Лети душа моя не спеша...

Я не люблю себя, когда я трушу, Обидно мне, когда невинных бьют, Я не люблю, когда мне лезут в душу, Тем более, когда в неё плюют... Высоцкий

      Тело пробивает невыносимая дрожь и я готова заорать, что есть мочи, просто от того, что не знаю больше, что ещё могу сделать. Ну, что же.. Даже если меня отправят на тот свет, я смогу со спокойной душей ответить, что сделала всё и даже больше.       Дёргаюсь вперёд для очередной неудачной попытки побега, но на пыльной земле нога уезжает и падаю на колени. Меня перехватывают и крепко сжимают, закрывая рукой рот. Тихий шёпот: — Это ты — Алиса? — на моём лице играют эмоции, которые сложно перечислить. Много. Огромное множество. Самых разных... Перепугано киваю головой и человек, который сзади, ни на секунду не отпустив меня, быстро и маневренно поднимается, тащит к машине. В ужасе не успеваю сообразить, что авто весьма сильно напоминает мне чьё-то..       Знакомое действо: быстрый шаг, крепкая хватка, открывается дверь заднего сидения и тебя туда кидают. Не в силах поднять глаза, не в силах закричать, не в силах думать... Но должна, нельзя столько раз давать заднюю, непростительно много раз. Рядом кто-то сидит и этот кто-то упорно молчит. Боюсь. Не хочу. Не могу. Надо. Взгляд медленно ползёт вверх, открывая предо мной, нить за нитью, вид. Шумно и облегчённо выдыхаю. — Михаил Андреевич?! — вырвалось у меня и голова обессиленно падает на руки. — Тот самый. А если повернёшь головку в сторону, Свиридова, то увидишь другого знакомого тебе человека. — Я... Миш... А... Вы сразу ко мне? — О, уже на "ты"? Сильный же у тебя шок, — высказался математик, прибавляя скорости. — Что именно ты хочешь знать?       Я замолкла. Даже раздался едва слышный характерный звук резко смыкающихся зубов. Глаза налились слезами, губы начали невыносимо дрожать, дыхание прерывалось, не давая дышать. — Тигр, успокой её, — отдал короткий приказ Хантер. — Миша.. Ки.. Кирилл, — еле выдавила я, ещё сдерживая поток горячих солёных слёз. — Он жив? Вы ведь ездили к нему? Ответь мне, они же не убили его? — Ты о чём? — удивлённо, но сдержано спрашивает киллер. Рот непроизвольно открывается и к нему взметается ладонь, прикрывая. Глаза судорожно закрываются, из носа вырывается короткими быстрыми порциями воздух, подводя меня к грани настоящей истерики. Значит — не нашли? Даже не знают? — Прекрати истерику. Успокойся, Алиса, слышишь? — раздаётся в глубине сознания тихий, но довольно низкий голос Макара. — Михаил Андреевич, дать бы вам по морде за такие неточные сведения. — Я ничего не сказал. — Здесь и без слов всё ясно, — тут блондин развернулся ко мне и усиленно тряхнул меня за плечи. — Алиса! Не плачь, даже не смей! Не из-за чего плакать, понимаешь? Хорошо всё с ним, слышишь меня? — Я успокоюсь, дай пару минут. Но... С ним.. правда всё хорошо? Он живой? — уточняю я, теряясь в пространстве. Тело начал пробивать озноб, а тепло в машине лишь вызывает неприятное покалывание на коже. — Правда. Он так рвался тебя спасать, что Алекс пришлось орать на него, чтоб он сидел смирно и предоставил всё нам. Ну, у него любимая машина разбита, из-под носа похитили того, за кого он, вроде как, ответственен, да ещё и сам он пострадал и не был в состоянии даже что-то сделать. Короче, представить, в каком он бешенстве — легко, — ответил Макар. На его слова я, мягко говоря, мало отреагировала. — Алиса. Приди в себя! — рыкнул учитель, кидая на меня беспокойные взгляды через зеркало заднего вида. — Когда я его видела, у него лицо было в крови, он не дышал. Вы оба. Макар, Миша. Вы меня не обманываете? — серьёзно спросила я, забывая о том, кто они и сколь мало с ними знакома, забывая даже о том, что ещё пару минут назад услышала ответ на свой вопрос. — Да, надо оно нам? Если