От куриц кругом голова...

      Тики очнулся в знакомой серой комнате, на знакомой кровати… Очнулся в смирительной рубашке и поперёк привязанным верёвкой к кровати. — Это что такое? — он был, мягко говоря, удивлён проснуться в таком виде. «Последствия твоего идиотизма», — фыркнуло в голове. — Которого? — Последнего! — перед ним материализовалась уже знакомая девушка. Она села на стоящую рядом тумбочку. — Зачем явилась? Мы же договаривались, что ты не будешь мельтешить перед моими глазами! — Тики был недоволен появлением Гена Удовольствия. «Ха! Ты забыл главное, — она хмуро улыбнулась, — я не появляюсь лишь в том случае, если ты исправно получаешь удовольствие. Что-то я этого не вижу», — она пристальным взглядом прошлась по связанному Тики. — Но я всё же купил цилиндр, как и хотел… — Ага, после чего оказался в лесу, — Ген Удовольствия скучающе посмотрела на собственные ногти. — Кстати, как я оттуда выбрался? — лицо Микка приняло выражение наивысшего непонимания. — После того как ты в течение получаса истерил, бегая кругами по лесу, и совершенно не слушал меня, тебя клюнула в лоб курица, и ты отключился.- Она достала из кармана платья пилочку и начала подпиливать неровный ноготок, — очнувшись, ты никого не узнавал. Мой голос ты с перепугу посчитал голос мимо пробегавшего суслика. Даже «Игнатом Игнатьевичем» его называл, — она на секунду оторвалась от своего занятия и с удовольствием посмотрела на бледневшее и вытягивающееся лицо «сосуда».- Суслики, увидев, что ты невменяем, перестали тебя бояться. Даже больше, всего за один день ты так втёрся им в доверие, что стал не только их сородичем, но и лидером! Ген всё с большим энтузиазмом докладывала о «выходках» Тики. Тот слушал, не проронив ни слова. Только рот иногда у него приоткрывался, и издавал Микк какие-то непонятные булькающие звуки. -… А ещё, после того как вырыл себе норку, ты хотел жениться на красивой суслихе! — О боже, — его язык еле ворочался в пересохшем рту. — Но свадьба отменилась после того, как пришла твоя родственница и забрала тебя! — Ну, хоть какая-то радостная новость! — Тики скривил губы в вымученной улыбке, — так вот почему я дома… — Ну и как думаешь отсюда выбираться? — пытливо уставилась на него девушка. — А? Зачем? Мне и тут неплохо! — Тики кое-как повернулся набок, — вдобавок, как я выберусь-то? — То есть, не будешь даже пытаться? — вкрадчиво проговорила Ген. Её слова тонули в повисшей тишине. — В этом нет смысла! — хмыкнул Тики. — Да, не хотела я этого делать, но придётся! — она не спеша встала с тумбочки, приблизилась к Тики и, наклонившись, руками обхватила его щёки. Своим лбом прикоснулась к его. — Э, ты чего дела…- его язык начал заплетаться, веки налились свинцовой тяжестью, — ешь… И вновь выходит тьма На сцену его сознания, Тики во владениях сна Не хочет с разумом прощания. — Чёрт, что же лоб так горит, будто в него в упор выстрелили? — Тики, недовольно бормоча, нещадно тёр лоб. Открыв глаза, он увидел только тьму. «Кто выключил свет?» — от удивления, он даже на секунду забыл про боль. — Встань! — властно раздалось сверху. Тики, до этого лежавший в форме звезды эстрады, побоялся ослушаться, поэтому быстро вскочил на две задние конечности. — Повернись! — тот же голос прошелестел за спиной. Повернувшись, Тики встретился с колким, холодным взглядом чёрных глаз. Обладательница ледяного взгляда важно сидела на золотом троне, богато украшенным драгоценными камнями. Волосы молочного цвета покоились на плечах. Пышное красное платье, расписанное изображениями чёрных крестов, было настолько длинным, что даже сейчас, когда его владелица сидела, успевало подметать пол. Рядом с троном стояла большая собачья будка. — Что, не узнал? — её губы, цвета спелого помидора, приняли вид полумесяца. — Ген Удовольствия? — только по неприятной улыбочке и колючим глазам Тики её узнал, — странно, ты неплохо выглядишь. — В твоём сознании я могу принимать какую только захочу форму. — А, материализуясь в реальном мире, у тебя явно нет таких сил, — Тики, вспоминая полудохлую девушку, усмехнулся. — Помолчи, — её лицо скорчилось, — а то в эту будку посажу! — Я тебе что ли собака, чтобы меня туда сажать? — Ну, твой приспешник вроде тоже был человеком, но как-никак неплохо там живёт, — из будки высунулась протянутая рука. Ген Удовольствия, повернув голову к будке, гаркнула, — нет, я сегодня больше тебя кормить не буду! — что-то тоненько пискнуло, и рука залезла обратно. — Это типа если я буду никчёмным, то ты меня следующего туда засунешь? — Тики нервно показывал пальцем на будку. — Верно мыслишь, — она испытывающе смотрела на него. — Так, выпускай меня отсюда, и я пойду… — Нет, ты не пойдёшь! — она резко оборвала его, — ты сам в таком состоянии ничего не можешь, только угробишь себя! — И… что ты предлагаешь? — молодой человек удивлённо выпучил глаза. «Чёрт, она решила не ждать моей смерти и уже превратить меня в личную чихуахуа?» — Подойди! — она поманила его рукой. — А, если я не хочу? — он попятился назад. — Сейчас же! — от громкого возгласа, казалось, содрогнулись стены, если бы они тут были. Микк в мгновение оказался притянутым неведомой силой и стоял перед сидящей Геном Удовольствия. — На колени! — он, сам не зная почему, повиновался. Девушка, наклонившись вперёд, положила ладонь правой руки ему на грудную клетку. — Ты слишком много думаешь, ты сам сопротивляешься получению истинного удовольствия, исполнению самых заветных мечт, — её рука медленно проходила вовнутрь. У Тики похолодела кровь. «Она прошла… хотя я не использовал силу…как?» — Поэтому я просто сломлю это сопротивление, — по его телу прошла волна нарастающей боли, — прямо сейчас. Что-то хрустнуло. По ощущениям Тики казалось, что тело завязали в бантик (или же в ленту Мебиуса) — все кости были переломаны. Боль огненным потоком прошибла насквозь. Он закричал, надрывая голосовые связки. Перед глазами поплыло. Серая кожа. Холодные чёрные глаза. Безумная улыбка.