Десять поводов влюбиться

Когда Гвендолин материализовалась в подвале, ей пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы не наступить на мистера Джорджа. Проморгавшись, она первым заметила Гидеона, чьё лицо было едва ли темнее белого пластыря на его лбу, а круги под его глазами были нездорового синего цвета. В тот мгновение Гвен не могла оторвать от него взгляд — буквально пару часов назад у неё были основания опасаться за его жизнь, а теперь вот: он стоял совсем рядом и смотрел на неё с чувством не большим, чем могла бы вызвать табуретка. Де Виллер, конечно, мог быть сколь угодно заносчивым и раздражающим, но он был её напарником. Её первым, после мистера Джорджа, другом в этом отнюдь не радушном месте. — Всё в порядке, Гвендолин? — осведомился Фальк. — Да, — ответила она, с трудом отводя взгляд от Гидеона. Гвен почувствовала, как её прошиб холодный пот — и ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, чей взгляд она на себе почувствовала. Доктор Уайт сидел на стуле возле стола, ещё более мрачный, чем всегда. — Я отведу Гвендолин наверх, она может ехать домой, — сказал мистер Джордж спокойно. Он положил руку ей на спину и мягко, но настойчиво подтолкнул к двери. Проходя мимо Гидеона, Шеферд не выдержала и спросила:  — Ты уже лучше себя чувствуешь? Последовала неловкая пауза, в которую де Виллер смотрел куда угодно, только не на неё. — Гидеону следовало бы лежать в постели, но ему нужно пару часов элапсировать, если мы не хотим рисковать неконтролируемым прыжком, — объяснил доктор Уайт раздражённым тоном. — Идём, Гвендолин, — мистер Джордж открыл дверь, и когда она уже хотела выйти, Гидеон неожиданно крепко схватил её за руку. — Где ты была только что, Гвендолин? — поинтересовался он, до боли сжимая свою хватку. Гвен невольно сравнила эти горячие, влажные, злые ладони с другими — узкими, жёсткими, чуть прохладными, но всегда заботливыми. — От тебя пахнет сигаретами. — В подвале. В июле тысяча девятьсот пятьдесят шестого года, — отчеканила Шеферд. — Отпусти, ты делаешь мне больно. Тут же доктор Уайт, который вскочил на ноги, как только Гидеон вцепился в Гвендолин, схватил его за запястье и медленно, но уверенно отвёл его руку в сторону. Когда мужчина отпустил де Виллера, Гвен заметила, что у того остались красные следы от железной хватки доктора. Доктор Уайт смотрел только на Гидеона, но все остальные в комнате глядели на неё. Гвен поняла, что из ситуации нужно как-то выкручиваться. — Окей, уличил, — сказала она, глядя в пол. — Я курила, но всего три сигареты, честное слово. И собрала за собой все окурки, мистер Джордж, не волнуйтесь. Заметив, что Фальк де Виллер удовлетворился таким объяснением, Гвендолин кивнула застывшему на месте Гидеону и выскочила в коридор. Когда она услышала, как вслед за нею хлопнула дверь, то подумала, что это мистер Джордж покинул комнату. Однако вкрадчивый баритон, который раздался у неё за спиной, совсем не походил на голос Томаса. — Наша принцесска, оказывается, не такая уж и послушная, — сказал доктор Уайт, подходя ближе. Он навис прямо над Гвендолин, заставляя её вжаться спиною в ледяную стену, и его глаза фосфорически мерцали в полутьме подвала. — Что же, я свою первую сигарету выкурил в тринадцать лет. Но послушай, от никотина портятся кожа и зубы, — Гвен почувствовала как что-то, похожее на взмах крыла бабочки, едва-едва коснулось её щеки. — А ты же не хочешь растерять всё свою красоту, м? Внезапно коридор озарился светом — это мистер Джордж вышел, чтобы проводить Гвендолин наверх, и доктор Уайт стремительно отпрянул в сторону. Секунду они оба тяжело дышали, и Шеферд успела рассмотреть проступивший на бледных скулах мужчины румянец, но доктор очень быстро взял себя в руки. Уже через мгновение доктор смотрел на неё так, будто это не он только что вжимал её в стену и называл «принцесской». — Хорошего дня, Томас, — беспечно бросил Уайт через плечо, стремительно скрывшись в комнате с хронографом.