Исчезнуть, чтобы возродиться

      Два безликих силуэта быстрыми движениями преодолевали маленькое расстояние между деревьями этого мрачного леса, где до сей поры витал дурманящий, и в тоже время омерзительный запах свежей крови, оставленный молодыми шиноби, воевавшими за мир во всем мире. Кровь уже успела впитаться в обнаженную землю здешней местности, али сама земля вобрала в себя чужие муки и страдания, высеченные красной терпкой жидкостью. Две фигуры, словно две безжизненные тени в этом и так опустошенном лесу, на мгновение остановились, оборачиваясь назад, дабы удостовериться, что в близлежащем районе не находилась посторонняя чакра. Воевать сейчас с кем-то они не могли – силы их были уже на исходе, как и мало прожитая жизнь, а чакра же находилась практически на нуле. Словно последний глоток, один из безликих, чье лицо было скрыто капюшоном, глубоко вздохнул, прислоняясь к корме дерева – у него не осталось сил бороться со смертью и дальше. Она забирала его в свои костлявые руки. Второй же безликий, удостоверившись, что никого позади нет, спустился вместе с товарищем с высокого дерева на твердую поверхность, снимая неуместный сейчас капюшон, закрывавший обзор.       – Ты знаешь, что нужно делать, – хрипящий голос разрезал глухую тишину этой местности, прерывая долгое молчание. Говоривший уже не мог вымолвить даже слова и, протянув своими дрожащими, костлявыми руками маленький сверток, осел на холодную землю, все ещё продолжая коротко дышать. Сердце его билось, но сладость этого момента была недолгой.       – Да. – Одно короткое слово, и второй человек сконцентрировал нужный объем чакры в правильной форме и направлении, призывая неведомое существо, которое в большей степени походило на костлявый, небрежно высеченный образ человека, однако формы его были слишком нескладны, а на лице красовалась изуродованная маска. – Донеси до лидера этот сверток. Сообщи, что цель была благополучно доставлена. – После этих слов неведомое существо быстро отправилось вглубь леса, оставляя двух неизвестных личностей одних, впрочем, долго они не остались без внимания, ибо шиноби из Кумогакуре уже приближались к ним, раскрывая свое местонахождение. Без особых усилий шиноби великой деревни убили своих же товарищей, которые когда-то воевали с ними на одном поле боя, однако время ушло вспять, а прежде знакомые и друзья предали Райкаге, следуя за некогда врагом своим, а теперь лидером и Богом. Шиноби столь великой деревни не понимали предателей. Что же могло побудить их на такой опрометчивый поступок? Ответа как такового не находилось. Таких людей было довольно много, но их мотивы оставались в укромной тени собственного сознания. А может, это было безумием? Сошедшие с ума шиноби, потерявшие любимых и не желавшие принять смерть, обернулись против своих же? Или же обычное воздействие на разум? Все эти вопросы оставались без внимания, и люди подчас даже не задумывались о том, каковы мотивы, а просто одним движением куная убивали врагов. Убивали, но убивали с целью сохранить мир, который отвоевали своими же руками и кровью верных товарищей.