бы что-то случилось, ты бы и не узнала. Нормально всё. Но он действительно в ярости. Мы не знаем, какие решения он способен принять в данный момент, — размерено произносит Тигр. Мои руки проскальзывают в волосы, впиваясь кончиками пальцев в кожу головы. Постепенно приходит спокойствие и отрешённость. Закрываю глаза. Шумно выдыхаю. Откидываюсь на спинку сидения. Раздаётся неприятное гудение, по видимому, мобильника. В такой ситуации очень действует на нервы. Хантер кинул на свой телефон взгляд и переключил звонок на блютуз-гарнитуру. — Да. Да, милая. Давай. Кирилл, всё в порядке. Мы забрали её и едем домой, проблем даже не возникло. Она сама сумела сбежать, как — ещё не знаем. Скала уладил проблемы с машиной? Отлично. В общем, скоро будем, ждите. Дома уже обсудим остальное.       Короткий точный разговор, ни одного лишнего слова. Похоже, они профессионалы во всём, даже в таких вещах. — Свиридова, уверен, после погони у тебя остались синяки. Будем делать остановку и перематывать, или потерпишь до дома? — как-то совершенно внезапно для меня спросил Михаил Андреевич, отключая наушник. Я махнула головой в сторону и ответила: — Не надо остановок. Давайте домой, хочу подальше отсюда... — Мы уже далеко отъехали. И остановка всё равно будет. — Зачем? — испугано задаю вопрос я. — У нас номера машины замазаны грязью. Нарвёмся на ГАИ — штраф платить придётся, — медленно киваю головой, обнимаю себя руками. Хочу домой. В этот проклятый горячий душ, одеть тёплую пижаму, зарыться носом в подушку, уйти в мысли и забыться сном. Чтоб потом, наутро, было легче убедить себя, что ничего не было. По факту, ведь ничего толком не произошло? Почему тогда это глупое тело дрожит?! — Чего это Ларёмин сегодня так скромненько? Всего лишь на хюндае премиум-класса, а не на своём любимом красном лексусе, который, сука, виден из космоса? До сих пор не понимаю, как Кирилл позволил ему купить эту машину, — услышала я слегка весёлый, но саркастичный голос Тигра и машинально посмотрела на зеркало заднего вида, увидев, что за нами вплотную едет тот самый внедорожник, о котором сказал блондин. — Ну, он же у нас генеральный директор тур-фирмы, по статусу положено. — Ну, естественно. Так где его лексус? — Там же, где и твоя машина — на ремонте. И на этот раз он запчасти будет долго ждать. Так, как он любит мотаться, один чёрт знает, как эта машина ещё вообще существует, — невзначай бросил шатен, коротко засмеявшись. — Стараниями Киры, разве что. Что он туда только не напихал, чтоб все машины пахали, как звери...       В их голосах я слышала лёгкость, мимолётное веселье и теплоту. Каждое слово было сказано с добрыми намерениями, без труда чувствовалось, что речь идёт об их друге. Дальше, будто по щелчку, я отключилась от их бесед. Больше не слышала ни единого слова, хотя они говорили и говорили много.       Добрались мы до нужного нам места в секунду или же в целую вечность, мне было понять сложно. Я впялилась в одну точку и, если бы не спинка сидения, наверняка раскачивалась бы взад-вперёд. Двое мужчин что-то говорили мне, но когда поняли, что я их даже не слышу, не то что слушаю, то бросили эту затею. Им оказалось не под силу в этот момент с лёгкой руки отогнать от меня уже привычное состояние — ступор. — Алиса! — моргаю. Перед глазами открывается вид на дом, где расположена квартира, в которой меня временно приютили. Поворачиваю голову вбок и в упор смотрю на Тигра, который уже стоял на улице, и придерживал для меня дверь. — Ты предпочитаешь остаться в машине? Как хочешь, но тут опаснее. Хотя бы потому, что там, девятью этажами выше, ждёт нас злющий и самый что ни на есть настоящий Дьявол и, когда он лично придёт сюда, тебе не поздоровится. Так что, выходи.       