Vengeance with a Smile

      Брюс помнил, где ее искать. Это не вызывало проблемы. Вообще ничего не вызывало проблемы, потому что план был проще некуда: найти Харли и освободить. Но что-то всё равно заставило Тёмного Рыцаря подготовиться к спасению девушки, как он раньше никогда не готовился ни к одной миссии. Нет, Бэтмен не боялся окончательно потерявшего рассудок Джокера. Его даже не беспокоило то, что это, возможно, ловушка.       Единственным хоть как-то удерживающим Брюса на месте был тот факт, что ничего не будет. Спасёт он бедную Квинн, а что потом? Или она опять бросит его и уйдёт к психу? Всё может быть, это же Харли, в конце концов. На некоторые вопросы не надо искать ответы, нужно просто не задавать их. Бэтмен так и сделал. Когда любишь, обычно идёшь на подвиги, даже не задумываясь о нравственной стороне того или иного поступка. Ты просто хочешь порадовать человека.       Ещё очень важную роль в решении всё же отправится на спасении блондинки сыграло желанье увидеть её, почувствовать присутствие, ощутить прикосновение. Глупо, наивно, порочно, но столь важно. Он скучал по ней так сильно, что, казалось, сам сойдёт с ума от этого непрерывно поедающего изнутри чувства — чувства одиночества.       В помещение через окна падал лунный свет, формируя странные, разбросанные тени. Тёмный рыцарь осторожно пробирался к центру большой комнаты, где стоял стол, на котором, в свою очередь, одинокая включенная лампа. За столом никто не сидел, но по разбросанным бумагам было ясно одно: кто бы тут ни был, уходил он поспешно, что насторожило детектива. Куда же столь быстро мог удалиться тот, у кого никогда нет срочных дел? И где же та, за которой он сюда пришёл? До сих пор, находясь в этом здании, Брюс не услышал не единого звука, крика или просто разговора.       Ответы на мучащие его сознание вопросы он узнал в эту же минуту. Услышав хриплое покашливание, Бэтмен резко развернулся и увидел стоящего в нескольких метрах от себя Джокера с безумной улыбкой, играющей на его испорченном лице. Но улыбка являлась не единственной собственностью мистера Джея в этот момент — Харли с кляпом во рту истерично вырывалась из его железной хватки. Рука безумца, держащая её захватом за шею, давала достаточно кислорода Квинн, чтобы та не потеряла сознание.       — Бэтс, Бэтс, глупый Бэтс, — пропел Джокер, уставившись на Бэтмена, словно увидел его в первый раз. — Что ты тут делаешь? Ах, да! Пришёл за моей Харли!       Только тогда псих оказался настолько близко, что свет от лампы упал на Харли. О, боже… Всё лицо было опухшим, неизвестно — от слёз ли или от ударов, парочка порезов на щеках свидетельствовала о том, что где-то поблизости у Джокера был нож или же она сопротивлялась при захвате, что доказывало несколько синяков на лице безумца. Тем не менее он был спокоен. Даже рад, судя по не оставляющей его лица улыбке.       Некоторое время в помещении царило молчание. Никто не двигался. Враги, кажется, рассматривали друг друга так, будто бы представляли, кто из них будет лучше выглядеть в порезанном на кусочки состоянии.       — Чего же ты молчишь, Бэтс? Харли так по тебе скучала, — съязвил мистер Джей. — Или ты тоже уже передумал? Ну да, кому она нужна? Ты ошибся, глупый Бэтс.       — В чём же? — собственный голос показался Брюсу чужим. Он был настолько тихим и охрипшим, будто он беспрестанно орал на протяжении нескольких часов.       — В том, что она никому не нужна. Да, Харли? Он же говорил тебе о том, что ты мне не нужна? Что я пользуюсь тобой? Что я вру тебе и издеваюсь шутки ради? Ой, как нехорошо распускать слухи, — продолжал Джокер, повернув голову Харли так, чтобы она смотрела в его глаза. — Ты нужна мне, Квинн. Готэму, чёрт возьми, нужна Королева. Мне нужна Королева. А ты… ты прекрасна. Ты же не бросишь своего Короля, нет? Не бросишь. Знаешь, почему? Потому что не имеешь права. Ты моя Королева.       