* * *

      – Хокаге-сама, прибыла информация от Райкаге-доно. Двое нукенинов-лазутчиков были уничтожены на территории Кумо. Наш спецотряд уже прибыл, однако при наблюдении ничего найдено не было. Видимо, лазутчики уже успели передать информацию, либо уничтожили её на месте, – в кабинете неожиданно оказался один из посланцев Хокаге с довольно недобрыми вестями, впрочем, сама Цунаде была сейчас занята немного другими вещами: женщина с прекрасной внешностью пыталась утихомирить непоседливого блондина, который никак не мог смириться с тем фактом, что перед ним сидел сам Четвертый воплоти - живой и невредимый.       – Хорошо. Я отправлю Шизуне, дабы она смогла помочь делу, а сейчас прошу не отвлекать меня. – Годайме качнула головой, после чего дверь захлопнулась, и снова повисла гнетущая тишина, так как новость, дошедшая до неё, не слишком обрадовала светловолосую куноичи; теперь дело принимало серьёзный оборот, а это вело к довольно плохим последствиям.       – Итак. – Женщина переводила взгляд от одного молодого блондина с непроницаемым выражением лица, на второго, который был слегка растрепан и взбалмошен. – Наруто. Минато. Довольно скверная выходит картина, не находите? Данная ситуация вышла из-под контроля сугубо по моей вине, однако ничего уже не исправить, и ты, Наруто, к моему сожалению, все же столкнулся с Минато. Как ты уже понял, это не какое-то Гендзюцу или же уловки. Перед тобой действительно находится Четвертый, но данная информация конфиденциальна, и, как ты понимаешь, никто не должен знать о Намикадзе. Конечно, из-за всего случившегося, старейшины с меня шкуру сдерут за то, что я позволила всему этому случиться, но рано или поздно вы бы столкнулись, да и скрывать от тебя правду я не считала правильным. Какаши, как ученик Минато, должен был присматривать за ним, но у него это, увы, не вышло, – женщина укоризненно взглянула на копирующего ниндзя, после чего вновь перевела взгляд на молодого героя данной деревни. – Так что, исходя из всего, я хочу доверить тебе Намикадзе. Сейчас слишком прискорбное положение, и если о Минато узнают нукенины, то попытаются во что бы то ни стало убить его, и ты это хорошо понимаешь. Следовательно, ты, как самый сильный шиноби, просто обязан защищать Четвёртого ценой своей жизни. Да, именно так мы и поступим! – вдруг Хокаге неожиданно вскочила с кресла, хлопая в ладоши, как бы в преддверии чего-то грандиозного. – С этого момента я поручаю Минато тебе!       – Бабуля, я ни за что в жизни не буду оберегать этого самозванца! – окончательный вердикт, вынесенный Цунаде, не слишком-то и понравился Узумаки, отчего парнишка подлетел к столу Пятой, ударяя по нему кулаками, после чего тыкая пальцем в Йондайме. – Это ерунда, даттебайо! В жизни такому не бывать, тебайо!       – Наруто! Это приказ, и ты не в праве его ослушиваться! Тебе всё ясно? – Ирьёнин медленно приблизилась к юноше, хватая его за ворот куртки и приблизив к своему лицу. – И только посмей ослушаться моего приказа. Это твоя миссия. Провалишь её - не быть тебе Хокаге, понятно? – Тихо, едва слышно, но с чёткой опаской прошептала женщина, после чего её лицо озарила довольно добродушная улыбка, и женщина отпустила мальца. – Ну, можешь начинать прямо сейчас.       – Ксо, даттебайо, – недовольно пробубнил молодой шиноби, после чего бросил гневный взгляд на Намикадзе, давая знак следовать за ним. Громкий хлопок двери, и внучка Первого осталась в облюбованном кабинете с джонином, которому Сенджу решила отдать важное задание, непосредственно связанное со всем случившимся.       – Какаши, останься. У меня и для тебя есть задание, – женщина тяжело вздохнула, и, порывшись в огромной кипе бумаг, которую ей недавно принесла Шизуне, выудила оттуда одну светлую папочку. – Я знаю, что тебе можно доверить это, в конце концов, сейчас все шиноби заняты, и рабочих рук не так много. Поручать кому-то столь важную миссию я не хочу, однако все, что ты узнаешь, должно остаться лишь между нами и в этом самом кабинете. Ясно?       – Конечно, Хокаге-сама, – качнув головой, мужчина аккуратно взял небольшую папку, просматривая поочередно каждый лист, удивляясь все больше тому, что было указано здесь. Не слишком углубленно изучив материал, он уже внимательно слушал Пятую.       – Итак, на территории Кумо были пойманы ниндзя-лазутчики. Один из этих нукенинов имел протектор деревни Скрытой в Облаках, ну а другой не имел протектора и принадлежал к кочевникам, которые давно вымерли. Я бы могла проигнорировать этот момент, но не в такой ситуации, когда в деревне неожиданно появился Четвертый.       – Хокаге-сама, что именно от меня требуется? – заметив, как после произнесенных слов изменилось лицо Годайме, чуть осторожно поинтересовался джонин.       – Эй дал разрешение на вмешательство в произошедшее недавно, так как это переплетается с нами. Так что с тобой отправится команда, состоящая из Шикамару, Сая и Ино – она хорошо послужит вам в медицинском вопросе. Шикамару, как нельзя кстати, недавно побывал в архиве Конохи и достал для меня кое-какие исследования по поводу шиноби-кочевников. Так что будет хорошо, если вы поработаете вместе. Все остальное ты получишь непосредственно от Нары, и уж не подведи меня, Какаши. Это важное задание.       – Хокаге-сама, Вы уверены, что доверить Минато-сенсея Наруто было хорошей идеей? – неожиданно задал вопрос копирующий ниндзя, оглядывая женщину снисходительным взглядом.       – Я уверена, Какаши. Наруто должен побыть со своим отцом столько, сколько сможет, а позже мы придумаем, как вернуть его обратно, если это вообще в наших силах, – Цунаде тяжело вздохнула, опуская взгляд, и в своей обычной манере прикусывая ноготок большого пальца. Она в свои слова не верила, как, собственно, и стоящий перед ней собеседник. Впрочем, попытать судьбу все же стоило, посему женщина встряхнула весь архив Конохи, считая нужным залезть в самые глубины истории родной деревни. Подобный случай мог и не быть во времена расцвета Конохагакуре, однако, возможно, кто-то все же изучал что-то похожее. Иначе как мог Минато явиться в это время?       – Ах, да, Какаши, ещё одна просьба. Когда будешь на миссии, найди для меня это, – златовласая особа протянула маленький сверток бумаги, на котором аккуратным почерком было высечено лишь одно слово. Мужчина, не задавая лишних вопросов, коротко кивнул, после чего быстро покинул кабинет, отправляясь на задание. Хатаке волновался, и причин было более чем предостаточно. Одно волнующее событие, произошедшее не так недавно, уже выводило копирующего ниндзя из себя, а волнение за своего лучшего ученика не давало забыться. Наруто, конечно, уже был не таким сорванцом, как ранее, но характер оставлял желать лучшего, и Какаши это понимал, как никто другой. Узумаки гнался за одной мечтой, и та была отнюдь не великий пост Хокаге – Саске. Он гнался за другом, след которого исчез настолько давно, что поиски были просто бесполезны. Окунулся ли он дальше во тьму, присоединился ли к нукенинам, или же просто бороздит по свету, желая найти ответы на свои вопросы – кто вообще мог поведать правду? Никто. Но Наруто знал, что друга своего вернуть сможет, только вот, как же воплотить эту мечту в реальность, если сейчас была проблема куда хуже? Назревала новая война, и кто знает, возможно, в этот раз враг будет сильнее, опаснее, могущественнее.

