Vengeance with a Smile

      Она скучала. Она безумно скучала по нему. Кто бы мог подумать, что Харли Квинн, чокнутая подружка Джокера, будет скучать по Бэтмену, истинному врагу её возлюбленного? Никто. Но всё было именно так: ей не хватало его. Его сарказма, замечаний, комментариев, насмешек. Она ушла с пристани, думая о себе, как о той забытой всеми игрушке, но стоило ей приблизится к «пристанищу» Джокера, как она поняла, что ошиблась.       Игрушки тоже ведут борьбу за свою игрушечную жизнь, за свою пригодность. Ведь бывают те игрушки, с которыми ты живёшь вместе, пока они не разваливаются без возможности восстановления. Игрушка может стать твоим лучшим другом. К сожалению, её пригодность для мистера Джея с каждым днём становилась всё меньше и меньше. У неё был выбор: остаться здесь, стать забытой, провести свои последние деньки рядом с первым хозяином, насладиться старой жизнью, или же найти нового, лучшего хозяина и попытаться забыть свою первую жизнь, как страшный кошмар.       Но жизнь с Джокером не была кошмаром. Она же любит эту жизнь, она же её выбрала. Или выбор был сделан за неё? Принадлежит ли жизнь Квинн ей? Нет. Ею управляют, говорят, что делать, заставляют идти туда, куда желание возвращаться равнялось нулю. Ею играют. Харли не игрушка, она — живой человек, и она докажет это.       Через некоторое время Харли признала своё поражение в споре с самой собой и снова связалась с Бэтменом. Она уже рассказала ему много лишнего, ещё одна встреча ведь ничего не испортит, верно? Но встреча была не одна. Она понимала, что ходит к нему, чтобы излить душу, поплакаться в его сильную грудь, почувствовать его присутствие. Харли запуталась. В себе. В своих чувствах. Квинн любит Джокера настолько, что уже смирилась с участью его игрушки. Но та встреча с Бэтменом в Аркхэме изменила многое в ней и в ее жизни в целом. Она даже представить боится, к чему это может привести.

«Ты нужна мне...»