Он уже был готов расхохотаться своим фирменным смехом по окончанию эмоционального монолога, но был отвлечён Бэтменом. А именно – его смехом. Тёмный рыцарь расхохотался, как школьник, удачно пошутивший на уроке. Это удивило мистера Джея, заставляя с любопытством посмотреть на смеющегося Бэтса.       — Ох, Джокер. Лучше помолчи. Когда ты уже поймёшь, что не будет никакого трона, никаких королей и королев. Спустись с небес на землю. Знаешь, у нас же не монархия. — Сказал Брюс, успокоившись. — Мне кажется, что смешно даже Харли. Давай договоримся: ты отдаёшь мне Квинзель, я тебя отпускаю.       — Конечно, Бэтс.       И Король, правда, ослабил хватку, держащую девушку. Более того, он отпустил её. Блондинка сделала пару неуверенных шагов в направлении Бэтса, но снова Джокер не двинулся, казалось, что он даже не моргал. Так же, как и Бэтмен. Тогда-то Харли поняла настоящее значение фразы «прожигать взглядом».       Мистер Джей был первым, кто сделал выпад, бросая нож в Брюса. Он знал, что тот увернётся, но его не интересовало это в тот момент. Он был зол, раздражён, взбешён. Как эта глупая, летучая мышь смеет быть таким наглым в его королевстве! Да ещё и утверждать, что он не Король. Пора показать дерзким поданным, каким бывает настоящий гнев истинного правителя своего королевства. В этот раз он не позволит размазать себя, как последнего подростка.       Мистер Джей в миг оказался перед Тёмным рыцарем, ударяя того кулаком в нос, стараясь вложить в удар всю свою злость и силу. Где-то рядом с ним закричала Харли, но плевать. Они закончат то, что уже давно начали. Сейчас самое время. Сейчас – единственная возможность, последний раз доказать права на свой престол.       Кровь небольшой струйкой брызнула из носа Бэтмена, но и он не обратил на это внимания. Ударяя Джокера в живот и заставляя того согнуться пополам, он бросил быстрый взгляд на Квинзель, стоящую совсем рядом. Девушка качала головой, словно хотела сказать, что не стоит этого делать. «Пойдем. Сейчас или никогда, Бэтс...» — снова бормотала она.       Сейчас или никогда…       Сейчас или никогда – он уйдёт с ней, оставит безумца в полном одиночестве, а потом что? Джокер не уступит своего, что уже было понятно. Он постоянно будет пытаться найти их, не даст спокойной, «человеческой», обычной жизни. Сейчас или никогда — он прикончит его, наплюёт на свои правила, избавит мир от подстрекателя. А потом? Они будут вместе навсегда: Харли поймёт, простит его за совершенное убийство. Теперь он был в этом уверен.       Что с людьми творит настоящая любовь? Лишает их рассудка.       Именно поэтому он пнул Джокера в живот, заставляя психа согнуться, а потом повалил его на пол. Ответ не заставил себя ждать: мистер Джей скрутил ноги Бэтса, тем самым валя Брюса вместе с собой.       Каждый из них в этот раз не уступал другому. Каждый ясно понимал, что стоит за этой кажущейся не значительной схваткой. Они не просто делили девчонку, как несостоявшиеся любовники: они боролись за честь. Всё существование злодея-Джокера всегда крутилось вокруг героя-Бэтмена. Вся добродетель Бэтса была обязана существованию преступника. Без зла не было бы добра. Без добра не было бы зла.       Они катались по полу, не способные нанести никакого серьёзного вреда друг другу. Отступать было слишком поздно, а вырубить противника оказалась сложнее, чем казалось.       — Ну, что, Бэтс? Положим конец тому, что началось давно? — позлорадствовал Джокер, когда Брюс готовился нанести очередной удар. — Давай!       Едва ли кулак Бэтса опустился на лицо безумца, когда он почувствовал невыносимую боль где-то в районе груди. Мгновенно хлынула кровь, и Уйэн, как всегда, поблагодарил материал своего костюма за прочность. Нож, имеющий лезвие в несколько сантиметров, вошёл в плоть Темного рыцаря только на пару сантиметров, но этого было достаточно для того, чтобы ослабить героя. Тёмный рыцарь перекатился в сторону, тяжело дыша.       