Какая столица Италии?

«Я в порядке. Я в порядке. Я в порядке», — как мантру повторял Миша, когда такси подъехало к вилле на побережье Остии, в Риме. Коллинз всю дорогу от аэропорта молчал и нервничал. Не хотел он встречаться с бывшим своего парня. Свое прошлое постоянно било по пяткам, а тут прошлое Дженса. Еще хуже. — Салют, я Роберто! — мужчина с ярко-карими глазами, хорошим телосложением и темными волосами незаметно протянул руку Мише. «Да, умеешь любовников выбирать, Дженс. Ничего не скажешь!» Надета на нем была белая футболка и шорты из синтетической ткани черного цвета. Актеру подумалось о том, как в этих черных шортах у него там не преет… Актер недобро покосился на Дженсена, который по-дружески обнял Роберто. Наконец сладкая парочка расцепилась. Этому итальяшке стало не по себе, как только он заметил убийственный взгляд Миши на себе. «Не трогай мое и останешься жив». В конце концов Коллинз пожал протянутую ладонь, прилагая максимум усилий, чтобы не вцепиться в рожу мужчины прямо сейчас. Дженсен был вполне рад тому, что все поздоровались друг с другом и никто никого не убил. — Я выделил вам отдельную комнату на втором этаже, — пояснял Роберто, пока все трое входили в виллу. Дом Мише не понравился. Слишком много колонн и белого цвета, от чего рябило в глазах. Пол скользкий из-за плитки. Коллинз недовольно поморщился, когда задел пальцем ноги столешницу. Ну ооочень приятное путешествие! — А сейчас я приготовил для вас вот это, — актеры уселись за барную стойку. Роберто быстро сгонял до холодильника и достал из него какую-то галиматью на белой тарелке. Миша успел разглядеть только разрезанный кокос и виноград, дальше весь этот художественный беспорядок из фруктов отправился ему в рот. — Извини, Дженни, ты будешь голодать. «Дженни»? Лицо у Миши стало багрового цвета и таким кислым, будто его только что заставили сожрать дохлую улитку. Роберто кормил Коллинза с ложки, и сам Миша нисколько не препятствовал этому. Дженсен мгновенно взвился. «Ну что ж, мистер Эклз… Настала твоя очередь поревновать, — хитро подумал актер, принимая пищу с рук симпатичного итальянца». — Вечером намечается вечеринка. Я позвал сюда кучу народа, — Роберто тоже что-то жевал и громко чавкал между словами, что дико бесило Эклза. Раньше он такого в парне не замечал. — И все те люди — ваши фанаты. Миша был доволен. Дом так себе, но с прекрасным видом на морское побережье. В доме есть бывший Дженса, но этот бывший оказался весьма милым и даже накормил Коллинза фруктами. Во всех минусах есть свои плюсы. Вечеринка началась в семь, и накрахмаленные Дженс с Мишей вышли в зал круглой формы с кучей столиков, барной стойкой и плохим освещением. Толпа из незнакомых веселых людей заликовала. Очевидно, тут уже приняли на грудь, и развезенные алкоголем девушки бросались на актеров. — Как бы им аккуратно намекнуть, что я гей? — задумался Эклз, а Миша прыснул со смеха. — Сам Дженсен Эклз признался, что он педик! — Дженсен заткнул рот своего любовника на последнем слове. — Да тебе футболку надо надеть: «Я трахаю Мишу Коллинза». Миша ушел в толпу. После пары минут заиграла веселая музычка. Все начали танцевать. Вечеринка плавным ходом переходила в «нажраться и танцевать до упада». И Миша опустошает бутылку вина, сидя у бара — до конца. Спустя пару часов бармен только и успевает наливать и менять бутылки. Коллинза повело. Он быстро снял пиджак и отправился на пляж, решив окунуться. Море было спокойным и тихим-тихим. Полная луна блестела над мишиной головой. Миша чуть прошел в воде вперед и занырнул, упав в море с головой. Дженсен, давным-давно наблюдающий за бухающим любовником, вдруг заметил, что Роберто лезет целоваться, а голубоглазый исчез из поля зрения. Эклз вскочил и понесся куда-то. Миша, мать его, Коллинз в данный момент беспечно плескался в море, не вылезая из собственного делового костюма, и маячил на грани, либо он сейчас ляжет на спину и уснет, либо он утонет и уснет, но тогда злой Эклз точно доберется до него даже в гробу. Такая усталость одолела актера, что он еле сдерживал себя, чтобы не уснуть. Коллинз пытался выплыть, но у него ничего не получалось. Мужчина стал барахтаться, на звуки прибежал любовник. — Куда ты, блядь синеглазая, полез?! — взревел Эклз, всячески пытаясь придумать, как вытащить невменяемого Коллинза из воды. Ведь знал, что он с алкоголя в разнос, так нет. Все равно согласился и даже настоял на этой вечеринке. Бестолочь! Дженс размышлял о спасении, лихорадочно бегая по пляжу. — Мистер Эклз, вы преувеличиваете свои познания в матерном английском! — послышалось в ответ. — Вылезай из воды, чтобы получить по роже, — отчеканил любовник. — Весьма печальная перспектива, — сам себе сказал Коллинз, все еще пытаясь совладать с ногами, которые стали как вата. — Джееенс! — вдруг заорал он. — Тону! Помоги мне! Джееенс! Эклз сначала вида не подал, но, поняв, что его недоделанный избранник по жизни действительно тонет, быстро поднырнул, посадив Мишу себе на шею и поплыл в сторону суши. — Ты знаешь, что ведешь себя как маленький ребенок? — Ти знаес сто ведес себя как маленький лебенок? — передразнил Коллинз, устало повисая на шее Дженсена. Да… Перегаром от мужчины несло не слабо. После удачного спасения Эклз отправился к себе, а Миша пока глотнул холодной воды и освежил в ней лицо. Музыка била по ушам. В помещении определенно было душно и смертельно воняло потом, алкоголем и дымом сигарет. Актера тошнило, но он сдержался, чтобы не выблевать весь выпитый алкоголь. Коллинз был вполне доволен собой. По пути к комнате он всего лишь дважды не вписался в поворот и всего лишь однажды упал, правда на лестнице, и довольно-таки больно скатился вниз. Позднее — Миша вопреки всем хитрым препятствиям на своем пути — ввалился в помещение. Но вид любимого мужчины, лежащего на белых чистых простынях — отрезвляет актера, и он спешит прийти в себя. А этот любимый мужчина плюс ко всему еще и заведен. — Уже бегу! — кричит Коллинз, видя в постели красивого Дженса, и в этот момент равновесие его подводит и Миша эпично встречается лицом с полом. Эклз мягко падает на подушки и начинает ржать. Спустя минуту с пола слышится громкий храп, что заставляет Дженсена подняться, уложить спящего младенца в кровать и лечь рядом, поминая несостоявшийся секс.