Нас друг другу обещали

Деймон — 17 лет, Елена — 12 лет, Стефан — 14 лет, Кэтрин — 14 лет. — Милый, поторопись! — Миранда крикнула куда-то в сторону, одновременно пытаясь пригладить волосы Деймона. Как она ни старалась, они словно жили собственной жизнью и топорщились в разные стороны. Но Миранда вынуждена была признать, что это только придаёт шарма старшему Сальваторе. — Деймон, дорогой, пожалуйста, будь умницей! — Конечно, миссис Гилберт. К чести парня, он мужественно стоял перед Мирандой, выдерживая все ее наставления и попытки поправить то галстук-бабочку, то волосы. — Кэтрин и Стефан вернутся позже? — Да, они у друзей. Кажется, готовятся к экзаменам, — ответил Деймон. — Ах, видел бы тебя твой отец, — вздохнула миссис Гилберт, поправляя лацкан смокинга. — Миссис Гилберт, все отлично! — в который раз сказал Деймон, которому уже не терпелось покинуть дом. — Пожалуйста, Деймон, веди себя благоразумно, — снова вздохнула Миранда. — Грейсон! Мистер Гилберт торопливо вышел из кухни, неся в руках маленькую коробочку. — Вот, Викки непременно понравится. — Грейсон протянул Деймону коробочку, в которой лежал миниатюрный букетик. Даже не опасаясь, что ее кто-то заметит, Елена, все это время наблюдавшая за сборами своего друга, поднялась с последней ступени лестницы и, громко хлопнув дверью, зашла в свою комнату. Миранда и Деймон оба посмотрели наверх, секунду решая, что делать, затем миссис Гилберт снова перевела взгляд на Сальваторе. — Милый, ты такой красивый! — С непередаваемой лаской и теплотой она смотрела на парня. Грейсон протянул Деймону ключи от автомобиля, украдкой подмигнув парню. — Спасибо, сэр, — галантно и немного неожиданно для себя сказал Деймон. Миранда и Грейсон, стоя на крыльце, наблюдали за тем, как Деймон, их старший ребенок, пусть он и не был родным, подходит к автомобилю, заводит мотор и аккуратно отъезжает от дома. — Они скоро покинут наш дом, Грейсон, — грустно сказала Миранда. — Пока никто не говорил об этом, но, думаю, мы не должны противиться, — ответил муж. — Где Елена? Она вроде как не очень довольна, что ребята ушли на выпускной? Мистер Гилберт сел на диван и раскрыл газету. — Мне кажется, она немного расстроена из-за Деймона, — робко предположила Миранда, протирая тарелки. — Из-за Деймона? — Грейсон нахмурился. — Не рано ли? — Думаю, мы всегда знали, к чему все идет. Елена лежала на кровати, глядя в потолок. Одна нога была согнута в колене, другая болталась, свесившись с кровати. Пальцами она перебирала кончики своих длинных волос. Грустное выражение лица, и лишь слабое подобие улыбки. Пусть уходят. Пусть все идут, куда хотят. Школа их здорово разделила. Теперь это было ясно окончательно и бесповоротно. В то время как Стефан и Кэтрин готовились к окончанию школы, Елена, можно сказать, еще только входила во вкус. Новые друзья и увлечения затягивали ее и ее близких, одновременно отдаляя их друг от друга. Трудно сказать, когда они перешли эту самую черту, после которой, каждый играл на своей территории. Только теперь Елена все больше времени проводила с Бонни, Мэттом и Кэролайн. Стефан и Кэтрин учились в одном классе, поэтому проблем с общением между собой у них не было, да и с Деймоном они были почти ровесниками, а Елену к себе они почти никогда не приглашали. Она послонялась по комнате, посидела на подоконнике, переложила книжки на полке, достала и убрала несколько фотографий, памятных ее сердцу, перепрятала зеленый дневник, подаренный ей матерью, снова походила туда-сюда, перекладывая вещи, потом вдруг решила, что ей не хватает воздуха. Надев шерстяные носки с каким-то северным узором, изображавшим оленей в окружении снежинок, толстовку и сменив шорты на леггинсы, она прихватила плед и спустилась вниз. — Я буду во дворе, мам, — сказала Елена, выходя через заднюю дверь кухни, ведущую во двор. -Не слишком ли поздно, родная? — спросила Миранда. — Никого еще нет, а я даже не покидаю территорию, так что, думаю, нет, — не слишком приветливо ответила Елена. И тут же, почувствовав себя виноватой, добавила: — Прости, мам. Миранда вздохнула, понимая грусть дочери. — Только возьми с собой что-нибудь теплое, — попросила мама. Елена кротко улыбнулась и показала одеяло. Едва ступив за порог, Елена почувствовала, как все же еще прохладен воздух. Уже давно отец повесил им качели за домом, в тени деревьев, там, где никого не видно. Пройдя через задний дор, она подошла к кустам и, раздвинув ветки, приблизилась к качелям. Качели были достаточно широкими, как раз для четверых детишек, но со временем туда могли поместиться только трое. Зато для одной места было предостаточно. Надев капюшон и укутавшись в плед, Елена легла на качели и посмотрела