Красная нить

- Не бойся, всё будет хорошо, Чонгук – белый и пушистый. Он белый и пушистый. Он белый. Он пушистый. В конце концов, не убьет же он меня за то, что я прожгла его любимую рубашку! - Наверное… - Я в заднице. Разочаровано констатирую я, обреченно вглядываясь в часы. Мой любимый демон должен явиться с минуты на минуту, а рубашка, которую он должен надеть на собрание его отца, удачно испорчена мной. Я отсчитываю секунды, размышляя, какую конечность он оторвет мне в первую очередь, а что оставит на десерт. Сердце уходит в пятки, когда я слышу скрип двери. Чонгук, не смотря на меня, быстро несется в ванную, а я иду хвостиком за ним. Он отмывает руки от свежей крови, а потом сплевывает её же в раковину. Кажется, сегодня он не в духе. Испугано прячу за спиной рубашку, когда он внезапно оборачивается на меня. В его глазах читается недоумение, в моих – животный страх. Я боюсь его до дрожи, до мурашек по коже и сама не знаю, как жить рядом с существом, порождающим у меня такой страх. Жить так, находясь в плену собственной ничтожности. Он не смотрит, а будто сканирует взглядом, заставляя признать его негласное превосходство. - Чонгук, я… Замечаю, как заходятся желваки на его лице, и глаза заполняет красная пелена. - Что случилось? Говори уже, не трать мое время. Кстати, где моя рубашка? Мне трудно сдержать слёзы от произошедшей ситуации, пока я виновато опускаю голову вниз и протягиваю ему заметно подпорченную рубашку. Закрываю глаза и отсчитываю до десяти. Его шаги и неровное дыхание, а потом, горячее случайное соприкосновение ладоней, пока он забирает вещь с моих рук. Я готова ко всему: крики, удары, унижения… Но он хватает меня за локоть, притягивая к себе, и крепко обнимает одной рукой, а в другой по-прежнему держит тонкую обожжённую утюгом материю. - Ты так сильно меня боишься? В его голосе читается злость, но, кажется, раздражен он не из-за испорченной вещи. - Ты говорил, что она – твоя любимая. Я тихо всхлипываю ему в грудь, а он лишь целомудренно зацеловывает слезы на моих щеках, вызывая внутри взрыв сотен фейерверков. - Дура, да что ты знаешь о любви? – Недовольно шипит он, откидывая рубашку куда-то в угол комнаты, попутно пытаясь посадить меня на бортик ванной. – Действительно думаешь, что я причиню тебе вред из-за какой-то тряпки? Его руки проникают под ткань моей майки, сжимая грудь и прокручивая между пальцев возбужденные горошины. Он сбивчиво дышит, пододвигаясь максимально близко ко мне, заставляя почувствовать его нарастающее возбуждение. - Чонгук, ты не причинишь мне боль? Он изящно ухмыляется, оголяя свои выступившие клыки. - Причиню. Но тебе понравиться. Я инстинктивно поднимаю голову вверх, отдавая ему на растерзание нежную кожу шеи и ключиц. Он самозабвенно ставит алые метки, срывая с себя и меня ненужные предметы гардероба. - Неудобно, мне неудобно… Жалуюсь я, когда пятая точка уже саднит от долгого трения об неудобную поверхность ванны. Демон как-никогда податлив, но дико не терпелив, поэтому убрав меня подальше от некомфортной горизонтали, он укладывает меня прямо на холодный кафель, разводя ноги и нависая сверху. - А теперь удобно, малышка? – Спрашивает демон, прежде чем с болезненным напором приникнуть к губам. Вместо ответа, крепко обхватываю его спину руками, пытаясь найти защиту от безжалостного демона в любимом Чонгуке. Отыскать спасение в своей же погибели. Чувствовать в себе горячую плоть самого желанного демона, будто бы попасть в призрачный Эдем. Задыхаться от того, как его язык орудует у меня во рту, пока сам Чонгук вколачивается в тело своей верной жертвы – из ряда вон грешно. Он говорил, что причинит мне боль. А, по сути, вся боль в моей голове. От осознания неправильности, от надуманных страхов, от сомнений и предрассудков. Я выкрикиваю его имя, получая чертовски феерический оргазм, а он загребает меня в охапку, шепча что-то неразборчивое на ухо. До меня доходит только последняя фраза: - Страхи в твоей голове, малышка.