Весна дней моих

      Сегодня отчего-то Пёс проснулся раньше обычного. Рассвет только-только начал проклёвываться ярко-оранжевой полоской на тусклом горизонте, и ночь, словно уставший стражник, передавала караул новому дню. При тусклом свете утра комната, в которой Сандор Клиган проводил теперь всё своё время, казалась серой и безжизненной. Старик-мейстер громко храпел за стеной.       Пёс сделал глубокий вдох и тут же пожалел об этом: спёртый и удушающий воздух, заполняющий помещение, вызвал мерзкое чувство тошноты в груди. Нужно немедленно распахнуть окно, потому что вчерашний ужин упрямо просился вырваться на свободу. Мейстер постоянно твердит, что ему, Клигану, нужен покой. Да кто вообще слушает этих выживших их ума стариков? Кряхтя, Пёс приподнялся на локтях и повернул ручку окна. Свежий поток утреннего воздуха ворвался в комнату, словно дикий зверь, ударил прохладой в нос, и сальные пряди волос, подхваченные ветром, обнажили уродливый ожог на правой стороне измученного лица. Клиган повалился на подушку, чувствуя слабую боль в животе. Когда он в первый раз пришёл в себя после битвы на Черноводной, то пожалел, что не умер прямо там, среди звона мечей и мольбы умирающих о милосердии. Но теперь, когда его ум прояснился, Сандор наслаждался тем, что всё ещё жив, хоть и изрядно потрёпан, как соломенное чучело после глупых рыцарских турниров. Его время пока не пришло. В этом гнилом мире у него остались кое-какие незавершённые дела.       Маленькая пташка исправно навещала Клигана каждый день. Поначалу Пёс скептически относился к помощи мейстеру этой учтивой и миловидной девчонки. Что может она, леди, выращенная, как нежный цветок, в окружении нянек и септ, умеющая только вышивать и плясать и кривящая нос от одного вида крови? Но вскоре он понял, насколько сильно заблуждался: может быть, голова Сансы Старк и набита песнями и сказками о рыцарских подвигах, но ученицей она была способной, и старик часто хвалил её за хорошо проделанную работу.       За стеной послышалась возня.       — Уже проснулись, сир? — скрипучим после сна голосом спросил мейстер и шаркающей походкой подошёл к кровати. Костлявой рукой, усеянной коричневыми пигментными пятнами, он одёрнул одеяло и проверил повязку на животе Пса. — Сейчас сделаю примочки.       — В пекло тебя, старик, и твои примочки, — прорычал Клиган, вызывая мягкую улыбку на старческом лице.       — Добрый знак. Рана была серьёзная, но заживает быстро. Боги милостивы к вам, сир.       Старик взял с полки маленький пузырек, откупорил его, и запахло мятой. Он ловко смочил чистую повязку содержимым бутыли и приложил на заживающую рану. Пёс ожидал почувствовать привычную боль, которая пробегала по животу всякий раз, стоило мейстеру приложить эту паршивую примочку. Однако сегодня он ощутил только холод, исходящий от мокрой ткани. Стало быть, здоровье действительно постепенно возвращается к нему? Это хорошо.       — Как я погляжу, леди, которую нарекли помогать тебе, не особо спешит приступить к своим обязанностям? — спросил Пёс, когда старик принёс ему хлеб, сыр и кувшин с холодной водой.       — Сегодня место леди Сансы рядом с его величеством в Тронном зале, где наградят героев выигранного сражения.       «Хороши герои, — подумал Пёс с пренебрежением. Он был там, в самом эпицентре сражения, и видел, на что пошла Королевская Гавань ради победы. — Только трусы сражаются с помощью огня».       — Стало быть, и меня наградят? Его величество не оставит ведь своего верного пса без лакомого трофея, — усмехнулся Клиган, но мейстер остался серьёзным, и сарказм Пса пропал понапрасну.       — И вас. Но только тогда, когда вы полностью оправитесь. Пока вы ещё слишком слабы.       «Сил мне хватит, старик, чтобы взглянуть на эту кучу дерьма из знати и прочих дураков».       К полудню Красный замок наполнился шумом тысячей голосов. Знатные леди и лорды в красивых разноцветных нарядах, украшенных драгоценными камнями, толкались, протискиваясь сквозь толпу, чтобы занять место в первом ряду галереи. Богатые горожане стояли вдоль стен под высокими окнами Тронного зала и вытягивали шеи, словно птенцы на кормёжке, галдя и боясь пропустить начало торжества.       