Упоминание моего покровителя подействовало на меня чудесным образом: снова моргнув, я схватилась за сумку, которую непонятно когда успела с собой утащить, и полезла к открытой двери. Было уже около шести и от этого на улице по-вечернему, но совершенно не по-весеннему было холодно. Передёрнув плечами, поплелась за остальными. Математик что-то активно обсуждал с человеком, который до сих пор оставался для меня незнакомцем, а их речи не доходили до меня, хотя я прекрасно слышала их говор сзади. Впереди шёл Макар. Спустя ещё пару минут я вновь стояла перед дверью этой невероятной для меня квартиры, вновь в компании плохознакомых мне людей. Учитель открыл дверь и сразу до нас начали доноситься разговоры. — Вполне возможно. Но, с этим тоже придётся разобраться. Блять, найду этих сук, закопаю живьём! — рыком отдавался знакомый голос Кирилла. — Ты это уже говорил! Можешь ещё раз повторить, если легче станет. Не могу понять, что тебя раздражает больше? — незамедлительно ответила хозяйка квартиры. — Всё! И больше всего то, что я не знаю точно, кто в этом повинен. Какая из этих тварей в этот раз устроила на меня недопокушение? Вот почему я не хотел, чтоб она ездила со мной. Вот почему я не хотел, чтоб она вообще в это влезала! — Вот давай не будем! Хочешь сказать, что она первая, кто непроизвольно был втянут? Ну, ты же сам знаешь, что нет! — возмутилась Алекс. — Не первая, но они — другое! Ты сама знаешь, какими сучками они были, каждая. Как бы это не звучало, каждая, кроме Юли, заслуживала того, что в итоге получила. И сейчас, по-моему, все живут себе, припеваючи. Она — другая. И в том, что в её жизни сейчас происходит — я повинен, и, случись что с ней, это будет моя вина, и, если она умрёт, это тоже будет мой груз! И в этот раз я не отделаюсь от этой мысли! — Кира, успокойся! Пока никто не умер и не пострадал! Ты чего так нервничаешь? И вообще. Раз уж на то пошло, то, о чём ты думал, когда тащил её в свой дом? Ты не знал, кто ты? Не знал своей жизни или того, что твоя задница, как в вечном огне — проблемы как стиль жизни? Какого, блять, хера ты притащил её в свою квартиру? — Я...       Тут Римов хлопнул дверью, специально или нет — не знаю, и вмиг голоса смолкли. Первым в холл вышел Кирилл. Лицо в мелких порезах, губа разбита, лоб перетянут кольцами белого бинта, в некоторых местах уже покрасневшего. Глаза снова защипало, губы вновь дрогнули и я не устояла на месте, не смогла даже попытаться сдержать себя. Я сорвалась с места и, пробежав весь коридор, просто влетела в Дьявола, обвивая руками. — Алиса? — удивлённо спрашивает он. И, вправду, даже сама не ожидала от себя такой смелости. Именно смелости. Ведь само действие я хотела совершить очень сильно. Как бы, самой убедиться, что не увидела смерть этого человека, что эту отвратительную ошибку исправили. — Я так боялась, что тебя убили... — сорвался тихий шёпот с моих губ.       Не знаю почему, это необъяснимо, но ко мне прицепилось стойкое мнение, будто я виновата в том, что он мог лишиться жизни в этот день. Он многое хотел мне сейчас сказать, знаю. Но он промолчал. Просто стоял и молча ждал, когда у меня появится смелость снова, в этот раз, чтоб спокойно разжать руки. Через минуту лишь, будто забрав часть его спокойствия, я всё-таки отпустила шатена. Он ничего не сказал. Лишь повёл меня в спальню, дал полотенце и отправил в душ. Снова. Это уже стало странной, жуткой традицией. ***       Я сняла с головы полотенце, пока сидела на кровати в тёмной комнате. Даже не удосужилась свет включить. Я больше не знаю, чего хочу. Опять. Я так сильно хотела остаться здесь, с ними, с этими людьми, что даже не подумала о последствиях. Сейчас, когда я тесно связалась с проблемами, чувствую, как внутри меня что-то рвётся, ломается, трескается, чувствую как надрывается один нерв за другим. Страх. Страх перед чем-то. Господи, я даже не могу определиться, чего именно боюсь. Но знаю, что это не страх перед своей смертью. Я, наверно, перспективу боли буду переживать в сотни раз тяжелее, нежели неминуемую близость смерти.       