на звездное небо. Звезд было много. Очень много. Миллиарды и тысячи в эту минуту смотрели на нее, а она не знала даже их названий. Что-то, конечно, отложилось в памяти, но, какие из скоплений звезд носят те имена, которые она помнила, Елена не знала. Она тихонечко раскачивалась, продолжая смотреть в небо. От тишины вокруг было одновременно и жутко и до невозможности прекрасно. Старая вешка поскрипывала от ее равномерных движений. Где-то залаяла собака, где-то захлопнули окно. Холодно не было, но какого-то тепла не хватало. Ей вспомнилось время, когда они вчетвером делили эти качели, решая, кто будет кататься первым. Она помнила, как Деймон с силой раскачивал ее, а она, заливаясь от страха слезами, бежала домой. Казалось, это было еще вчера, но, если призадуматься, детские воспоминания вытеснялись новыми школьными моментами. Когда успело пройти столько времени? Сейчас все казалось само собой разумеющимся. Детские обиды и драки, дележки песочницы и котят… Кстати, где Ангел? В отличие от Пушка Кэтрин и Томаса Стефана, ее кошка была сама по себе и совершенно не обращала внимания на своих собратьев. Иногда она совершенно неожиданно обнаруживалась на кровати Елены. Примостившись у подушки и свернувшись калачиком, она охраняла место хозяйки, но все чаще ее не было дома. И Елена очень боялась, что когда-нибудь ее кошка пропадет, и та ее больше никогда не увидит. Стало вдруг так обидно за свое одиночество. Казалось, что даже кошка не хочет с ней быть. Еще вчера они дружили все вместе, а теперь… Да они даже в школьном автобусе ездили, сидя порознь друг от друга! От навернувшихся на глаза слез звезды вдруг стали размытыми. Подъезжающая машина осветила дом, но Елена оставалась незамеченной. Наверное, кто-то подвозил Кэтрин и Стефана домой. Елена закрыла глаза, продолжая медленно раскачиваться. Послышался приглушенный смех сестры. Стефан что-то сказал, и Кэтрин опять засмеялась. «Вот бы такой стать,» — с тоской подумала Елена. Уметь свободно вести себя, не стесняться и носить то, что модно, а не то, что удобно. Но Елена не такая, хотя бы потому, что ей только двенадцать, а Кэтрин уже четырнадцать. Послышался шорох… Сердечко быстро забилось, а волосы на затылке встали дыбом. В душе понадеявшись, что это могла быть Ангел, и она, наконец-то, увидит свою кошку, Елена стала прислушиваться. Но это была не ее кошка. Деймон скрестил руки на груди и встал рядом с ней, загораживая свет от ламп, льющийся с заднего двора. — Зачем пришел? — Получилось грубее, чем она хотела, но вдруг проснувшаяся злость не давала покоя. Елена смотрела на небо, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не обернуться и не посмотреть на Деймона. — Ты чего грубишь? — усмехнулся он. Но Елена не отвечала, продолжая мерно раскачиваться с закрытыми глазами. Деймон поймал веревку и остановил качели. — Ты что делаешь?! — вскрикнула Елена, опасаясь упасть от неожиданности. — Совсем уже?! Она села, пытаясь справиться с головокружением и бьющимся сердцем. И если голова быстро перестала кружиться, то вот сердце… Деймон бесцеремонно сел рядом с ней и, оттолкнувшись ногой, стал качаться взад-вперед. — Чего ты тут делаешь? Поздно же уже. Елена взглянула на него и только сейчас увидела, что парень не в смокинге, он был одет в джинсы и толстовку. — А тебе разве не полагается быть в другом месте? — огрызнулась Елена, тут же пожалев о своих словах. Какими бы у них ни были отношения, Деймон никогда не позволял себе кричать или как-то огрызаться на Елену. — Елена, ты что обиделась? — он обнял ее за плечи и притянул к себе. Сначала она собиралась сопротивляться, но затем сдалась и просто решила наслаждаться теплом Деймона. — Разве тебе не полагается сопровождать Викки Донован до утра? Деймон наигранно-удивленно поглядел на девушку. — И оставить мою малышку одну? — Он снова улыбнулся и поцеловал Елену в висок. Отчего-то от сердца словно отлегло, и она еще ближе прижалась к Деймону. А он крепче обнял ее. Они качались на качелях еще очень долго, сидя в полной тишине. Деймон нежно обнимал Елену, а она льнула к его груди, чувствуя тепло и уют. Никогда еще она не ощущала себя так комфортно. Он прислонился спиной к спинке сиденья качелей, а девочка положила голову ему на колени. И кто бы что сейчас ни говорил и ни выдумывал, почему Деймон не на выпускном, когда вся его школа, весь класс отмечает последний школьный день, истинная причина сейчас доверчиво лежала у него на коленях. Деймон мог с уверенностью сказать, что карие глаза, которые преследовали его все время, озорная улыбка, длинные каштановые волосы, которые он методично пропускал сейчас сквозь свои пальцы, не давали ему покоя. Ее обиженный взгляд, когда