Tempus

Он стоял в кабинете, весь в крови, воде и слизе. В руке его был весьма внушительных размеров меч, который он волочил по полу. Его очки были испачканы, а чёрные волосы беспорядочно запутаны. Он напоминал ничто иное, как неопрятную сороку. Было трудно поверить, что этот самый мальчик орудовал мечом против Василиска и победил наследника Слизерина. — Ты герой, Гарри! — произнесла ошеломлённая и растроганая Молли Уизли. Рон нескладно хлопнул его по плечу, весь испачканный, но широко улыбающийся. Даже профессор МакГонагалл подбодрила Гарри резким и строгим кивком. Но в её зелёных глазах промелькнул подозрительный блеск, какой обычно сопровождает слёзы. Морщинистое лицо Дамблдора было полно гордости. Гарри. Её герой. Её чемпион. Он принёс свет туда, где Том оставил лишь тьму. Джинни была очень застенчива, чтобы говорить, чтобы сказать хоть что-нибудь. Сказать спасибо, кажется таким…недостаточным. А сказать: «Я тебя люблю», слишком мелодраматично. Поэтому, она не сказала ничего. Она просто стояла и дрожала. А её красные волосы, прилипли к её бледной коже. И выглядела она как русалка, только что вынырнувшая из воды. Она должна была умереть в этих чернильно-синих глубинах ледяной воды, которая сомкнулась вокруг неё. Последние мгновения её земной жизни, должны были быть покрыты тьмой, а глаза закрыться навеки. Но вместо этого, она была здесь, в кабинете Дамблдора: из плоти и крови, а не из бумаги и чернил. Рука её отца легла ей на плечо, большая и вся в веснушках. Но на ум ей пришли другие руки: бледные, аристократически утончённые и с длинными пальцами. Она подавила дикое желание думать о нём. — По крайней мере, теперь всё закончилось, — сказал её отец, когда они вышли из кабинета. Джинни взглянула вниз. На мгновение, она была уверена, что на её руках чернила, но возможно, это были только её вены. Когда же она снова посмотрела на свои руки, на них уже ничего не было. Возможно, это и заставило её рыдать больше всего.

***

Он стоял в кабинете: высокий и безупречный на вид. Значок старосты сверкал на его мантии. И сам он весь излучал ауру спокойствия и надёжности. — Ты герой, Том! Реддлу стало неудобно: — Учителя не любят говорить мне об этом, сэр. Профессор Диппет был особенно настойчив в этом вопросе. Его голос был мягким и вежливым. Обычно, именно таким тоном он разговаривал с педагогами. Профессорам это нравилось. Они воспринимали это как тонкий намёк на признание их власти и интеллекта. Гораций Слизнорт не был исключением. Он снисходительно улыбнулся: — Конечно, конечно. Но тем не менее, заслуженная похвала является долгом. То что ты сделал, Том, является в высшей степени храбрым поступком. Нет смысла отрицать этого. — Спасибо, сэр, — Том сдержал свои эмоции намеренной вежливостью. — Теперь же, отправляйся в свою спальню, если не хочешь возвратиться поздно. — Да сэр. Спокойной ночи. Том откланялся, а затем спустился вниз по лестнице, в лёгком, размеренном темпе. Никто из учителей не наказывал его за опаздания в несколько минут, после назначенного комендантского часа. А тем более после того, как он прослыл спасителем школы. Он глубоко вдохнул ночной воздух, сквозивший в открытые окна: свежий и бодрящий. Коридор купался в золотом свечении от подсвечников. Он мог чувствовать украдкой, как светящееся тепло грело его кожу, когда он проходил мимо них. За окнами, длинные тени потемнели до чёрного и безрадостного цвета. Мрачный моросящий дождь размывал стёкла. Том думал о Хагриде, спотыкаясь в темноте, от которой отбиться можно было лишь смехом. Это был блестящий ход, и он удивил даже его самого. Мало того что он выдал Диппету поддельного преступника, так он ещё и заверил всех, что и виновника никакого не было. И тайная комната не более чем легенда. Его секрет был в безопасности. Вся школа пожимала ему руки: от младшекурссников до профессоров; начиная от пешек, и заканчивая королями и королевами. Они проиграли все, даже не зная, что играли в шахматную партию с лучшим учеником школы — Томом Реддлом. Ему казалось, что жизнь была хороша.