Vengeance with a Smile

      Харли связалась с Бэтменом так же, как и в первый раз, даже место не стала изменять. Но в этот раз у неё не было никаких тайных намерений. Она снова отправила ему видеозапись, на которой просила о помощи. Скорее всего, он не поверит в это второй раз. Сколько она не вспоминала о нём? Неделю? Две? Месяц? Когда она была с Джеем, время утекало слишком быстро и незаметно. Теперь же девушка начинала жалеть об этом исчезнувшем времени.       «Только бы он не узнал. Только бы не узнал»       Определённо, Бэтс даже не вспоминал про неё. Она ведь никто и такой была всегда. Почему ей понадобились слова Бэтмена, чтобы осознать это? Игрушка Джокера. У игрушек нет чувств, но почему тогда так больно? Харли опять избавилась от арлекинского костюма, макияжа и распустила волосы, которые сейчас волнами развивались по ветру. Неправильно, но нужно, или правильно, но бесполезно.       Почувствовав чью-то руку на своём плече, Квинн резко развернулась. Она даже не понимала, как сильно скучала, пока не увидела его. Его лицо оставалась безразличным, но глаза не могли утаить блеск радости. Ему было приятно увидеть её вновь. Остаётся надеется, что не для того, чтобы запрятать её обратно в психлечебницу. Так странно и необычно видеть его, ощущать прикосновение его руки, когда раньше между ними всегда была стеклянная стена. Последние барьеры рухнули, исчезли, провалились.       — Харли, ты хотела меня видеть? — спросил Брюс, убирая руку.       — Да.       — Зачем?       « Я хочу быть нужной хотя бы тебе, потому что ты единственный, кто у меня есть, кроме Пирожка. Хотя я и ему больше уже не нужна», - вот, что хотела ответить Харли, но вместо этого блондинка хрипло прошептала с усмешкой:       — Мне нужен был собеседник.       — А как же Джокер? — Харли ощущала твердость его голоса так сильно, будто он возводил металлические стены около неё.       — Может я соскучилась по тебе? — Квинн картинно закатила глаза и похлопала ресницами, стараясь изо всех сил спрятать кошек скребущих у неё в душе. Ей так хотелось разрыдаться прямо сейчас, а ещё больше хотелось рассказать Бэтмену всё. И наплевать, что скажет Джокер. Ей же должно быть плевать на него? Нет, не плевать. Если она расскажет, Бэтс начнёт оскорблять и высмеивать его, а этого Харли никогда не могла терпеть. Вот почему слово "Джокер" никогда не употреблялось на протяжении их разговоров в Аркхэме.       — Не ври, Харли. Знаешь, это оскорбительно. Я лучший детектив в мире, а ты пытаешься провести меня как школьника, — съязвил Бэтмен. — Я знаю тебя. Он опять тебя выгнал?       — Нет. Я сама ушла, — сказала девушка, цокнув языком. В какой-то степени это же была правда: она ушла по своей воле. Она будет делать всё, что захочет. Лишь бы Пирожок не узнал о таком её решении, потому что последствия могут быть очень плачевными. Она не рассказала ему о том, с кем общалась в Аркхэме. Кажется, такой невинный кусок информации, но как много боли он мог принести ей?       Квинн заметила, как расширились глаза Бэтмена от удивления.       — Да, да, да! Я же сумасшедшая! Я должна совершать всякие необдуманные поступки, глупости, — снова Бэтс не проронил ни слова. — Если ты будешь молчать, я ударю тебя. Ты, возможно, не заметил, но теперь никакая стена нас не разделяет.       — Я просто впечатлён, — сказал мужчина.       — Чем?       — Ты говоришь правду. Я чувствую это. Ты действительно ушла от него. Но зачем? Надолго ли? — Харли почувствовала себя лучше от того, что Бэтмен задаёт вопросы ей. Обычно это делала она, а сейчас всё изменилось. Главное, не говорить ему слишком много.       — Я же говорю: соскучилась по тебе. Не знаю. Наверное, пока он не попросит меня вернуться, — блондинка тут же пожалела о том, что последнее предложение вырвалось так небрежно.       — Иди сюда.       