Десять поводов влюбиться

Гвендолин стояла перед сборищем жестоких людей, отказывавших ей даже в толике понимания. Она никогда не врала даже для того, чтобы прогулять школу, а сейчас ей приходилось делать это, чтобы сорвать масштабное мероприятие, и руки немели, колени подгибались, а челюсти бодро отстукивали фугу Баха от осознания собственной дерзости. Гвен бросила короткий взгляд на Гидеона — только для того, чтобы убедиться, что тот ни о чём не догадался. Однако де Виллер, как и всегда, не проявил чуткости и проницательности, в этот раз к удаче для неё самой. — Вспомни о своём красивом платье, — попытался переубедить девушку предполагаемый министр здравоохранения. Остальные одобрительно загудели, заставив Гвендолин раскрыть от удивления рот. Они что, думают, ей десять лет, и она до сих пор играет в куклы? Только взгляд доктора Уайта, который недовольно сомкнул брови, заставил Шеферд похолодеть от ужаса. Он видел её насквозь. — У меня болит горло, голова и все суставы, — упрямо повторила Гвен, стараясь смотреть куда угодно, только не на чёрного человека, не сводящего с неё своего холодного взгляда. — Я думаю, что заразилась гриппом от своей кузины, она осталась сегодня дома — всё очень просто! — Всё это бесполезно! Мы только теряем время. — Резко воскликнул доктор Уайт, стремительно поднявшись со стула и подойдя вплотную к Гвендолин. — Открой рот. Шеферд почувствовала, как мужество и силы стоять на ногах стремительно покидают её. Если бы не руки доктора Уайта, уже не сжимавшие её голову с обеих сторон и щупавшие пальцами горло от уха вниз, то она наверняка бы упала. Словно почувствовав её состояние, мужчина одной рукой придержал Гвендолин за плечо, а другую положил ей на лоб, который был практически таким же холодным, как и его ладонь. — Хм, — произнёс он, и его лицо стало ещё мрачнее, хотя это казалось навряд ли возможным. — Опухшие лимфоузлы, повышенная температура, — доктор сказал это совершенно уверенным тоном, глядя ей прямо в глаза. — Открой, пожалуйста рот, Гвендолин. Она не поняла, что поразило её больше: то, что доктор сейчас солгал ложе, назвал её по имени или использовал слово «пожалуйста», но покорно сделала то, что он просил. — Как я и думал, горло покраснело, миндалины воспалены… Неудивительно, что у тебя болит горло, — доктор Уайт заботливо приобнял Гвен за плечо и почти ласково заглянул ей в глаза. — Тебя морозит? — он сказал это с больше утвердительной, нежели вопросительной интонацией, и девушка поспешила согласно кивнуть. — Ну-с, выглядит, как вирусная инфекция. Дальше будет только хуже. У всех в комнате трагически вытянулись лица. Гвендолин страшно не хотелось никого видеть, и она отвернула голову, почти уткнувшись лицом в плечо доктора. Чёрный костюм на нём был шерстяным и щекотал кожу, но она всё равно продолжала упрямо стоять в такой позе — пусть доктор сам с ними со всеми разбирается, раз вмешался. — Ты можешь ей что-нибудь прописать, Джейк? — поинтересовался Фальк де Виллер. — Только жаропонижающее. Ей необходим постельный режим, — безапелляционным тоном отсёк он все последующие предложения. — Но мы всё равно можем… — начал мистер Уитмен. — Нет, не можем, — грубо перебил его доктор Уайт, и рука на плече Гвен сжалась сильнее. — Это будет совершенно безответственно и по отношению к девушке, и к гостям бала. К тому же, будет являться нарушением Золотых правил. Гвендолин старалась не таращиться на мужчину, как на восьмое чудо света, хотя он, без сомнения, являлся таковым. Интересно, понимал ли доктор Уайт, что сейчас оказал неоценимую помощь по борьбе с графом Сен-Жерменом? Отчего-то у Гвен создалось ощущение, что да. Она не видела в докторе того же слепого поклонения этому образу, как у других членов ложи. Возможно, он так же догадался о неискренности мотивов графа? В конце концов, доктор Уайт не был ни слепым, ни дураком. Нужно будет обязательно поговорить с ним об этом, решила для себя Шеферд, но только когда они останутся одни. Фальк издал глубокий стон. — Таким образом, решение принято. Гидеон и Гвендолин не пойдут сегодня на бал. Марли, сообщите, пожалуйста, остальным об изменении плана. Удаляясь, мистер Марли бросил на девушку полный укора взгляд, но ей было всё равно — она смотрела только на доктора Уайта, стоявшего рядом с министром здравоохранения. Как и всегда, мужчина мастерски делал вид, что уже забыл о ней. — Идём, Гвендолин, — полным сочувствия голосом позвал мистер Джордж. — Мы отведём тебя на элапсацию, а потом ты сможешь пойти домой.