* * *

      – Ерунда! Это точно ерунда, – не переставая бубнить себе под нос одно и то же слово, Узумаки не обращал никакого внимания на спутника, шедшего позади него. Впрочем, и Минато позволил себе на некоторое время глубоко окунуться в собственные мысли, которые он в последнее время часто откладывал на потом. Ему хотелось подумать о многом, собственно, как и человеку, идущему неподалеку. В то время, пока они преодолевали небольшой путь от резиденции до его дома, Наруто распирало возмущение, будто раздирая его на кусочки. Сознание украдкой шептало, что стоило бы Наруто просто бросить это несмышлёное дело и отправиться восвояси по своим делам, однако это было для него противоестественно: идти против слова Хокаге было равносильно предательству, оттого приходилось в который раз прикусывать язык. Замечание делал себе так же безотчетно, словно продумывая в голове любой выход как бы сбежать, как бы избавиться от самозванца, но в итоге все идеи канули в нерешительности юноши. Хотелось завыть. Громко, чтобы каждый услышал; у него была цель, такая близкая и в тоже время такая далекая. Не так давно он наконец-то вышел на своего друга. Появилась та самая едва заметная ниточка, которую он так долго искал. Саске – это была главная цель Узумаки, а потому некогда было нянчиться с кем-то, кто для него являлся лишь самозванцем, и не более. Однако снова до крови искусанные губы, а пальцы крепко сжаты в кулак до такой степени, что костяшки белели. – Ерунда! – снова послышался тихий скрежет зубов, а озлобленный чунин на пятках развернулся лицом к Минато и, бросив довольно жуткий взгляд, снова повернулся, продолжая мямлить что-то несуразное.       – Двадцать один.       – Ерунда!       – Двадцать два.       – Ерунда!       – Двадцать три.       – Что еще за двадцать три, даттебайо? – не выдержав довольно спокойного голоса Намикадзе, вновь развернувшись, блондин подлетел к нему вплотную, сцепляясь с ним взглядом. Выражение лица парнишки позволяло Минато читать его, как открытую книгу: было ясно, что он испытывал злость, а также недоумение и желание знать ответы на свои вопросы.       – Ты сказал слово ерунда двадцать три раза. Что-то еще? – слегка улыбнувшись, Четвертый в привычной для него манере прикрыл глаза, наклоняя голову чуть набок, пытаясь не замечать этого пронзительного взгляда голубых глаз, что по неведомой ему причине слишком пленяли его.       – Что? – чуть отступая назад, ошарашенно посмотрел Наруто, пытаясь унять некую дрожь в руках, но, так и не сумев совладать со своими эмоциями, просто заехал Минато по лицу, быстро ретируясь прочь.       – Что встал, пошевеливайся! Минато ощущал некое непонимание своих собственных чувств: будь это другой человек, он бы ответил ему не меньшей взаимностью, а припечатанное к дереву лицо оставило бы красивый отпечаток на древесной коре, но это был Наруто, и почему-то Минато не мог ответить на удар. Он лишь тихо усмехнулся в кулак, чувствуя при этом нечто родное.       – У тебя довольно взрывной характер, – прикладывая ладонь к тому месту, где еще недавно прошелся кулак Узумаки, по-доброму произнес Намикадзе, вспоминая образ Кушины, что, скорее всего, сейчас очень волнуется за него. – Ты напоминаешь мне одного хорошего человека.       – Да? И кого же? – злобно фыркнув, поинтересовался Наруто, хотя сам он даже не считал нужным знать такую редкостную мелочь. Он не верил, не хотел и не мог поверить, что это его отец, которым он всегда гордился и которого так хотел превзойти. Глупости, проделки судьбы или игра воображения? Узумаки остановился, словно чувствуя, как сердце неприятно ноет. Повернувшись, он взглянул на Минато, который, подняв голову, оглядывал скалу Хокаге, где четко было вычерчено его лицо под четвертым номером. Он много раз, еще юнцом, мечтал, чтобы и его монумент был на этой огромной скале, а теперь он смотрит ввысь, и наблюдает то, о чем так желал. Чего так хотел и к чему так рьяно стремился, преодолевая все невзгоды и преграды, не без помощи одной довольно волевой, с