Проиграл. Но игра была сыграна не по правилам.       Только тогда взгляд Бэтса упал на что-то другое. Что-то, что он точно не ожидал увидеть. Джокер увидел это в тот же момент, даже выронив оставшийся окровавленный нож из рук. Оба, словно в тумане, поползли к тому, что привлекло их столь ценное внимание. «Нет, нет, неправда».       Харли лежала на полу с чуть-чуть приоткрытым ртом, будто готовилась сделать очередной вдох, которого, возможно, уже больше никогда не будет. Глаза, те самые, вечно искрящиеся глаза, были закрыты. Под головой алела лужа сгущающейся крови, словно кровавый нимб над головой раненого ангела. Кожа на лице блестела от недавних слёз блондинки. Даже такая она была прекрасна, ужасающе прекрасна…       Джокер и Бэтмен посмотрели друг другу в глаза. Сейчас в них не было ненависти, злости, все эти чувства испарилась за секунду, будто бы их никогда и не было. В глазах обоих были видны непонимание, отчаянность и безграничная вина. Они понимали, что сделали, но это невозможно было принять, невозможно было осознать.       Никогда.       «Ты убил Харли, Бэтс».       «Нет, Джокер. Мы убили её».       Одинокая слеза скатилась по лицу мистера Джея, которую он поспешно стёр тыльной стороной ладони. Нет, нет, его Харли не могла сломаться, не имела чертова права на это. Казалось, стоит лишь подойти, потрясти, и её кукольные глаза откроются, а на губах заиграет та улыбка, которой он научил её улыбаться. «Дура Квинн, что ты сделала? Ты обещала всегда быть со мной. Жить для меня!» — хотелось заорать ей прямо в лицо, чтобы она поняла своей головой, что так больше никогда нельзя делать. Нельзя оставлять Джокера. Королева не имеет права оставлять короля. Все те ошибки нелепы перед этой — самой фатальной. Она всегда его женщина — единственная и неповторимая. «Да очнись же, Харли…» Но сколько бы он не молил, глаза девушки оставались закрытыми.       А Бэтмен? Он не мог дышать, несмотря на то, что это было необходимо. Все его системы вышли из под контроля. Он не верил. Неправда. Она не обманывает, просто шутит. Харли же любит шутить, верно? Сейчас она откроет глаза цвета моря, а потом поцелует Брюса, дабы доказать наглому Джокеру, чья она на самом деле. Он не мог лишиться того человека, ради которого сам был готов лишится жизни. Харлин — тот спасательный круг, за который он всегда цеплялся, даже в самом ужасном течении. Когда тонет круг, тогда тонет и человек. Их встречи вспышками, словно быстрый фильм, пронеслись перед глазами Тёмного Рыцаря: «Аркхэм», пристань, крыша и это здание. Как мало, а как много сладостных и священных для сердца воспоминаний. От её слёз к улыбке, от ненависти до любви, от запрета до принятия, от случайности к необходимости. Он был пойман в сети, которые всегда избегал, да и кем? КЕМ? Харли Квинн — девушка, которая могла зажечь своим светом даже погашенную звезду, была сама утеряна в глубокой темноте. Сколько потерянных возможностей? Тысячи. Сколько шансов повторить их вновь? Ноль. Простая математика. «Я убил тебя, Квинзель. Твоя смерть, моя единственная смерть, на моих руках. Твоя кровь – моя кровь. Я никогда тебя не отпущу. Моя...»       Они оба потеряли ту, ради которой преследовали определённые жизненные цели. Теперь все казалось нелепым, а их драка — ребяческой забавой. Теперь менять что-то было уже поздно, и пословица "после драки кулаками не машут" лучше всех подходит для этой ситуации.       Неизвестно сколько они сидели так, подавленные горем и виной.       Бежать некуда.       Мстить не за что.       Изменить ничего нельзя.       «Ты веришь в Бога, Бэтс?       Я верю в карточного короля».       «Любишь ли ты меня, Пирожок?»