Какая столица Италии?

— Да ничего у нас не было! — не выдержал Дженсен. Падалеки тихо-мирно сваливал, двигаясь к двери, подозревая, что в семейных ссорах участвовать точно не хочет. — Ни-че-го, Миша! — Эклз наступает на Коллинза, тот пятится. — Свободных дней нет, тебя нет. Сегодня мы едем вместе в Рим! А ведь Коллинз совсем недавно позволил себе свалить в Берн на неделю, прекрасно зная, что Дженсен без него сляжет от недотраха. Нагло не писал и не звонил все эти «всего лишь шесть с половиной дней». И тут взрослый мужчина, отец и несерьезный натурал — Дженсен Эклз сорвался с места, увидев, что загнанный в угол Коллинз собирается бежать. И тут началось веселье. Да, а Миша оказался посильнее Дженса. Не зря он всеми этими своими утренними типичными американскими пробежками страдает, и второму актеру тоже бы не мешало заняться спортом. Эклз почти уже догнал его, но Миша внезапно заскочил в какую-то дверь и чуть не заехал Дженсу этой дверью по лицу. Дверью оказался проход в небольшую кладовку, дверь которой он благополучно выбил и схватил Коллинза, сгребая в кучу и закидывая на плечо, совсем как мешок с дерь… — Ровнее неси, а то меня, кажется, укачает сейчас, — предупреждает Коллинз, болтаясь на плече Эклза, пока тот выходит из дома, подхватывая во вторую руку спортивную сумку, собранную незадолго до этого. — МИИИША! — восклицает Дженс, с выражением лица «господи, откуда на меня свалилось это чудо» и шаловливо ударяет своего парня по заднице. — А этого тебе не стоило делать, — угрожающе шипит Коллинз. Эклз спокойно доходит до своего автомобиля, бросает своего любовника на заднее сиденье, связывает ремнем безопасности и садится за руль. — Это незаконно, — буркает Миша, глядя в окно, на проезжающие мимо автомобили. — Ты не знаешь столицу Италии. В нашем случае это — законно, да к тому же к тебе бы вообще не мешало пристроить охрану, — на удивленный взгляд Коллинза, Эклз поясняет: — Чтоб не сбежал. Ах, а глупенький наивный Мишенька на секундочку предположил, что Дженсен вдруг подумал о безопасности своего нижнего, а он только о хитрости своего любовника и думает. Эээх… Спустя пару часов мистер Эклз втолкнул связанного по рукам и ногам Коллинза на борт самолета, который был готов отправиться в небольшое путешествие. Связанный мужчина плюхнулся в самолетное кресло. — Ты в порядке? Дженс застыл прямо над раздувающим ноздри мужчиной. Все-таки нашел в себе силы и присел напротив, все еще опасаясь того, что Коллинзу удастся изловчиться и нанести Эклзу вред. — Я вижу, как ты злишься, — продолжал давить мужчина. — Флюиды твоего гнева просачиваются через твои злые синие глазищи и сыплются мне на ботинки. — Меня связали и притащили на борт твоего личного самолета. Конечно, я злюсь, Дженс! — воскликнул Коллинз сквозь свой кляп, — что выглядело, мягко говоря: странно, и выглянул в окно иллюминатора. Ему все это не нравилось. Особенно не нравилось то, что вновь удумал его непостоянный парень с повадками пещерного человека, дубасящего свою добычу дубинкой и тащущего ее в свою пещеру, чтобы сожрать. — Странно это, да? Я странный? «Да нет, Дженс, нормальная ситуация, все предсказуемо», — сказал бы Коллинз, если бы ему не заткнули рот. А если сказать не получается, надо вложить в свой взгляд максимум презрения. Коллинз посмотрел на Дженса таким взглядом, либо Эклз сейчас все объяснит, либо Миша его с этого самолета и скинет. — Извини, — Эклз покорно развязал руки мужчины и вытащил из его рта кляп. И сидит-улыбается, глядя на злобного Мишу, который потирает запястья и едко косится на своего тупого парня с интеллектом тюленя. Но тут бедные нервные клетки Коллинза не выдержали, и он хорошенько врезал Дженсену по самое не хочу. Видимо Миша не рассчитал силу, потому что теперь созерцал отправленного в нокаут парня, откинувшегося в самолетном кресле. Начался взлет, Коллинз пристегнул неудачливого Дженса ремнем и позвал стюардессу, которых здесь было целых две. — Принесите лед, пожалуйста. Мистеру Эклзу вдруг стало плохо, — «Я дал ему по роже, но все обойдется, — мысленно добавил мужчина». Через пару минут Дженсен приходил в сознание, качая головой во все стороны так, что она вот-вот должна была отвалиться и упасть к ногам Коллинза. Ну, а к чьим же еще? — Миииш… — сочувствующе протягивает мужчина с тупой улыбкой. Актер всегда так делал. Поскольку Эклз плохо умел извиняться, то выражал это именно так. Простое протянутое «Миииш…» заменяло все и ласкало слух Коллинза. — Мистер Эклз, да у вас сердечки в глазах! — воскликнул Миша, глядя на то, как пялится на него Дженсен. — Мне надо позвонить, — актер поднялся со своего места. — Кому, если не секрет? — Коллинз по-детски выпятил вперед нижнюю губу. — Секрет. Любовнику. В хвосте самолета послышался тихий разговор, который изредка обрывался радостными восклицаниями Дженса. Видимо тот, кому звонят — интересен Эклзу. — Кому звонил? — как бы невзначай спросил Миша, когда актер вернулся. — Роб’ерто. Глаза Коллинза стали такими ревниво-синими, что Дженсен рассмеялся. Звонко, от души, как только он может. Закинув голову назад, он смеялся громко и ласково. — Это тот жалкий итальяшка, который трахал тебя, Дженсен Эклз?!