безбашенным и просто невыносимым характером, но прекрасной особы. Кушина. Они были в одной деревне, они дышали одним воздухом Скрытого Листа, они смотрели всё на тот же родной небосвод, покрытый белой скатертью из звезд, только вот были так далеки друг от друга. Их разделяло не расстояние, а время, которое непреодолимой нитью продолжало свой путь. Свет от уличного фонаря безлико освещал неброский силуэт парня, очерчивая расплывчато его тонкую фигуру. Свет то гас, то снова сиял яркими лучами, освещая небольшую тропинку. Под льющимся от фонаря светом кружили хаотично маленькие светлячки, норовя подняться все выше. На мгновение Наруто загляделся на светловолосого шиноби, который, вскинув голову вверх, смотрел на мир из-под темных, полуопущенных ресниц, пленяя этот небосвод своими изумрудно-синими глазами, которые были чистыми, словно топаз. Рука блондина дрогнула, а сердце бешено заколотилось, отчего Узумаки нервно повернулся в сторону, шествуя прочь, пытаясь забыть всю представшую перед ним картину. А сердце – предатель. А чувства бушуют.       – Не отставай, даттебайо! – громко воскликнул парнишка и прибавил шаг, оглядываясь, дабы не потерять цель из виду. Минато качнул головой и, мимолетно улыбнувшись, нагнал блондина, после чего молча пошел вровень с ним, опуская голову, как бы задумываясь. Его взгляд блуждал то по Узумаки, чье лицо явно выражало недовольство, то снова возвращаясь на небо, где виднелись маленькие пятна, покрывавшие темное полотно.       – Расскажешь мне о деревне побольше? – бросив вопросительный взгляд, улыбнулся Минато, не переставая оглядывать маленькие улочки новой деревни, запоминая дорогу, по которой они добирались до дома чунина.       – Хах, посмотрим, – надменно взглянув на Намикадзе, с усмешкой в голосе произнес Наруто, в душе ликуя от столь приятного вопроса. Рассказать есть о чем, и в основном повествование будет вести о себе.       – Наверное, многое произошло за столько времени. Колоссальные изменения Конохи, новые герои и старые, покинувшие. Интересно, и в то же время страшно узнать то, чего не хотелось бы, – с грустью в голосе проговорил Минато, припоминая Третьего, который, видимо, уже покинул этот грешный, пропитанный ненавистью мир. Но как он погиб, и не была ли его смерть напрасной? Много вопросов, а ответить на них могло это взбалмошное чудо, шедшее рядом с ним. Пройдя еще пару переулков, молодые люди дошли до трехэтажного дома, где обитал Наруто. Поднявшись на самый верхний этаж, Минато, неловко потоптавшись на пороге, не решался зайти внутрь, считая, что пригласить его должен был, соответственно, хозяин скромных апартаментов. Узумаки же, напротив, на всю распахнув дверь, вальяжно зашел внутрь и, небрежно бросив обувь в коридоре, прошел в комнату, где устало упал на кровать, оглядывая скучный потолок своей квартиры. Не услышав посторонних шагов, блондин выглянул из дверного проема и, бросив удивлённый взгляд на Намикадзе, вскинул светлую бровь вверх.       – А ты чего стоишь-то? Или тебе особое приглашение нужно?       – Нужно.       – Вот же проблемный, – почесав затылок, Узумаки тяжело вздохнул и, махнув рукой в пригласительном жесте, пропустил нового соседа в квартиру, закрывая за ним дверь.       – Какая маленькая, но уютная, – рассматривая весь декор и вещи, находившиеся в комнате, тихо произнес Минато, однако голубоглазый парнишка его очень хорошо расслышал, и на лице его расползлась довольная улыбка. Комплимент, как-никак. – Но бардак полнейший. Ты хоть иногда прибираешься, или тебе так удобнее? – И вот тут бровь Наруто нервно дернулась, а глаза хитро сузились. Это вызов или оскорбление?       – Если не нравится что-то, то можешь проваливать на все четыре стороны, а бабуле скажу, что сам свалил, – грубо процедил джинчуурики, брезгливо смотря на своего собеседника, который мириться с царившим здесь вечно бардаком не хотел, как и уходить отсюда. Некуда было, а так, может, и послушал бы совет своего новоявленного товарища.       – Не нравится. Ушел бы, будь такая возможность, а так я останусь здесь, а ты должен убрать все это.       – Чего?! Да ты совсем… Даттебайо! – подлетев к блондину, Наруто вцепился мертвой хваткой в воротник темной кофты, метая молнии в Минато, который сейчас старался как можно вежливее указать юноше на его небрежность относительно своей обители. Блондин старательно пытался натянуть подобие улыбки, и у него это весьма удачно получалось, однако глаза явно выражали всю степень его недовольства. Сильно схватив руки, державшие его, Намикадзе вывернул их, освобождаясь от хватки Наруто, и перебросив его через плечо, повалил на пол, нависая над ним. Внимательно оглядывая свою жертву, надменно произнес Минато:       – Не стоит поступать так безрассудно, тем более, если не знаешь, какова сила противника и чему равны твои шансы на победу. Лишний раз не разбрасывайся силенками и ведомым быть не стоит. Твои эмоции берут над тобой верх. Будь мы на поле боя, ты бы погиб от моей руки за одну только секунду. – Этот взгляд, он словно прожигал, заставлял слушаться и подчиняться – холодный, расчетливый – эти, еще мгновение назад, добрые и лучистые глаза мигом сменились неприкрытой ничем яростью, и по телу джинчуурики прошлась заметная дрожь. Он видел такой взгляд однажды – он помнил это достаточно хорошо, и сейчас ему вновь приходилось испытывать это снова. Наруто внимательно смотрел на шиноби из прошлого, пытаясь сфокусировать взгляд на очертаниях его лица – приглядывался, изучал, пытался выявить слабости, но как таковые не находил. Минато выжидающе посматривал на лежащего под ним парня, дожидаясь, пока тот вымолвит хоть слово. Он не хотел его пугать или же доставлять неудобство, тем более, что на последующее время он его гость, однако неприемлемое поведение или же характер - кто мог понять Минато, если не он сам, а тот как раз-таки и не понимал своего поведения, и что побудило его напугать мальчишку.       – Извини, – тихо проговорил Узумаки, после довольно долгого молчания. Он, наверное, и сам не понял, что произошло, но некоторые факты все же отложились у него в голове, давая четкую картину всего происходящего. Или же враг, или же отец? Немыслимое разделение мнения по всему поводу, но Наруто мог сейчас только удивляться. Узумаки успел. Успел на долю секунды почувствовать это. То неизвестное и едва знакомое чувство, тем не менее, всецело напоминавшее ему чем-то родного отца. Может ли быть такое? «Наруто, очнись!» – громкий и властный голос демона раздался в голове блондина, отчего тот сразу встрепенулся, и уже чуть менее ошарашенно смотря на своего гостя.       – Нет. Ничего страшного, это ты меня извини. Я не должен был… – Но закончить свою речь Намикадзе было не суждено, так как Узумаки заерзал, намекая тем самым, что хотел бы как можно скорее подняться, и, очнувшись, Минато приподнялся, крепко хватая светловолосого юношу за руку, увлекая его за собой.       – Я достану для тебя футон. Одежду сейчас принесу, в остальном сам разберешься, – махнув рукой, Наруто исчез из поля зрения Минато и, притащив в комнату матрац, постелил его возле своей кровати. К сожалению, обитель героя деревни была слишком маловата для двоих проживающих, однако теперь Наруто понимал, что придётся как-то ютиться с дружелюбным приятелем. Осмотревшись и тяжело вздохнув, он вытащил из шкафчика запасную одежду и протянул её блондину. Улыбнувшись, чунин покинул комнату, направляясь в ванную. Крепко держа в руках данную Намикадзе одежду, тот оглядел её, подметив явную любовь юноши к ярким цветам, по большей части желтого или же оранжевого. «Как Кушина любит» – улыбнувшись краешком губ, Минато поднес одежду к носу, вдыхая свежий запах вещей. «И запах её, словно я вернулся обратно» - и снова улыбка, но на этот раз печальная. Слишком все родное, слишком знакомое – болезненно сердце сжимается. Даже сильные люди могут страдать. Даже сильным людям порой свойственно чувствовать боль. Как только юноша закончил водные процедуры, выходя из маленькой ванной, Наруто застал Минато уже более сонного, а значит, было