Сандор Клиган поднялся с кровати. От непривычки голова закружилась, в глазах потемнело, и Пёс едва не потерял равновесие. Он грязно выругался, но на ногах всё-таки устоял. В дальнем углу комнаты лежали вычищенные доспехи. Шлем, его верный шлем в виде оскалившейся собачьей головы, не раз спасавший голову Клигана от грозных вражеских атак, переливался в лучах яркого полуденного солнца.       В тишине раздался резкий, но ласкающий слух звук — Пёс выудил широкий и длинный меч из ножен, оплетенных серой кожей. В этот самый миг в дверях показался мейстер.       — Сир, вам нужен покой… — вдруг острый, как лезвие бритвы, клинок застыл у живота старика.       Сколько рук и ног Псу удалось растерзать этим самым мечом? Сколько голов он отделил от тел, сколько шей порубил? Скольких людей — знатных и бедных, мужчин, женщин и даже детей — лишил жизни? Он давно потерял им счёт.       — Насрать.       — Вы ведь рыцарь… Вы должны защищать слабых… Вы давали обет…       — Ещё слово, старик, и я продырявлю тебе кишки. Умирать будешь долго и мучительно, — мейстер побледнел, его рот сжался. — Ишь как вы помешались на своих рыцарях. Что ты, что наша маленькая леди. Да только вы и знать не знаете, для чего нужны эти рыцари. И, уж поверь, старик, их дело далеко не в защите слабых. А теперь помоги мне надеть доспехи. Боюсь, один я здесь не справлюсь.       Клиган спрятал меч в ножны.       Никогда ещё путь до Тронного зала не казался Псу таким длинным, как теперь, словно тот простирался на сотни и тысячи миль. Ноги, облачённые в железо, медленно ступали по каменному полу, и звуки шагов эхом отражались от неприступных стен. Белый плащ, трепыхаясь, тихо шуршал за спиной. Вдалеке Клиган слышал радостные возгласы, свист и смех, которые то затихали, то нарастали с новой, более оглушительной силой. Толпа восторженно ревела как медведь, запертый в клетке. Где-то там, в Тронном зале, окружённая жестокими людьми, стояла и она, маленькая девочка, которая, наверное, для того и родилась, чтобы стать леди. Где-то там, в Тронном зале, её высокий и нежный голос вторил множеству других, восхваляя доблесть трусов, мнящих себя героями. Голос, который столько раз обещал спеть ему песню, но так и не спел. Ясное дело, пташка говорила так лишь потому, что того требовала учтивость, а учтивость, как септы учат глупых девчонок, — доспехи дам. Но что скрывают леди за этими доспехами от посторонних? О чём думает Санса Старк, когда её синие глаза-озёра опущены в пол, а ресницы дрожат?       Когда Пёс подошёл к дверям Тронного зала, гул достиг своего пика. Люди, узнавая Клигана, расступались, пропуская того вперёд. Новости в Королевской Гавани разносятся быстрее, чем кровавый понос. Но ещё быстрее они обрастают сказочными подробностями. Нынче ты рубишь руки на поле боя, а уже завтра становишься в глазах недотёп храбрым воином и героем. В пекло!       В огромном зале яблоку негде было упасть. Войдя, Клиган взором окинул помещение, в первом ряду галереи заметил знакомое бледное лицо, а после услышал громкий голос матери короля, обращающийся к сыну:       —…ради благополучия государства ваш верный совет просит ваше величество отказаться от Сансы Старк. Леди Маргери Тирелл станет для вас верной женой и достойной королевой своего народа.       Люди, словно торговцы на рынке, нахваливающие свой товар, визжали:       — Маргери! Маргери! Хотим Маргери!       Исход был предрешён. Санса Старк — дочь изменника и сестра мятежного лорда. «Бедная, бедная пташка, не быть тебе теперь королевой. Всё кончено. Теперь ты — заложница в цепких когтях врагов». Клиган увидел, как девочка упёрлась в перила и подалась вперед. — Я принимаю руку прекрасной леди Маргери, — торжественно сказал король.       