Какая столица Италии?

Ну не знал Миша, какая столица Италии. Вернее — не помнил, подзабыл, все-таки, сколько ему уже лет? Коллинз толком не понимал, как оказался в постели Эклза в свой выходной, и тут их простой безобидный разговор после длительного секса, — какие у них обычно бывали, — зашел совсем не в то русло. — … и ты, кстати, обещал развестись! — видимо, бессвязная болтовня Эклза зашла слишком далеко. Типичный монолог превратился в конфликт. — Ты тоже много чего обещал мне, Дженс. И я еще молчу про то, что ты обещал мне в постели, но почему-то не выполнил. Жизнь вообще несправедливая штука, не так ли? — да, по одному только лицу Коллинза можно было догадаться, что он все еще зол на минет, которого не последовало после их первой ночи. А ведь Дженсен тогда всю ночь клялся и божился, что сделает это, потому что сам Миша в ту ночь хорошо утолил плотскую жажду мистера Эклза. Но, как видно — актер давным-давно забыл про обещанное. — Ой, да брось, Миш… — фыркнул мужчина, согнув руку в локте и оперевшись о нее. — Мы столько пропутешествовали, ты столько ИНТЕРЕСНОЙ архитектуры увидел, что мои губы, сжимающие твой член — это уже не так красиво, — Эклз озорно ухмыльнулся, целуя своего любовника в висок. — Жаль, что все твои подвиги заканчиваются на слове «столько», — Миша обиженно отвернулся. — Ну Миииш… — протянул Дженсен, прижимаясь к Коллинзу сзади. — Не поверю, что тебе не понравилось в Италии. Наш секс в баре. Ммм… — Эклз мечтательно закусил губу. — В том то и дело, Дженс, — на этот раз мужчина не выдержал и повернулся к своему любовнику. — Ты запоминаешь только секс, а я помню то, как горели твои зеленые глаза, твое волнение и нежность. Миша сел на кровати. Попытка обнять этот злой комок нервов и негодования — не увенчалась успехом. Коллинз сунул ноги в пушистые тапки и медленно зашагал на кухню. — Ты куда? — уточнил Эклз, свешиваясь с кровати. — Водички попить, а то сил не будет, и тогда ты станешь некрофилом, — съязвил мужчина и зашлепал прочь из комнаты. Дженсен решил пересмотреть свои взгляды на отношения с Мишей Коллинзом. И мужчина зашагал вслед за ушедшим любовником. На кухне дружественно горел свет. Миша стоял, опершись руками о столешницу. Он не любил этих моментов. Никогда не признавал в себе то, что может быть слабым. Дженсен осторожно подходит ближе, ведь знает, что сейчас Коллинз неуправляем и может хорошенько вмазать, несмотря на то, кто станет его раздражителем. — Миш? Собственное сокращенное имя режет слух, по венам течет раскаленный металл, в висках стучит, из ноздрей пар, в сердце вообще непонятно что. — Все в порядке? Коллинз сильнее сжимает столешницу. Чувствует, как побелели пальцы. Но не поворачивается, вопреки желанию сделать обратное и снова стать прежним Мишей. — Джееенс, — мужчина поворачивается с паникой в глазах. Такое с ним бывало лишь один раз в жизни, и Коллинз совсем не хотел, чтобы это повторилось снова. Легким не хватает воздуха, а по лбу стекла капелька соленого пота. Миша осел на пол, Эклз последовал его примеру. Дженсен прекрасно знал, с чем связаны панические атаки его парня, и честно ненавидел того, кто превратил Коллинза в нервного любовника с багажом давящих воспоминаний и прочего дерьма. — Дженс, — повторяет мужчина и начинает плакать. Эклзу ничего не остается, как обнять своего голубоглазого котеночка крепко-крепко и начать шептать ему на ухо какие-то приятные глупости. Слезы намочили надетую футболку Дженсена, но он этого не заметил, продолжая свой монолог и глажение Коллинза по голове. Всхлипы не прекращались. Они вместе уже семь лет, и Эклз даже подумать не мог, что язвительный, наглый Миша может в момент превратиться в ранимого парня, которого легко задеть и обидеть. Сейчас они вместе проводили выходные в загородном домике в Огайо, куда Коллинз давно напрашивался, ведь здесь природа, воздух чистый, а еще актер так кстати любит барбекю, которое часто организует его парень. — Ты как, лучше? — Дженсен и сам не понимает, что должно означать это «лучше», но задает этот вопрос, когда звуки рыданий затихают. Они вместе поднимаются с пола. Эклз со стороны глядит на красные заплаканные глаза и на то, как Миша умывается водой и постепенно приходит в себя. Неожиданно он резко разворачивается, оставив воду включенной. Дженсен кое-что замечает, нет, не то, чтобы он никогда этого не видел, даже наоборот, — Эклз всегда был внимательным к внешности Миши, и сейчас прежние голубые глаза превратились в синющие. Такие, какой оттенок у морского побережья. Мужчина глядит этими своими посиневшими и совершенно охренительными глазами в самую душу и как-то тихо произносит: — Я тебя недооцениваю, — выключает воду, опирается задом о раковину, глядит на собеседника, сложив руки на груди. — Годишься для утирания моих соплей, — нахальная улыбка. ТАКОГО Мишу хотелось иметь. Ставить в коленно-локтевую и долго-долго вдалбливаться, чтобы он просил, умолял, вдыхая раскаленный воздух своими блядскими губами. — Ах ты, наглый мерзавец… — Эклз обнимает его крепко, по-настоящему, так, как умеет только он. Они расцепляются через полминуты. По глазам видно, что Коллинз уже хочет уйти и поскорее забыть про всю эту ситуацию, и лучше всего — напрочь забыть эту ночь. Она не войдет в список лучших ночей с Дженсом. Миша уже хочет уйти, как доносится вслед: — Но ты не станешь отрицать, что наш секс в Италии был жарким. Коллинз молча поднял вверх средний палец, а сам уже конкретно посмеивался. — Тот, который случился в столице. У тебя тогда были отросшие волосы, которые ты решил «на пробу» покрасить в блонд, и недельная небритость. К слову о том, что я запоминаю не только процесс, — самодовольно ухмыльнулся мужчина. Но Миша повернулся с неким замешательством на лице, нисколько не услышав дальнейших слов. — А какая столица Италии? Дженсен подавился чем-то и громко так закашлялся, удивленно созерцая замершего в момент Коллинза. — Ты не помнишь нашу ночь, — в шоке произнес мужчина. — Нашу жаркую ночь в сам`ой культурной столице Италии! — ахнул. — Да помню я все. Это та ночь, когда я хотел быть сверху, но ты все равно нагнул меня, — Миша улыбнулся наплывшим воспоминаниям, но тут же вернулся в настоящий мир. — Какая столица Италии? — Рим, Миша, Рим, — со вздохом ответил Эклз и зашагал в комнату. Они встретились взглядами только в постели, когда весьма раздосадованный Дженсен как-то холодно обнял Коллинза и прошептал куда-то в его волосы на затылке: — Ладно… Давай спать.