По видимости, то, что сделал Брюс далее, было удивлением для них обоих. Он обнял девушку. Она такая маленькая, беззащитная и легкая, что объятия Бэтса были для неё как медвежьи. Снова Харли почувствовала себя более нормальной и менее безумной. Она словно зигзагом шла по линии, разделяющей безумие и нормальность. Объятия Джокера были настолько редкими и быстрыми, что девушка уже едва помнила, что чувствовала. Сейчас же Харли не испытывала отвращения, как должна была, она испытывала легкость и защиту. Этот медведь точно не даст её в обиду и не причинит ей боли.       — Харли, — начал Бэтмен, — ты должна забыть его. Уйти отсюда. Неужели ты не видишь, что ты ему не нужна?       — Я никому не нужна, – прошептала Квинн, закрыв глаза, когда слезинка скатилась по щеке, а затем ещё одна и ещё.       Бэтмен не двинулся, не отстранился, когда слёзы блондинки начали впитываться в его костюм. Он чувствовал, как медленно намокает материал, но ему было наплевать. Как же сильно она напоминала куклу в этот момент. Игрушку Джокера. Его куклу. Но со временем куклы тоже надоедают, и ты выбираешь себе что-то новое. А старые игрушки становятся ненужными и годами хранятся в чулане или на чердаке. Иногда во время уборки или переезда ты наткнёшься на эту старую, потрёпанную игрушку, вспомнишь все игры, в которые играл с ней, и заберёшь её с собой, потому что в этой игрушке слишком много воспоминаний. Через некоторое время ты снова закинешь её в коробку ненужных вещей. Возможно, навсегда или снова на какой-то срок. Лишь времени известна судьба той игрушки. Но вместо того, чтобы быть выброшенной, Квинн найдёт себе нового хозяина.       Так, в тишине, они стояли некоторое время, сами не понимая, чего ждут. Не чуда точно. Харли просто плакала и в то же время наслаждалась чувством защищённости, которое она давно не испытывала. А Брюс… размышлял. На эту пристань его привело отнюдь не чувство долга и его добродетель, а возможность увидеть эту блондинку наедине. Он не страдал, когда её не стало в Аркхэме, он испытывал обиду. Она бросила его, убежав со своим клоуном, несмотря на то, что он знал, что она пыталась забыть о Джокере. Бесполезно. Он заноза в её сердце и, чем сильнее давишь, чтобы вытащить, тем больнее. Но когда-нибудь стоит уже дёрнуть и избавиться от злосчастной проблемы. Вопрос лишь в том, хватит ли у тебя отваги вытерпеть боль. Он простил её за побег в ту же минуту, когда увидел её запись. Она нуждалась в нём, а значит он придёт. Бэтмен не мог не надеяться, что Квинн сказала правду. Хотя верить преступникам опасная игра, а она точно не относиться к числу честных граждан. Сейчас она была похожа на обычную девушку, даже не на ненормальную, ни капельки. Ему следовало сказать всего лишь три слова. Три слова, которые заставят её лицо озарится улыбкой. Но Уэйн даже себе не мог признать, что то, что он хотел сказать, правда. Здравый смысл или сердце? В случае Брюса, конечно же, здравый смысл, но даже он иногда допускает ошибки.       — Нет. Ты нужна мне.       Харли, не понимая, поднимает голову и смотрит в его глаза. Но Бэтс не смотрит на неё, он смотрит куда-то в море или уже умышленно избегает её пристального взгляда.       «Ты нужна мне», — он не шутил, не издевался, это не было саркастическим замечанием. Чистой воды правда.       — Ты тоже… Ты тоже нужен мне, Бэтс.       На этих словах Харли сильнее прижалась к нему, чувствуя биение его сердца. Вот так вот ты чувствуешь себя в руках врага: под надежной защитой. Это неправильно, а давно ли в жизни Харли что-то было правильным?       — Он хочет уничтожить Готэм, — слишком резко сказала Харли, отстраняясь от мужчины. — Из-за тебя.       Неожиданно Брюс перестал ощущать её присутствие рядом с собой. Обернувшись, он увидел, как она быстрыми шагами оставляет пристань и его.       Харли в тот момент поняла одну важную вещь.       Новому хозяину игрушка тоже надоест, и это лишь вопрос времени, как скоро.