Воздух в очередной раз сотрясся от криков восторга. Толпа ликовала. Но не почудилось ли ему? Бледное девичье лицо на короткий миг озарила лёгкая улыбка, которая сразу же исчезла, как солнце каждую ночь скрывается за горизонтом. Неужто именно в этот короткий миг Псу удалось разглядеть истинное лицо его маленькой леди, лишённое железной маски учтивости? Стало быть, Сансе Старк есть, что скрывать. Не так уж она и проста, как кажется на первый взгляд.       В тот день почётных наград и добрых слов об отваге и чести была удостоена чуть ли добрая половина Вестероса. Даже мерзкий мастер над монетой, Петир Бейлиш, урвал кусок лордства с королевского пирога. Лица новоиспечённых рыцарей светились от счастья, когда Белые плащи совершали священный обряд. Их осталось всего трое, не считая Пса: Трант — жестокая королевская свинья, Кеттлблэк — выгребная яма, переполненная самодовольства, и Сванн, который, быть может, ещё хоть чего-то да стоил. Да только ему, Сандору Клигану, было не место среди них.       Когда горячие языки зелёного пламени взвились в небо в ту роковую ночь, на смену леденящей ненависти, заполняющей всё существо Пса, пришёл страх и пробудил самые кошмарные воспоминания, от которых он так упорно убегал с самого детства. Тени вдруг неистово замигали, приобретая чёткие контуры, лязг стали и ржание лошадей оглушили, запахи усилились. В нос ударила смердящая вонь жареной человеческой плоти. На секунду сознание Клигана затуманилось, и вражеская сталь раскроила ему брюхо. Если бы не это, вероятно, ноги бы унесли его с поля боя подальше от ужаса дикого огня. И куда бы он пошёл потом? «К маленькой пташке, — отвечал он себе, — чтобы вызволить её из львиных лап, увезти домой, на Север». Она всегда нравилась ему, эта девочка, живущая в мире грёз и мечтаний, хоть он иногда и пугал её своими страшными речами. Её волосы, её добрые синие глаза и голос… Санса Старк была так похожа на неё… На ту, что он любил больше всего на свете. На ту, с чьей смертью в его груди образовалась огромная, незаживающая чёрная дыра, которую он заполнил ненавистью и обещаниями мести. На ту, что он не смог спасти. Но теперь он сделает всё, чтобы защитить невинное дитя.       После награждения достойных в зал начали вводить грязных пленников. Настал их черёд предстать перед судом за предательство короны и выслушать вердикт, который вынесет юный правитель, решая, кому жить, а кому умирать. Но для всех этих бедолаг, босых, униженных и хромых, смерть в сражении, пожалуй, стала бы лучшей милостью. Если уж подыхать, то с достоинством, так же положено по рыцарскому кодексу?       Пленники продолжали и продолжали заполнять помещение, и конца им не было. А толпа, только завидев в дверях очередного предателя, верещала пуще прежнего. За время, прожитое Псом в Королевской Гавани, этой вшивой, вонючей канаве, он уяснил, что людям, в сущности, плевать, на что глазеть: будь то казнь изменников или чествование героев сражений. Для них всё — одно отрадное зрелище. Совсем недавно они громко приветствовали Эддарда Старка, королевского десницу, когда тот приехал в столицу вместе с дочерьми, а потом те же люди радовались, как малые дети, когда голова Хранителя Севера, отделённая от тела тяжёлым и острым мечом Илина Пейна, полетела по ступеням септы Бейлора.       Солнце уже почти село, а суд над теми, кто перешёл на сторону врага в битве на Черноводной, всё ещё не завершился. Король скучал, ёрзая на троне, в толпе зевак поредело. Даже знатные леди, расталкивающие локтями остальных вельмож в самом начале торжества, чтобы занять место в первом ряду галереи, пытались незаметно улизнуть. Вскоре пташка, за которой он наблюдал в течение этих часов, не отрывая глаз, осталась в галерее почти одна. Клиган при желании мог бы встать рядом с ней — места бы ему хватило. Сделай он так, как бы она отреагировала? Наверняка бы вздрогнула от неожиданности, а потом от страха, когда взор её синих глаз коснулся ужасного шрама. Пёс не раз замечал, как она отводит взгляд, стоит ему непозволительно долго задержаться на жутком лице. «Глупая, глупая пташка, не Сандора Клигана тебе нужно бояться». Лёгкая колющая боль, разогнав мысли о Сансе Старк, напомнила ему о ране на животе. Видать, целый день на ногах не самым пагубным образом отразился на здоровье Клигана. Старик был прав. Что ж, пора возвращаться к мейстеру и его примочкам. Сплюнув, Пёс развернулся и покинул Тронный зал.       