он уходил из дома, непонимание, когда в общем автобусе они ехали порознь, школьные коридоры, когда из-за опасения насмешек одноклассников ему приходилось проходить мимо Елены или делать вид, что он ее не замечает, — все это заставляло его чувствовать себя виноватым перед ней. Когда в школьном коридоре он впервые прошел мимо нее, даже не поздоровавшись, Деймон видел ее наполненный болью предательства взгляд, которая потом сменилась обидой. Елена не сказала ничего. Не обмолвилась и словом, хотя Деймон слышал, как задираются ее подружки, дразня, что ее взрослый друг плюнул на нее и выбрал себе друзей постарше. А потом он видел Елену и других девочек потрепанных, со спутавшимися косами и ободранными локтями, но никогда, ни при каких обстоятельствах, Елена не говорила, что стало причиной ее болячек. Однажды Грейсон устроил ей взбучку, пытаясь выведать, что с ее внешним видом. Но она так и не сказала. Кэтрин рассказала. В итоге — две недели наказания. В идеальной тишине ночи послышались шаги. — Деймон? — прошептала Миранда, удивившись его присутствию. — Мы думали, ты еще на вечеринке. Деймон прижал палец к губам, призывая к тишине. Елена пошевелилась у него на коленях, подкладывая ладошку под щеку, а Деймон поправил одеяло. — Я позову Грейсона, чтобы он отнес Елену. — Не надо, я сам, — прошептал Деймон и, не дожидаясь разрешения, аккуратно поднял Елену на руки. Миранда подобрала одеяло и поспешила за Сальваторе, чтобы открыть перед ним дверь. Сальваторе пронес девочку через кухню и гостиную. Хорошо, что все домочадцы уже спали и никто не задавал вопросов по поводу его столь раннего возвращения домой с выпускного вечера. Он поднял девочку в ее комнату и уложил на кровать, снял с нее кроссовки и накрыл одеялом. Елена по-детски распласталась под одеялом, подпихнув подушку под щеку, и тихо засопела, приоткрыв ротик. Пожалуй, он бы еще сидел так какое-то время у ее кровати, но зная, что за дверями стоит миссис Гилберт, Деймон поспешил убраться. Но вопреки его опасениям Миранда не ожидала его в коридоре. С облегчением выдохнув, Деймон зашел в их со Стефаном комнату. — Чего, не получилось замутить с Донован? — сонно проговорил Стефан. — Отвали, придурок, — начиная раздеваться, огрызнулся Деймон. — Сам придурок, — буркнул Стефан, отворачиваясь к стене. Деймон лег на кровать и уставился в потолок. Голова его была забита вовсе не сценами выпускного. «Что это вообще за справедливость?!» — Елена со злостью запихивала разбросанные по столу стаканчики, из которых пахло далеко не лимонадом, в огромный черный пакет. Елену разбудила Кэтрин и заставила поехать в школу и убираться после выпускного. Почти все классы были тут. Занятая своим мыслями, Гилберт вдруг почувствовала запах табака и уже собиралась заглянуть, чтобы узнать, кто это мог так бесцеремонно нарушать школьные правила, как вдруг услышала голоса, доносившиеся из-за трибун: — А потом он просто отвез меня домой и уехал! — Это была Викки Донован. Елена замерла и прислушалась. — Вообще, мне кажется, он специально пролил пиво мне на платье, чтобы избавиться от меня. — Викки затянулась и шумно выпустила дым изо рта. — Реально, если не хотите пожалеть о потраченных деньгах на нижнее белье, Деймон Сальваторе не тот парень, который вам нужен. Дальше Елена слушать не стала. Она бросила мешок и побежала прочь из зала. Она забежала на верхний этаж в теперь уже бывший класс Деймона, но его там не оказалось. Потом бросилась в столовую, но и там его не было. Глаза блестели, а на лице застыла улыбка. Увидев Деймона во дворе школы с ребятами, она замерла, не решаясь подойти. От бега она тяжело дышала, волосы растрепались, а щеки раскраснелись. Только сейчас она поняла, что не могла сказать точно, что хотела сделать. Елена смотрела на него, борясь с желанием кинуться к нему на шею и расцеловать. Деймон, смеясь над чем-то, разговаривал с ребятами, усевшись прямо на обеденный стол. Как вожак, он находился выше всех. Ощутив на себе взгляд, он обернулся. Его улыбка, посланная Елене, встретила ее. Они смотрели друг на друга, два гордеца. Один — слишком прекрасен, чтобы быть настоящим, а другая — слишком мала, чтобы иметь возможность не только смотреть на него. Секунда, и его загородил Мэтт Донован. — Эй, Гилберт, долго будешь прохлаждаться? — Мэтт широко улыбнулся доброй, открытой улыбкой. — Да, я… — Она замялась, вспомнив вдруг, что необходимо поправить волосы. — Пойдем? — Он протянул ей руку, украдкой надеясь, что она ответит согласием на его предложение. Помедлив секунду, Елена улыбнулась в ответ и, приняв руку Мэтта, вернулась в школу, не видя, как улыбка на лице Деймона Сальваторе сменилась удивлением и еле различимым гневом.