Четвёртый вариант

Перекинув сумку через плечо, я на негнущихся ногах выползла на крыльцо кафе и с надеждой осмотрелась — м-да, пусто. Зябко поёжившись, я застегнула толстовку и уже хотела пойти к остановке, как сзади меня грубо толкнули, тут же рассыпавшись в извинениях. — Ничего страшного, — пробубнила я, покосившись на смутно знакомого парня. — Минхёк, ты уже пьян, что ли? — раздалось ворчание Кёна, вылезшего из припаркованной у входа машины. — Давай сюда грузи! Парень виновато пожал плечами и, поудобнее перехватив в руках ящик с пивом, аккуратно уложил его в багажник. Ну, конечно, это же ещё один красавчик из их компании! Жаль, мы с ним даже и не общались толком… Кажется, это про него говорил Кён, что его недавно бросила девушка? — Я тебя точно не ушиб? — подошёл ко мне новый знакомый, мило хлопая ресничками. — Всё в порядке, — успокоила я его, махнув рукой. Нужно было ехать на вокзал, чтобы успеть на последний поезд, а я, вместо этого, по-прежнему мялась на крыльце, будто ждала чего-то. — Ты с нами, что ли? — уточнил Кён, выразительно взглянув на дорожную сумку в моих руках. Я уже хотела рассказать о том, что еду к маме на эти выходные, как настороженно замерла, переваривая только что услышанный вопрос. — А вы куда? — наконец выдала я, склонив набок голову. — Ну ты даёшь… На помолвку Юквона и Се Гён! Вместе же пригласительные получали, — фыркнул Кён, похлопав себя по карманам. — Минхёк, я кажется забыл телефон. Посмотри в подсобке! Пока брюнет умчался выполнять просьбу друга, я напряжённо размышляла над представившейся возможностью, взвешивая все «за» и «против». Не очень-то хотелось видеть счастливого принца и его невесту, но с другой стороны мне бы хотелось увидеть ещё кое-кого… — А там все будут? — осторожно поинтересовалась я, кусая губы. — Ну, наши все, — рассеянно ответил Кён. Прибежавший Минхёк сунул другу мобильник и залез в автомобиль. Обойдя машину, рыжеволосый распахнул дверцу и ещё раз кивнул мне, словно спрашивая моё окончательное решение. — Да! — торопливо ответила я и, пока не передумала, запрыгнула в салон. Удобно расположившись на заднем сиденье, я сидела, высунувшись в окно и разглядывала мелькающие по обочинам фонари. Минхёк и Кён негромко переговаривались и смеялись, кивая головами в такт музыке, льющейся из динамиков. В кармане завибрировал телефон, заставляя меня встрепенуться и с испугом взглянуть на определитель. — Пожалуйста, потише! — взмолилась я, прижав к губам указательный палец. — Да, мама? Парни притихли и выразительно взглянули на меня, пока я, склонившись в три погибели, зажимала трубку, опасаясь посторонних звуков. — Мам, я не смогу приехать! Очень много задали, так что буду все выходные учить философию! — вдохновенно врала я, стараясь придать голосу больше уверенности. Терпеливо выслушав мамины причитания и ещё раз извинившись, я уже хотела отключиться, как Кён перегнулся через сиденье и громко закричал: «Санни, детка, ты скоро? Мне холодно одному!» Округлив глаза, я отвесила затрещину этому ржущему идиоту и, торопливо попрощавшись, сбросила звонок. — Кён, ты что делаешь?! — завопила я, трясясь от злости. — Мама же меня убьёт! — Она из тебя монахиню собралась делать? — скривился рыжеволосый, уверенно выкручивая руль. — К тому же, стыдно должно быть тебе — едешь бухать, развратничать и веселиться, а маме говоришь, что будешь учиться! Фу! Вспыхнув, я надулась и опустила голову, всем видом показывая, что не желаю продолжать столь неприятный разговор. Зато оживившийся Минхёк попросил Кёна притормозить, тыча пальцем в сторону типа, мнущегося на обочине. Автомобиль плавно остановился, и через мгновение на сиденье рядом со мной плюхнулся Пио. Увидев меня, он тут же стёр с лица улыбку и надул губы, молча пожав руки парней. — Я из-за этой истерички даже забыл, что мы должны были тебя подобрать по дороге, — засмеялся Кён, вновь заводя мотор. — Сам кретин! — прошипела я, успев сто раз пожалеть о том, что вообще согласилась на эту поездку. Не вслушиваясь в разговор парней, я рассеянно смотрела в окно, с тоской замечая, что мы всё дальше отдаляемся от Сеула. Выехав на пригородное шоссе, все тут же затихли, молча глядя на дорогу и мелькающие по сторонам машины. Где-то за моей спиной звенели бутылки, будто намекая на грядущую попойку. Давненько я уже не была на подобных мероприятиях, последний раз ходила на новогоднюю вечеринку, вместе с Кариной. Правда, она забыла о моём существовании минут через сорок, и всю ночь я провела в компании бокала вина и толстой веснушчатой девчонки, которую никто не приглашал танцевать. Странно, но меня тоже никогда не приглашают, хотя я не полная и веснушек у меня отродясь не было… — Вы поссорились с Зико? — Кён нарушил тишину, покосившись в мою сторону. — Нет, — отрезала я, вспомнив причину головной боли и душевных терзаний. — Оно и заметно — то вечно рядом крутился, а теперь уже столько дней не видно, не слышно, — хохотнул парень, покачав головой. — Вы встречаетесь с Зико? — удивлённо протянул Минхёк, устав распутывать наушники. — Нет! — тут же открестилась я, решив немного разъяснить ситуацию. — Просто мы… общались какое-то время, а теперь Зико меня игнорирует. — Ты ему надоела, — равнодушно заявил Кён, вновь вызвав во мне бурное желание открутить его рыжеволосую голову. — К тому же, готов поспорить, что он до сих пор сохнет по Джинни. — А Зои приедет? — робко вставил Пио, с остервенением протирая платком стёкла очков. — Если и приедет, то с Зико, а с ним я не созванивался, — зевнул Кён, размяв шею. — Кстати, Санни, может, поможешь нашему общему другу? Бедняга истерзался весь, узнай у Зои, что она о нём думает, а то ведь эта тягомотина никогда сам не решится! — Кён! — Щёки Пио залила краска, и он смущённо отвернулся, водрузив очки обратно на нос. Прежде чем подумать, я взяла его за руку и легонько сжала, заставляя повернуться и посмотреть на меня. — Если хочешь, я спрошу, — шепнула я, с нежностью глядя на этого взрослого мужчину с глазами и сердцем ребёнка. Немного подумав, Пио пожал плечами и резко отвернулся, но я успела заметить, как уголки его губ потянулись вверх. Не выдержав, я пихнула его локтём, еле сдерживая улыбку. Пио толкнул меня в ответ, и я с грохотом впечаталась в дверцу, судя по воплям Кёна, почти оставив на ней вмятину. Спохватившийся Пио принялся извиняться и осматривать мою руку на предмет повреждений, а я почувствовала себя самой счастливой лишь от одной мысли, что он на меня больше не обижается.