы понять, что в зелёных глазах друга застыли слёзы. У неё самой в глазах отчего-то защипало от слёз. – Перо… ты нам всем очень дорога. Ты мне очень дорога, а потому береги себя. Ради всего святого, ради нас, ради проклятой чёртовой свободы – береги себя! Все в доме хотят верить, что ты справишься, что ты… что ты… Избранная. Джек бы на моём месте добавил "твою мать", но я… я просто хочу, чтобы ты это знала и понимала, Перо… Хорошо? – Хорошо, Джим, – слабо прошептала в ответ Арлин, приобнимая доктора.       Банка с травяным чаем чуть не выпала из её рук, но Арлин почувствовав странный прилив сил, перехватила её покрепче и, открыв дверь, выскользнула из тёплой освещённой гостиной в мрачный сырой коридор, который с удовольствием встретил её темнотой и промозглым ветром. – Тебя точно не нужно провожать? – Джим вопросительно приподнял бровь, всё ещё сжимая в руках "Счастливого Ангела" и смотря на шатенку. – Опять без света. Почему-то, когда на улице ночь, гроза или дождь в коридоре именно на первом этаже нет света. Заметила? Надо будет Джеку сказать, он же неплохой электрик. – Нет. Провожать не нужно, – Арлин поёжилась от неприятного ветра, – Я сама. Я Джеку завтра же скажу. Спокойной ночи, Джим! – Спокойной ночи, Арлин! – с улыбкой ответил Джим, провожая фигурку девушки взглядом до тех пор, пока она окончательно не растворилась во мраке коридора... ***       Арлин быстро завернула за угол, идя скорее по привычке и даже не всматриваясь в стоящий вокруг мрак. Лестница наверх, преодолевалась всё труднее с каждой ступенью. Шатенка замерла где-то на середине с удивлением и настороженностью глядя на замерший на нулях таймер. Красный глазок камеры был хорошо заметен в темноте, и Арлин посмотрев прямо в камеру, мотнула головой, отгоняя наваждение.       Казалось, что человек за пультом, который всегда наблюдал за всеми, сегодня запланировал нечто особенное. «Видимо ожидает шоу» подумала Арлин, и больше, несмотря на камеры, пошла наверх, прижимая банку с травяным чаем к груди.       Дойдя до конца лестницы, шатенка быстро обернулась, словно ожидая нападения. Но из темноты на неё никто не выпрыгнул: на лестнице было так же пусто, как и в любой комнате в такой поздний час. Арлин отвернулась с нехорошим предчувствием, и устало перебирая ноги, побрела к своей комнате, как вдруг неожиданно кое-что вспомнила: Кукловод. Задание в библиотеке.       Не чувствуя сонливости, вопреки словам Джима, Арлин остановилась, поглядев в едва освещённый тусклым светом ламп коридор. Рука девушки замерла, так и не коснувшись ручки двери, за которой начиналась родная приевшаяся комната. Задание в библиотеке с особой наградой. Особая награда? Но какая?       Арлин как в трансе уставилась вбок, взглядом ища конец коридора и библиотеку. Особая награда…       «Такие призы я даю очень редко и только достойному. Особая награда для тебя Перо… то может быть отрывок информации, интересующий тебя, то может быть редчайший кусочек паззла, то может быть даже… ключ» вспомнились слова, некогда сказанные Кукловодом, засыпающей девушке.       Арлин закусила губу и, решившись, украдкой бросила взгляд вниз, туда, где была тёплая уютная гостиная и доктор. Джим так просил её...       Но, а если Джон даст ей подсказку – такую нужную и необходимую нить в поисках правды? Арлин не могла упустить подобный шанс. Но с другой стороны могла ли она упустить доверие Джима? Этот вопрос был не из лёгких.       Но Арлин про себя уже сделала выбор. Банка с чаем была оставлена у порога комнаты и темноволосая тихо, словно мышь, направилась к библиотеке. ***       Подойдя к двери в библиотеку, Арлин помедлила и опустила перебинтованную ладонь на витую шипастую ручку. Но шипы не щёлкнули привычно, а дверь открылась буквально сама. Кареглазая внутренне напряглась, осторожно заглядывая в комнату. Ещё чуть-чуть помедлив, Арлин зашла внутрь, про себя подмечая, что комната освещена лишь горящим камином, который отбрасывал огромные танцующие тени на стены, пол и потолок. Дверь за спиной девушки закрылась с лёгким щелчком и Арлин поняла, что оказалась, заперта в библиотеке. Но кое-что изменилось.       На каминной полке стояло большое горизонтальное овальное зеркало. А на диване, развёрнутом к горящему камину, кто-то сидел. У Арлин внутри всё похолодело, когда она увидела смутно-знакомое ей отражение в зеркале. Это был ОН. Джон Фолл. Кукловод. Парень… Мужчина из прихожей.       Это был тот, кого она боялась увидеть больше всего на свете. – Ну, здравствуй, Арлин, – ни с чем несравнимый бархатистый пленительный голос Кукловода раздался в мнимой тишине библиотеки. Сердце шатенки, до того замершее в груди, вдруг начало биться набатом, словно пытаясь перекачать как можно больше крови перед смертью.       Библиотека странно покачнулась перед взором ослабевшей Арлин и стремительно расплылась цветными пятнами и танцующими кругами перед закрывающимися глазами. – Джо…       Так и не успела договорить Арлин, проваливаясь в забытье, под чей-то громкий и злой, пробирающий до костей страшный смех. Последнее, что пронеслось перед глазами, прежде чем Арлин оказалась в спасительной темноте, была жутковатая торжествующая ухмылка Кукловода.