      Слова Бэтмена будоражили самые дальние закоулки её сознания, заставляя глупо улыбаться. Бэтс не из тех, кто бросает слова на ветер. Мужчина дела, мужчина слова - вот, кем он был. А Пирожок… шут, клоун, преступник, Король, но что-то было в нём такое, что влекло Квинн к нему. Свобода. С ним она была вольна делать всё, что пожелает, бесконечное наслаждение жизнью. Харли любила ту ауру непринужденности и легкости, в которой находилась рядом с Джокером. Бэтмен же, напротив, заставлял её чувствовать себя защищенной, нужной и любимой.       Сама же Харли не понимала, что испытывает к обоим из них. Она любит Джокера, но испытывает привязанность к Бэтмену. Или же это уже детская, наивная влюблённость? Также в Джокере, кроме свободы, её привлекала тайна неизвестного, неведомого, необычного. Она привыкла к сумасшествию, к противоположной реальности от той, в которой она жила, но иногда отчаянно хотелось спокойствия и простого комфорта. Квинн не могла думать об этом прямо, опасаясь, что Пирожок сможет прочитать её мысли, поэтому старалась не думать об этом. Всё само образуется.       Обстановка накалилась, когда Бэтмен начал ревновать её к Джею. Не открыто, но Харли это чувствовала. Брюсу хотелось, чтобы девушка осталась с ним, но она уходила. Теперь он испытывал не только презрение к Джокеру, но и зависть. Зависть к тому, что он проводил с ней всё время и не ценил его. Темному рыцарю было мало той пары часов, которые Харли могла уделить ему. Он виновен в том, что Квинн не может жить нормальной жизнью, не может начать всё заново, не может быть другой, не может быть той, которой была.       Брюс со второй встречи называл её Харлин, пытаясь показать ей этим, что ей стоит задуматься о возвращении старой личности. Но блондинка лишь пожимала плечами и фыркала.       Она потеряла счёт их частых встреч. С каждым разом Харли всё больше осознавала, что ей приятны эти встречи и что она, как наркоман, хочет, чтобы их было больше. Но это было опасно, то есть запретно.        — Ты вернёшься к нему, Харлин? — Бэтс всегда задавал один и тот же вопрос, когда их встреча подходила к концу. Квинн было стыдно и неловко отвечать правду, но врать не хотелось ещё больше.       — Да.       Выражение на лице Бэтмена сразу же теряло всю легкость и беспечность, становясь суровым и печальным. Блондинка ужасно хотела остаться, но они оба понимали, что она не может. Джокер не знал, и не должен узнать об этом. Да, он несколько раз бил Харли за то, что она «где-то шляется, когда нужна ему». Он был поглощён планами, замыслами и своим величием, но точно не игрушкой. Надоела.       Короля ужасно бесило, что её не было поблизости. Ему было плевать, где она была, ему было интересно, почему она не была рядом с ним. Где она, когда нужна? Квинн стала редко приставать к Джокеру, что тоже не осталось незамеченным безумцем. Король тоже был привязан к ней, возможно, не так как Бэтмен. По-другому, по-своему, по-джокерски. Он спас её, он ожидал, что она, как щенок, никогда не сделает шага в сторону без его разрешения.       Безвозвратно листы с числами срывались с календаря, а они снова встретились на пристани, снова поделились последними новостями, снова Квинн пожаловалась на свою жизнь, снова «медвежьи» объятия Бэтса. Но тогда Харли в первый раз захотела большего. Им лишь нужно переступить ступень. Так же, как они переступили ступень с объятиями. Для подходящего поцелуя требовались подходящие слова.       — Эй, Бэтс, зачем я тебе?       — В смысле?       — Ты сказал, что я тебе нужна. Зачем? — спросила Харли, поднимая на него взгляд.       Они смотрели друг на друга, то ли не зная, что сказать, то ли понимая, что слова здесь лишние. Бэтмен наклонился, и его губы накрыли губы Квинн. Мягко, неуверенно, будто спрашивая разрешения. Харли ответила с той же мягкостью, легкостью. Закрытые глаза, забытые правила, огромное наслаждение, ненужные пространство. Было ли это реальностью или простым очередным сдвигом её больной головы, Харли не знала. Не хотела знать.       Это был прекрасный поцелуй. Поцелуй, который заставляет желать другого. Поцелуи с Пирожком были такие же редкие, как объятия. Он не любил, когда к нему лезут с такой «ерундой». Из-за их редкости они были бесценными, а теперь Квинн будет ценить этот поцелуй наряду с поцелуем Бэтса. Они были разными: жесткость против нежности, резкость против мягкости, редкость против обыденности.       Бэтмен не выпустил её из объятий. Не стал давить на неё, требуя каких-либо слов или признаний. Харли улыбнулась, стараясь из-за всех сил, чтобы улыбка получилась нормальной, обычной, естественной. На губах Бэтса тоже появилась улыбка. Очень редкая, такая же редкая, как её поцелуи с Пирожком. Она гордилась, когда видела её. Она заставляла улыбаться Бэтмена. Так они простояли, пока не пришло время расставаться. Снова его обычный вопрос, но другой ответ. Пора менять стереотипы.       — Посмотрим, — бросила блондинка перед тем, как скрыться из вида.       Квинн вернулась обратно в «пристанище» мистера Джея, готовая забрать свои вещи и больше сюда не возвращаться. Её история продолжится в другом месте, под другим именем, с другим человеком. Везде лучше, чем здесь. Место было необычно тихим: никаких шорохов бумаг, скрипа карандаша, нетерпеливого ора Джокера. Она сделала несколько шагов. Ничего. Король не мог уйти, оставив своё королевство. Едва ли Харли свободно вздохнула, решив не вдаваться в подробности отсутствия Пирожка. В любом случае, она уходит — ей плевать. Но внезапно он вышел из тени.       Вена на шее дергалась, дикий взгляд в глазах, невозможно злая гримаса на лице, а на губах широкая улыбка. Он совмещал в себе злость и праздник. Он всегда был таким — невозможным. Даже сейчас он соединил две вещи, что никак не могли быть связаны. Квинн сделала пару шагов назад.       — Милочка, я знаю, где ты была.       Мистер Джей – собственник. Он не отдаёт своё. Даже потрёпанные игрушки.