Vengeance with a Smile

      Сказать, что их общение наладилось сразу же, — соврать. Первую неделю или больше Харли никак не могла понять, что вообще происходило в её жизни. А Брюс продолжал смеяться и дразнить девушку, называя её несчастной. Но он свыкся с её ненормальностью, так же как она смирилась с его характером.       Он стал заходить чаще и с каждым разом задерживался всё дольше. Они болтали обо всём, но никогда больше не затрагивали тему отношений Джокера и Харли. Точнее — их отсутствие. Брюс не был глупым и понимал, что девушка всё равно не будет говорить о нём, снова начнёт кричать и противная солёная вода брызнет из таких прекрасных глаз. Он даже не помнил, когда начал считать глаза Квинн прекрасными или когда его начало беспокоить присутствие слёз на лице блондинки. Наверное, после тех моментов, когда она смотрела на него, не моргая, заворожено слушая его рассказы. Он просто не мог, да и не хотел, видеть её снова такой же разбитой, какой она была в первый его визит в Аркхем после её заточения. Иногда она улыбалась нормальной улыбкой, но редкий смех всё ещё был таким же приторным и безумным, как у Джокера.       Пусть на протяжении их разговоров между ними всё ещё была эта стеклянная стена больничной комнаты, но он чувствовал, что она становилась ближе. В другом смысле. Она не возвращалась обратно в нормальное состояние. Нет, безумие не лечится. Она была чуточку нормальней, чем обычно. Ниточки взаимопонимания и заботы потихоньку начали привязывать их друг другу. Она становилась ему ближе, как человек. Были те секунды, которые часто растягивались в минуты, когда Квинн задумывалась, терялась в своих безумных мыслях, уходила на затворки своего разума. Брюс, не медля, уходил, зная, что вернуть из этого состояния собеседницу невозможно.       — Эй, Бэтмен, смотри, я сегодня принарядилась, — однажды сказала Харли, широко улыбаясь и указывая себе на голову, где в светлых волосах красовалась красная роза.       — Откуда у тебя это?       И вот Квинн ускользнула в свой мир: снова вернулась к призракам прошлого, к вечно шепчущим голосам в голове. Тёмному рыцарю не стоило было спрашивать, откуда это. Ведь кроме него, у Харли уже был «собеседник», которого она отчаянно пыталась забыть. Джокер. Даже Бэтмен начал сомневаться в том, что мистер Джей не любит девушку. Зачем он тогда так с ней тискается, если она ему не нужна?       Так же Брюс не мог не отметить, что девушка стала лучше выглядеть. Впалые, темные круги под глазами медленно исчезали, снова сливаясь с мраморной кожей лица, трещин на губах становилась всё меньше с каждым его новым приходом, а одежда выглядела приличней, если это слово вообще можно использовать в этом случае. Без броского макияжа, своего безумного смеха и красно-чёрного арлекинского костюма она нравилась ему больше. Она не была похожа на сумасшедшую подружку Джокера. Только искры в глазах выдавали её настоящую.       Бэтмен заметил, что Харли мало говорит о себе, лишь постоянно просит его что-то рассказывать: последние новости Готэма, как поживает её подруга — Ядовитый Плющ, кого он поймал вчера, кто будет следующим преступником и всё-всё-всё, что происходит за стенами этой тюрьмы. Сначала Уэйн думал, что она что-то скрывает. Но потом понял, что ей попросту нечего рассказывать. Что интересного может происходить в психлечебнице? Он видел, как она скучает по внешнему миру, но и в той же степени боится его. Из-за него. Из-за простого неудавшегося клоуна. Из-за Джокера. За все их беседы Квинн лишь один раз упоминала его. Притом не случайно, а умышленно.       — Бэтмен, а ты веришь в Бога? — как-то раз спросила девушка.       — Нет, Харли, не верю.       — А я верю в карты. Я верю в своего карточного короля, — и залилась ненормальным смехом, от которого позже начала давится слезами, чем привлекла внимание охраны.       Кредо Бэтмена — никогда не мстить и не убивать. Но, когда он смотрел, как Харли Квинн топила себя в своём горе, ему ужасно хотелось, чтобы Джокер ответил за это. Харлин не была глупой, Брюс досконально изучил её досье, она была брошенной. А Джокер стал тем единственным другом, которого она обрела за много лет жизни, а позже он с легкостью превратил её в свою глупую игрушку.       — Эй, Бэтс, ты чего такой грустный? – поинтересовалась девушка, когда он пришёл к ней более угрюмый, чем когда-либо. Очередная попытка найти Джокера провалилась крахом. Да, он начал пытаться его найти, что не делал никогда ранее.       — Ты слышала историю Троянской войны?       — Да, — Харли равнодушно пожала плечами.       — Я думаю, назревает вторая Троянская Война.       Девушка лишь хмыкнула и начала тихо напевать про себя какую-то непонятную песенку.       Как знал Бэтмен, Харли больше не нападала на психиатра, но на приёмах упорно молчала. Доктору не удалось заставить её сказать ни слова. И Брюс невольно начал интересоваться, почему же с ним она так открыто болтает? Если бы она вела какую-то игру, лучший детектив в мире бы точно догадался об этом. Всё было гораздо проще и прозаичней: ей было скучно. Да, они враги, но, как говорится, враги — такие же люди, как и мы сами; вот почему им нельзя доверять. Брюс не доверял Харли что-то важное. Как можно доверить что-то бывшей подружке короля преступного Готэма? Но что-то не однозначное цепляло его в этой чокнутой девушке, что-то, чего не было больше ни в ком. Только спустя некоторое время, он понял, что это и была её ненормальность.       — Бэтмен, а ты веришь в любовь? – неожиданно спросила Квинн на протяжении одной из их бесед.       — Нет.       — И я, — наступила пауза, а за ней - оглушающее молчание.       Брюс долго не думал о том, почему он ходит к Харли, почему смирился с фактом, что она подружка самого отъявленного преступника, что она, в конце концов, сумасшедшая. Она была из другой реальности. Несуществующей реальности. Уэйн не чувствовал, что сходит с ума из-за общения с ней. Он так же мог здраво мыслить и рассчитывать ходы в разных ситуациях. Когда он не появлялся больше двух-трёх дней, Квинн могла накричать на него. Он позволял ей это, сам не понимая, почему. В эти моменты, он ощущал себя провинившимся ребёнком.       Пара посещений ещё ничего не значили: она была интересным собеседником, а он уставал от постоянной погони. Часы за их непринужденным разговором шли незаметно, и это определённо расслабляло Тёмного рыцаря. Он ненавидел себя за мысли о том, что ему нравилось, что Харли навсегда останется в Аркхеме, потому что теперь они всегда смогут видеться. Хотел Брюс это признавать или нет, но факт был очевиден: он привязался к ней.       Но как известно, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Везение Бэтмена оборвалось через несколько месяцев посещений психлечебницы, когда он узнал, что один из больных сбежал. И тем одним была Харли Квинн, известная, как безумная подружка Джокера. А сам «карточный король» помог своей игрушке в этом деле.