В маленькой комнате, где при свете нескольких свечей в одиночестве сидел мейстер, всё так же пахло ментолом и мятой. Когда Клиган вошёл, старик быстро поднялся с низкого табурета.       — Вернулись, сир, — тихо начал он, словно Пёс и не угрожал вспороть ему мечом брюхо. — Я уж было подумал, что вы не придёте.       — Хватит болтать, — устало проговорил Клиган. — Лучше помоги снять доспехи. И принеси кувшин с водой, в горле пересохло.       Вечерний ветер нежно колыхал занавеску. Мейстер накладывал новые повязки на рану Пса. Из раскрытого окна в комнату врывались жалобные крики пролетающих по небу птиц.       — Старик, знаю, ты зла мне не желаешь, да и я тебе тоже. Не сердись на меня.       — И не думал. Встречал на своём пути и похуже тебя.       — Сомневаюсь, — Клиган глухо засмеялся.       — Отдыхайте, сир.       — Ещё раз назовёшь меня сиром, точно вздёрну тебя.       Мейстер улыбнулся, шумно затушил дыханием свѐчи и исчез в сумерках. Сон, словно пуховое одеяло, с головой накрыл Пса. Во сне он не видел ничего, кроме успокаивающей темноты.       — Вставай, Клиган, — вдруг раздался знакомый голос прямо над ухом. Раскрыв глаза, в тусклом свете масляной лампы, которую в старческих руках держал старик, Пёс увидел широкий чёрный силуэт. Рядом с мейстером, почти на три головы выше него, стоял Осмунд Кеттлблэк. — Король ожидает тебя к ужину.       — К ужину?       — Мне говорили, тебя ранили в живот, а ты, оказывается, вдобавок и по ушам получил. Король решил пригласить тебя на ужин, как только мейстер сообщил его величеству об улучшении твоего самочувствия. Остальное — не моего ума дело. Поднимай задницу. Не каждый день выпадает честь сидеть за одним столом с королевской семьёй.       В покоях Джоффри Баратеона, куда Кеттлблэк привёл Клигана, было светло. Огонь в камине тихо потрескивал. За длинным столом, уставленном изысканными блюдами, на козлах расположились Джоффри, Серсея, его мать, и младший брат короля. Спиной к двери, рядом с Томменом, сидела Санса Старк, испуганно обернувшаяся на звук торопливых шагов. Волосы её были аккуратно убраны в золотистую сеточку, украшенную жемчугом. Платье цвета морской волны подчёркивало глубину девичьих глаз, в которых застыл немой вопрос и скользил страх.       — Мой Пёс! — воскликнул король, вскидывая руки и приподнимаясь, чтобы поприветствовать Клигана. — Как же я рад, что ты почти поправился! Садись, — указывая рукой на свободное место, приказал Джоффри. Губы расплылись в слащавой улыбке.       Немногочисленные слуги сновали туда-сюда, продолжая пополнять и без того безмерный запас съестного. Когда король положил себе на тарелку зажаренного перепела, гости, последовав его примеру, приступили к ужину.       — Матушка, вы знаете о доблести, какую Пёс проявил во время страшной битвы?       — Наслышана, сир, о ваших подвигах, — проговорила Серсея, обращаясь к Клигану. — Если бы каждый рыцарь королевства сражался так же храбро, как вы, возможно, крови невинных на войнах проливалось бы гораздо меньше. Мы все у вас в долгу.       — Хочу играть! — вдруг запищал маленький Томмен и застучал ручонками по столу. Джоффри устремил укоряющий взгляд на мать.       — Тише, Томмен, его величество сердится. Ты поиграешь после ужина.       Мальчик прикусил пухлые губы и надулся. Санса, опустив глаза, еле заметно улыбнулась.       — А ты что же, Санса, — спросил король, — радуешься выздоровлению моего телохранителя?       — Радуюсь, ваша милость, — тихо молвила она.       — А молилась ли ты о его здравии? Мне говорят, ты часто ходишь в богорощу.       — Молилась, ваше величество, и милостивые боги услышали мои молитвы.       — Слышал, Пёс? Ты пользуешься любовью не только у короля, но и у богов. Боги в награду за твою преданность вернули тебе здоровье, и теперь настал мой черёд, ведь государство всё ещё в долгу перед тобой. Если бы я узнал об улучшении твоего самочувствия до начала торжества, верно, наградил бы за отвагу публично, но, к сожалению, мне сообщили об этом слишком поздно. Я намерен сделать это сию же минуту, ты ведь не против, Пёс?       — Не против, ваше величество, но оно того не стоит.       — Ещё как стоит! — глаза Джоффри сверкнули в ярком свете свечей. Было во взгляде этих зелёных, как у матери, глаз что-то такое, что сразу не понравилось Клигану, — что-то страшное и зловещее. — Многие сегодня были удостоены звания лордов и получили заслуженные земли и замки. Я пожаловал Харренхолл лорду Бейлишу. Но знает ли история хоть одного владельца этого замка, которому бы он принёс счастья? Мой Пёс достоин лучшего. Как насчёт Винтерфелла? И Сансы Старк в придачу?       Серебряная чаша выпала из руки Сансы, звонко стукнувшись, и красные струйки вина потекли по столу, словно кровавые реки. Слуги тотчас вытерли досуха стол и наполнили бокал вином, да только девочка к нему не притронулась. Серсея резко поднялась.       — Это невозможно! Санса Старк — дочь знатного лорда, а Сандор Клиган — простой рыцарь, который принёс присягу. Он не имеет права владеть землями, жениться и заводить детей.       — Ты хотела сказать, дочь изменника? Или ты запамятовала, матушка, что я казнил лорда Старка?       Лицо Серсеи побелело, губы вытянулись в линию.       — Да и Пёс, матушка, не приносил присяги. Он служит короне, потому что желает того. И верен мне, как собаки преданны хозяину.       — Ваше величество, закон есть закон. Лорд Тайвин, ваш дедушка и десница, не одобрит этого решения. Санса наследует Роббу, и, если с ним что-нибудь случится, она станет полноправной наследницей Винтерфелла. — В голосе Серсеи слышалась тревога.       — Играть, матушка! — Томмен заплакал, и из носа потекли сопли. — Играть!       Клиган посмотрел на Сансу. Беспомощная, она дрожала, словно лист под безжалостными порывами холодного ветра, и как же Псу хотелось схватить её, унести, увезти от этих жестоких людей в безопасное место, где никто бы не добрался до его маленькой пичужки! Боги… И после всего, что произошло с ней, она продолжает верить в них и исправно молиться. Если боги и существуют, то их силе и злу, какое они несут в этот мир, нет предела. В пекло этих сукиных детей! В пекло!       — Сир, — обратилась женщина к стоящему позади Джоффри Бейлону Сванну, — уведите Томмена в его комнату.       Рыцарь взял мальчика на руки, и рыдания, которые извергал из себя малыш, постепенно стихли в коридоре.       — Матушка, — губы-червяки расплылись в неприятной и неестественной улыбке, — я король, моё слово и есть закон. Если она станет женой Пса, то точно никуда от нас не денется. — Твоему деду это очень не понравится, Джофф! — самообладание покидало королеву, и она постепенно перешла на крик, что при посторонних случалось редко. Серсея опустилась на табурет, прикрыла глаза и провела ладонью по лбу, на котором проступил пот.       — Сделай же так, матушка, чтобы дедушка ничего не узнал об этом. А когда союз будет заключён, то никто не посмеет оспорить решения богов. Даже дедушка!       В этот самый момент взгляды Сансы и Пса встретились. Глаза пташки блестели от подступающих слёз, но ни одна слезинка пока не стекла по её бледным щекам. «Ты и представить себе не можешь, пичужка, сколько храбрости носишь в сердце», — хотел сказать Клиган, но что-то удержало его от этого глупого поступка.       — Ваше величество, здесь слишком много ушей, — сдалась королева, — слухи по замку поползут быстро…       Король поднялся с места.       — Если хоть кто-нибудь вынесет наш разговор из этой комнаты, тому велю вырвать язык!       Слуги замерли, внимая каждому королевскому слову.       — Санса, ты что же, плачешь? — сладким голосом спросил Джоффри. Его лицо светилось от самодовольства. — Надеюсь, это от счастья! Ведь скоро ты выйдешь замуж! Ты так давно мечтала об этом!       — Вы правы, ваше величество. Благодарю вас.       И слёзы потекли из глаз Сансы Старк.