Tempus

— Вы никогда не испытывали ревности, мисс Эйр, верно? Конечно, нет; мне незачем и спрашивать, ведь вы никогда не знали любви. (Шарлотта Бронте «Джен Эйр»)

Джинни плыла по коридорам, сквозь других людей, словно призрак. Она чувствовала себя никчёмной и покинутой. Также, как и в первые дни проведённые в Хогвартсе, когда единственным её другом был Том, как ей казалось (но это было ложью). Толпы невидящих её студентов, инстинктивно расступались, словно струи воды, давая Джинни дорогу. И наконец — он. Его сухопарая фигура была тёмным силуэтом на фоне светлого и тёплого зала. Значок старосты красовался на его груди, словно кусочек изумруда. Под мышкой он нёс книгу — образ идеального студента. Он был окружён группой одноклассников, что охотно хотели с ним поболтать. Но, похоже, он не считал должным уделить им достаточно внимания. — Том! Реддл взглянул в ту сторону, откуда его звали, и его рот сузился в тонкую линию. Ясный женский голос, принадлежал одной из девушек, которые ждали его у двери. Джинни украдкой заметила её ещё в коридоре. Она была высокой и яркой: высокие скулы, узкий подбородок, губы были твердыми и упрямыми, а не мягкими и нежными. Она привлекала к себе завистливые взгляды, и выглядела так, будто знала об этом и гордилась собой. Повышенное внимание к её персоне, она смиряла холодностью и элегантностью. Холодная, но неотразимая своей красотой и лоском, как неприкосновенная ледяная королева. Но, сейчас, когда Том стоял перед ней, она казалась маленькой и невзрачной. Неожиданно превращаясь в тихую и покорную девицу, щеки которой залил румянец. Как и полагается в шестнадцать лет. — Друэлла, — пробормотал Том, — ты ждёшь меня. Это очень мило с твоей стороны. Девушка, которую звали Друэлла, посмотрела на него снизу вверх, а её серебристые, словно мерцающий лёд волосы, волнами ниспадали ей на плечи. — Я думала, ты хочешь меня видеть. — В самом деле? — А разве нет? — «Разве не всегда?» — ты хотела сказать, не так ли? — в его голосе была слышна тонкая ирония. — С тобой трудно разговаривать, — недовольно ответила девушка. — Тогда, давай немного проясним ситуацию, — Том легко прижал её к стене, весьма неосторожно, ведь всюду сновали спешащие студенты. Друэлла взглянула на него, сквозь бахраму бледного золота ресниц. — Я тебя совершенно не знаю, не так ли? — спросила девушка. — Не притворяйся, ведь ты не против поддаться мне. Его бархатный голос был пронизан тайным желанием, что вызывал озноб. И Джинни это ощущала. Она дрожала в сквозняке коридора, хотя это было не от холода. — Здесь? — спросила девушка, и в первый раз её уверенный голос дрогнул. — В чём дело? Или тебе было со мной стыдно? — Стыдно? — засмеялась девушка лёгким и небрежным смехом, что вызвал слёзы на глазах у Джинни, — Сейчас мне завидует вся школа. — Почему же? Девушка улыбнулась: — Потому что я подруга Тома Реддла. В этот момент, внутри Джинни, казалось, всё разрывается и разбивается. Она не могла двигаться, не могла и думать. Её рот раскрылся в безмолвном крике, всё её существо кричало. Казалось, что из её горла польётся кровь. Её ногти впивались в тёплые и скользкие ладони от пота и слёз. А Том… Том! Он знал всё её секреты, пил её душу, лишая невинности, и разрушая ей жизнь. А он, тем временем, видел перед собой образ другой девушки. Это предательство, было самым худшим из всего произошедшего. Она стояла неподвижно, а в ушах её звенело. Казалось, что девушка стоит на краю безумия. Она думала, что умрёт от этой боли на месте, но не могла отвести взгляд, даже когда Том наклонился вперёд, чтобы исполнить своё невинное желание — коснуться губ Снежной королевы. Джинни чувствовала слабость в ногах, злость и боль, что пожирали её внутренности. И всё это вызвал Том, страстно обнимая другую девушку. Она всё ещё не могла отвести взгляд. Как она могла видеть это, когда он горел в её душе и сердце? Этого было слишком много для неё. Друэлла не сопротивлялась, а только наслаждалась своим подчинением, продолжая безропотно стоять у стены. Он легко поддерживал её за талию, чувственно и томно лаская губы девушки. Какое-то ползучее и обжигающее чувство окутало тело Джинни. Ей стало противно. « — Он не любит её, » — подумала Джинни яростно, — «Он её не любит!» Но вместе они выглядели идеально: как свет и тень, как жизнь и смерть. А Джинни, лишь сторонний наблюдатель. Внутри она горела заживо. А он настолько умел контролировать себя, что даже страсть мог отмерять по чайной ложке. Том целовал её продуманно, словно решал задачу или подбирал тактику боя. Будто бы, она беспрекословно принадлежала ему. Так змея запускает свои клыки в податливую добычу, которая испытывает наслаждение, упиваясь собственной болью вперемежку с желанием. Даже если за этим должна последовать смерть — она будет сладкой и блаженной. Утонуть в объятиях тьмы, когда пульсирующая кровь уже смешалась со смертельным ядом. Тело слабеет, становится беспощным и податливым. У него уже нет сил бороться. Эта смерть прекрасна: спокойная и блаженная, как глубокий сон после тяжёлого дня. Так убивают змеи. Красиво и приятно. Том открыл глаза. Джинни не могла пошелохнуться. Ей показалось, что он смотрит прямо ей в глаза, хотя, это конечно было невозможно. Никто не мог увидеть её. Но его брови удивлённо приподнялись. И его глаза. Глаза Тома, такие глубокие, чернее чернил, чернее самой тьмы, что затягивает, манит, и вынуждает прыгнуть в бездну. Джинни отступила назад, и почувствовала чью-то мантию. Безрассудно, она позволила толпе охватить её. Размытые лица, чьи-то голоса заполняющие её голову, как изорванный тяжёлый сон. Её мир не рушился вокруг неё. Это разрушался его мир. Обрушивался, разлетался, как карточный домик. И никто этого не замечал. Замок застонал. Стёкла лопнули и разлетелись вдребезги. Джинни упала, закрыв лицо руками и съежилась от страха. Она вновь оказалась в 1997 году. Он предал её пятьдесят четыре года назад.