Исчезнуть, чтобы возродиться

      Несколько стройных фигур перемещались в непроглядной темноте, перебрасывая друг на друга свой взор, периодически кивая в знак согласия на немые слова. Как незнакомцам удавалось общаться посредством соприкосновения взглядов, оставалось загадкой и по сей день. Мысли их были не такими безмятежными: у отряда, что передвигался в дремлющем лесу, неприветливо принимающем своих гостей, была своя цель, которая не терпела отлагательств, и срочная спешка была оправданна столь ценной информацией, в коей нуждались сейчас великие страны. Несколько шиноби в масках, закрывающих лицо, но свидетельствующих об их принадлежности к отряду АНБУ, остановились на одной из веток, всматриваясь в темноту, что с каждым шагом оставалась позади. Казалось, будто там, вдалеке, никого и быть не могло, но острый кунай, блеснувший возле человека, говорил об обратном. Небольшое оружие с треском провалило свое задание, попадая в дерево, лишь кончиком лезвия задев маску АНБУ.       — Враги, — тихо проговорил шиноби, прикасаясь к рукоятке катаны, готовый в любой момент отразить атаку. Шиноби с самого начала подозревали о слежке со стороны противника, но оценить его способности, к сожалению, не могли, основываясь на поединке с неизвестным преступником, в коем бою они и узнали бы возможности врага, а также его мнимые слабости. Сами преследователи не собирались выходить из своего темного укрытия, дожидаясь подходящего момента, когда цель начнет предстающую атаку.       — Двое в той стороне, — заметив едва уловимую вспышку, быстро произнес оинин, указав на одну из многочисленных веток, бросив взгляд в сторону отряда, что беспрекословно направился в указанное главнокомандующим место.       — Я предполагал, что вы нас не заметите, но, видимо, я вас недооценил, — раздался беззвучно-пронзительный голос среди бесчисленного количества веток, затерявшихся в непроглядной тьме, что так же бесцеремонно поглотила силуэт неприятеля. АНБУ не торопился произносить какие-либо слова, дабы не налаживать тем самым бессмысленный разговор между противником, выполняя основную задачу спецотряда, заложенную не в пустых разговорах, а в великолепно выполненном задании. Какие намерения были у врага, оинин в маске и так знал, а посему медлить не собирался, выполняя порученное ему задание: доставить ценный свиток в Коноху.       — Видимо, свиток по-хорошему ты не отдашь, — насмешливый голос вновь разрезал оглушающую тишину, легкой походкой неприятель выдвигался к шиноби, который уже совершал руками до боли знакомые жесты, связывая несколько печатей воедино. Техника, выполненная АНБУ, не принесла должного эффекта, а враг даже не почувствовал какого-либо урона, используя свои приемы, в один лишь миг оказавшись возле цели. Луна на мгновение осветила его лицо, открывая тем самым для шиноби Конохи неброские черты, но жертва не успел разглядеть убийцу; в следующую минуту его сердце безоговорочно остановилось, а тело бездыханно упало на холодную землю. Свитка при нем не оказалось, что весьма разозлило отступника деревни, вмиг оказавшись возле второй своей жертвы, он уже собрался нанести критический удар, промахнувшись лишь на миллиметр. АНБУ вовремя успел увернуться от смертоносной атаки, используя привычные приемы спецотряда оининов, что по не менее важному факту не должны были выполнять такую работу, обычно приписывающуюся для простых шиноби деревни. Должность оининов была высокопоставленной: цель их работы - поймать, а, при необходимости, убить нукенинов своей деревни, а так же устранить какие-либо доказательства о существовании того или иного человека, но не коим не добыча обычных свитков, хоть и, по мнению многих, имеющую важность. Техники их, как и работа, основывались на ловле отступников, и такая задача, доселе не принимавшаяся в отряде оининов, была слишком затруднительной, что силы, сопоставленные с врагом, были слишком велики. Противник, хоть и являлся отступником, но силы его намного превосходили возможности АНБУ Листа, затрудняя, тем самым, шанс на выполнение порученного Хокаге задания. Дело было даже не в оинине, который отчаянно сражался за свою деревню, пытаясь защитить то, что было поручено ему со всей важностью происходящего, а в том, что враг имел необыкновенную силу и чакру, преимущество которого играло значимую роль в этой уже предопределенной битве.       — Суйтон: Суйрубен! — выкрикнул АНБУ в маске, тяжело дыша, после очередной партии ударов, последовавших от столь сильного, и, по мнению уже выдохшегося шиноби, достойного противника, предпринимая последние попытки на спасение и завершая эту нелепую битву, исход которой был известен обеим сторонам. На некоторое время врагу показалась техника довольно глупой, да и сам оинин считал безрассудным принимать такую до боли простую комбинацию, но решив рискнуть, он отделил несколько водяных кнутов, направляя их в сторону оппонента, с целью проткнуть насквозь, что ему весьма легко удалось. Тишина, млея в недрах властной темноты, оглушала внимание АНБУ, заставляя его поверить в увиденное. Но ошибочные суждения юного воина сыграли роковую роль в бою. Мгновение, и в мужчину, державшего руки в защитной позиции, воткнулся острый кунай, пронзая грудную клетку насквозь, отчего АНБУ пал на землю, снимая тесную маску, что мешала отхаркаться неимоверным количеством крови, выходившим из него.       — Ты слишком слаб, чтобы противостоять мне, никчемный шиноби. Лучше отдавай свиток, и, возможно, я пощажу тебя, — в голосе едва проскальзывала нотка раздражения, тем не менее, сам говорящий держал на лице хладнокровное безразличие, хотя бесполезная битва его изрядно разозлила. Противостоять напору врага было не самым правильным решением, однако оинин не мог предать свою деревню, и главное – свою честь. Вставая на одно колено, в глазах его блеснула бледная надежда, а маска, все это время лежавшая на земле, треснула на тысячи осколков.       — Хидзюцу Кирисаме! — яростно прокричав два слова, раненный шиноби ринулся вперед, пользуясь своими последними силами, оставляя данную технику, на которую ушло довольно много чакры, противнику, который, поняв замысел своего оппонента, хотел, было, рвануть за ним, но дождь, поглощавший чакру и технику, не дал возможности сделать задуманное, отчего враг упустил дозволенную ему возможность. Тень все дальше отдалялась от места битвы, сжимая в руках лишь одну вещь, ради которой жертвой пали его товарищи. По причине чего он до сих пор жив и благодаря чему сердце его доныне продолжало биться, заставляя его верить, что он существует и тело его продолжает двигаться, а не по истечению обстоятельств лежать на мокрой земле. Он был готов умереть за свою деревню, но прежде чем позволить себе остановиться, он выполнит порученное ему задание и донесет важную информацию до страны.

***

      — Хокаге-сама, спецотряд прибыл с задания со свитком, — в кабинет вбежал один из поручителей, донеся до Пятой довольно важную информацию, отчего женщина, восседавшая за столом с кипой бумаг, перевела взгляд на шиноби, кивая головой.       — Из отряда, посланного в соседнюю деревню, вернулся только один. Он сильно ранен, а его товарищи погибли, но свиток был благополучно доставлен, и сейчас наши специалисты работают над расшифровкой, — определив данный сигнал, отданный великим Саннином, мужчина донес последнюю новость, так же мгновенно покидая кабинет Каге.       — Отправить лучших медиков для полного лечения, а также разузнать, кто напал на АНБУ, и отправить лучших шиноби на разведку! — прокричала Цунаде своей помощнице, приподнимаясь со своего кресла. Её беспокоило лишь одно — человек, посмевший напасть на отряд и убить исключительно лучших бойцов элитного отряда, был определенно силен, и предположение Хокаге были отнюдь обоснованными. Человек был тем самым, кто когда-то бросил вызов пяти великим Каге, за что и поплатился ценой своей никчемной жизни, но склонившаяся чаша весов судьбы дала ему новую жизнь. И догадливая женщина знала того шиноби, который когда-то был глупым мальчишкой, похожим на Наруто, но сошел с пути верного и теперь являлся самым опасным воином, какого мир давно не встречал.       — Цунаде-сама, Вы не забыли про Минато? Стоило бы разузнать у него события, а также по мере возможности рассказать ему нужную информацию. Как-никак, но он Четвертый Хокаге, — через несколько минут из отчаянного раздумья ирьёнина вывел голос Шизуне, обеспокоенный последними событиями, связанными с появлением Намикадзе, а также с возникновением новых врагов, довольно опасных, по мнению самой Хокаге.       — Шизуне, ты не сможешь убедить меня рассказать все Наруто – к сожалению, старейшины решили скрывать родственные связи Четвертого и Узумаки, — раскрыв карты, опечалено произнесла Годайме, удрученно взглянув на собеседницу.       — С каких пор старейшины стали помыкать Вами в вопросах, связанных с Наруто! Помнится мне, Вы поставили этих эгоистичных стариков на место, решая взять все вопросы в свои руки, — вспоминая один из конфликтов, следовавших временами ранее, произнесла Шизуне, надеясь вновь убедить свою госпожу в неверности действий, предпринятых ею.       — У меня связанны руки, Шизуне, прости. Но ты права, ввести Минато в курс дела — важная задача, — опускаясь на свое законное место, проговорила светловолосая, указывая девушке взмахом руки, чтобы та незамедлительно пригласила к себе юношу.       — Подумайте снова. Старейшины никогда не могли указывать Вам, и не позволяйте вновь повторить такое, — покидая кабинет Хокаге, промолвила темноволосая, в последний раз бросая взгляд на женщину, в который раз задумавшуюся над словами своей помощницы, которая порой говорила действительно правильные вещи. Цунаде никогда ранее не позволяла Митокадо и Утатане перечить ей и указывать, как поступать в той или иной ситуации. И в тот день, когда Пейн напал на Коноху, женщина яро отстояла своё слово о возвращении Наруто в деревню для сражения с неприятелем. В тот момент она видела в глазах их страх, и некую нерешительность, отчего они просто уладили этот конфликт, давая возможность Годайме решать самой. Но в этот раз, узнав о возвращении Четвертого, они строго-настрого запретили распространять информацию о его появлении жителям, тем более это касалось Узумаки, который, скорее всего, был бы рад появлению отца в этом мире. Первое было само собой понятно, но вот держать все в секрете от Наруто было нелепым решением с их стороны. Однако, в этот раз она не смогла выстоять свои принципы, и вот что теперь испытывала внучка Первого. Но, во всяком случае, она имела достопочтенный титул Хокаге, и для неё не было ничего невозможного с её волевым характером и превосходной силой, не уступавшей никому в этой деревне. Она поняла одну не менее важную вещь после долгих убеждений Шизуне – ей просто необходимо выбить из глупых стариков соглашение на встречу Минато и Наруто, и она сможет сделать это, осталось только набраться терпения, которого совершенно не хватало. При встрече с яркими, подобными нежно-голубому небу глазами, какие она видела каждый раз, подчас юноше только удавалось появиться в её кабинете, она чувствовала тянувшуюся боль в сердце и неприятные колкие мысли рождались в её голове. Такую ли плату она отдавала за своё молчание? Или же дело было в чем-то другом?       — Цунаде-сама, рад видеть. Вы искали меня? — в кабинете появился красивый юноша, смотря на светловолосую женщину, всё ещё бродившую в своих мыслях, не сразу заметив Намикадзе, который, не дожидаясь согласия, прошел вглубь помещения.       — Присаживайся… - сделав паузу, Цунаде перевела взгляд на голубоглазого блондина, протянув неимоверно долгую паузу, после чего решила продолжить. — Прости меня за такой радушный прием в твой первый день здесь… Просто сложно принять подобный факт.       — Мне так же сложно осознать, как я оказался в подобном… месте, — до сей поры Намикадзе не мог принять такую новоизмененную Коноху, которая предстала перед ним, как и привыкнуть к такой сложившейся на данный момент ситуации, посему находиться в кабинете, где он когда-то мечтал так же восседать на кресле, как делала это сейчас Цунаде, было нестерпимо.       — Что же, хотелось бы узнать некоторые подробности, который могли бы помочь нам, — ирьёнину по сей день было сложно смотреть светловолосому шиноби в глаза. А уж поверить, что человек, некогда спасший деревню от погибели, сидел перед ней такой молодой и живой, имея на лице лишь несколько ссадин, что в скором времени пройдут, не оставляя и шрама, и речи идти не могло, однако он был здесь, и это не было каким-то Гендзюцу, а самая настоящая реальность, представшая перед ней воплоти.       — По поводу того как попал сюда сказать многое я навряд ли смогу, — тяжело проговорил молодой человек, вспоминая последнюю ночь, в кой момент сердце его навсегда остановилось.       — Ну раз мы не пришли к какому-то решению, я, пожалуй, расскажу тебе немногое, что ты должен знать. Ты наверное заметил некоторые изменения, конечно, сложно разъяснить тебе что-либо, но сейчас в деревне сложная ситуация. Полгода назад закончилась Четвертая Мировая война шиноби, и некогда созданный Альянс распался, а деревни до сих пор не могут прийти в себя. Также участились набеги на близлежащие деревни, что свидетельствует о буйных нукенинах, принявших сторону врага, который доселе не дремлет. Наши союзники из Суны помогают нам вернуть убытки, но сами они сейчас не в хорошем состоянии, однако пытаются помочь не только себе, но и нам, за что я им благодарна.       — Никогда бы не подумал, что Суна может быть в таких тесных политических отношениях с Конохой, — задумчиво произнес Минато, устремляя свой взор на женщину.       — Многое изменилось, и Кадзекаге стал очень хорошим другом для нас. Послушай, Минато, я говорю это тебе не просто так, на то есть веская причина. Ты залог будущего этой деревни. И только благодаря тебе, и твоей жертве ради спасения деревни от Девятихвостого, Коноха продолжает своё существование, и если враг узнает о твоем прибытии, он попытается убить тебя, чтобы на свет не появился На… — на последнем слове женщина прервала свою речь, вспоминая обещание и решение не торопить события, а посему ловко перевела тему в другое русло.       — Одним словом, я прошу тебя, Минато, быть осторожным, и надеюсь, что какое-то время ты не будешь покидать деревню, — заметив на бледном лице светловолосого юноши некое недопонимание и какое-то подозрение, женщина намекнула на неотложную работу — взглядом указав на бумаги, тем самым, выпроводила Минато за порог, освобождаясь от ненужных вопросов наверняка последовавших за нелепой речью Годайме. Откинувшись на спинку кресла, женщина тихо цокнула, продолжая работу, проделанную чуть ранее.

***

Покинув душный кабинет Хокаге, Минато первым делом хотел немного выспаться, так как в последнее время необоримый сон всё сильнее одолевал юношу, но какие-то мысли заблуждались в его голове, отгоняя сон прочь. Он понимал, что от него явно скрывают нечто очень важное, но что конкретно, понять Намикадзе не мог. Зная Цунаде очень плохо, блондин не мог говорить о своих догадках с точностью, но таил надежду, что его наставник и учитель, некогда научивший его многому, даст точный ответ. К сожалению, блондин не подозревал, что его учитель уже давно покинул этот мир, оставляя после себя великое наследие, и должным образом принес деревне огромную пользу, оставив свое некогда написанное творение Наруто, который до сих пор помнил старого извращенца, как он сам любил его именовать. Минуя незнакомые переулки, которые, как ему казалось, приведут его в нужное место, светловолосый чуть прикрыл глаза, также раздумывая дальнейшие планы на сегодняшний день, не заметив преграду, с коей столкнулся из-за своей никчёмной беспечности, которую допускал он весьма редко.       — Аяй, больно же, даттебайо! — возле шиноби раздался громкий вопль, и будто знакомый голос ввел его в ступор, заставляя неотрывно смотреть на блондина, который также пребывал в малоудобном положение на земле, потирая ушибленное место.