время подумать. Выключив свет в комнате, чем позволил тьме проникнуть в эту уютную обитель, Узумаки удобно примостился на кровати, укладывая руки за голову. Очи его, голубые, всецело были направлены в потолок, который он с неким пренебрежительным интересом тщательно изучал, бродя в своих собственных мыслях. « – Курама, ты ведь прежде знал моего отца. Как-никак, ты делил с ним свою вторую часть. Может, подскажешь мне?». « – Это нелогично. То, что он появился в этом мире - нелогично, но я не буду отрицать тот факт, что это он». « – Значит, ты хочешь сказать, что это мой отец? Курама, говори чуть проще – загадки твои некстати». « – А ты не заметил кое-чего отличительного в этом человеке, когда бился с ним один на один сегодня?». Наруто осторожно приподнялся на кровати, взглянув на Минато, но увидев умиротворенное и, кстати, довольно милое, как показалось самому блондину, лицо, то пожал плечами, снова укладываясь в прежнюю позу. « – Что конкретно я должен был заметить? Ну не говори ты загадками, давай прямо, даттебайо!». « – Ты неисправим, Наруто. Его стиль боя, техники, которые он выполнял, когда ты нападал на него. Неужели было незаметно, какое оружие он использовал, и почему так быстро перемещался, хотя по скорости ты обходил его многократно? Я бился с твоим отцом, я видел его в действии и знаю, что не зря этому человеку дали прозвище «Желтая молния Конохи». Человек он уникальный, быстрый, в бою хладнокровный, расчетливый и очень сильный. Он мог вспороть тебе глотку, даже глазом не моргнув, не заметил?» – подметил находчивый биджу, пытаясь также донести свою мысль до джинчуурики, который славился особой недальновидностью. Впрочем, Узумаки суть уловить кое-как смог, только этого было мало. « – Я не заметил, но спасибо, что сказал». « – Ох, он был прав. Ты слишком ведомый, твои эмоции берут над тобой верх, и ты порой даже не замечаешь, что вокруг творится. Так ведь и с Саске было» – разглагольствуя, Курама и не заметил, как притронулся к слишком больной теме, касаемо Наруто, однако тот с равнодушным спокойствием принял этот факт и был в некой мере солидарен с товарищем. Протяжно вздохнув, блондин повернулся набок, уже со вниманием разглядывая своего нежданного гостя. Бросив Кураме лишь последнее «разберусь», тот попытался как-то все же разобраться, однако толком ничего не выходило, и Наруто просто закрыл свои глаза, погружаясь в долгий и сладкий сон, не подозревая, что именно сегодня, как только стрелки часов перевалили за двенадцать, наступили его самые тяжелые времена.

***

      Стоя на краю пропасти, мужчина внимательно оглядывал горизонт, где так стремительно исчезала бесподобная ночь, а на место ей торопливо наступало безмятежное утро, обещавшее быть теплым и лучистым. Еще не восставшее из пепла солнце озаряло все вокруг багровыми лучами, являя собой еще не пролившуюся кровь – безмятежное небо сулило смерть, небрежно, однако именно так, именно она была предвестницей бури неминуемой. Мужчина откинул капюшон в сторону, поддаваясь ветру, что так бесцеремонно опалял лицо прохладным дуновением, и шумно вздохнув, оглядел рядом стоящую девушку, что, казалось, была сейчас мертвой – слишком бледна была её кожа. Её волосы беспощадно трепал тревожный ветер, ресницы слегка подрагивали – она дожидалась приказа, но также незаметно наслаждалась этим тихим, уже пробудившимся утром. Свет ей удавалось видеть не так часто, особенно незабываемый восход.       – Нам пора, – окинув свою спутницу снисходительным взглядом, незнакомец развернулся корпусом навстречу тьме, таившейся внизу, и, сделав шаг вперед, пал в глубокую пропасть. Девушка, медленно открыв глаза, окинула последний раз прекрасный багрянец, что сладко притаился за горизонтом, и устало вздохнув, повторила движения своего спутника, окунаясь в ту же всепоглощающую пустоту, бушующую на дне этого места. От Автора: Ребята, прошу Вас, ну оставляйте свои отзывы. Очень хочется знать Ваше мнение по поводу работы; может быть, есть какие-нибудь замечания или же наоборот))