Переодевшись, ещё раз прохожусь полотенцем по волосам и выхожу в коридор. Все собрались в гостиной и голоса сейчас доносились оттуда. — И что ты думаешь? — услышала я голос математика. — Я думаю, что её просто не должно быть здесь. Как я и говорил. Вы видели её реакцию, она не готова к такой жизни. — Кира, а кто был готов? Когда твой отец умер, ты был готов? Или может Мишка был готов? Или Сэм, когда приехал из Франции? Или может быть Тигр, когда вы с Росом его вытащили? Кто, скажи, кто из нас всех был готов? — в своей манере заговорила хозяйка квартиры. — Мы хотя бы понимали, во что ввязывались. — Когда она согласилась войти в группировку, она тоже уже понимала. На тот момент она уже знала. — Нихрена она не знала и нихрена не понимала! — рыкнул Дьявол. — У неё был шок! Она впервые пошла на конфликт с родителями и несколькими часами позже её едва не убили, естественно, мозги всмятку! Думаешь, она головой думала, когда давала своё согласие? — Да. Думала она головой. Да, она не думала о последствиях, но в тот момент она сказала своё мнение и приняла своё решение. Отступать больше некуда, — спокойно ответила Алекс. — Есть. Завтра же я отвожу её домой и послезавтра она вылетает в Америку. Ни днём позже. Она не останется ни в нашей грёбаной компании, ни в этом городе, ни в стране, хватит с неё приключений, — и вновь размеренный, холодный, властный, спокойный голос. Что? Домой? Да, ни за что! Лучше было бы умереть в том холодном амбаре, нежели возвращаться в тот отвратный дом! — А ты меня спросил? — жёстко спрашиваю я, отзываясь на пороге комнаты, сжимая полотенце в руке. Он не развернулся, даже позу не поменял. Как стоял спиной ко мне со спрятанными в карманах руками, с едва запрокинутой головой, так и стоит, лишь едва мышцы на спине напряглись. — Тебе бы стоило заранее предупредить, что среди вредных привычек имеется подслушивание. — Это не вредная привычка, а нелепая случайность. Но я могу сказать другое. Не хотел бы, чтоб я знала, слышала и так далее, я бы не знала и не слышала. Нечего было так открыто говорить, — холодно бросаю ему в спину. — Я сам решу, что мне делать и как, — хоть бы развернулся. Хочется взять что-то и кинуть в ту самую спину, напоминающую неприступную башню, или подойти и начать колотить кулаками в надежде выплеснуть накатившие несвойственные себе эмоции. — И за других тоже. А не мешало бы иногда слушать других. Кто дал тебе право решать, что и как мне лучше? Ты бог, что ли? — он развернулся, очень быстро, резко, кинув на меня уничтожающий взгляд. На скулах заиграли мышцы. Он был в ярости. — Собирайся. Немедленно. Как только Алекс перетянет тебе грудную клетку, я тут же отвезу тебя в твой дом и отдам на попечение родителей до тех пор, пока лично не отвезу в аэропорт и не посажу на самолёт рейсом до Нью-Йорка, — грозно отвечает он. Теперь мой черёд реагировать. Он делает шаг в мою сторону и я отпрыгиваю назад. Этот человек остановился и мимолётно его брови сошлись на переносице, выдавая удивление. — Не надо! Не смей, слышишь?! Я не поеду в тот дом, слышишь! Я не хочу туда возвращаться и не вернусь, чего бы мне это не стоило! Почему? Ответь мне, неужели я создаю тебе лишние неприятности, неужели я такая проблема для тебя? — Да, проблема! Я должен отвечать за тебя! — Так, не отвечай! Я говорила уже, что совершеннолетняя, и, куда бы я не влипла, я сама буду в этом повинна! — Ты и вправду дура. Нет, не так. Ты ребёнок. Поэтому тебе здесь не место. — И что? Что это даст? Ну, то, что ты отправишь меня в Америку? А? Если ты это делаешь только в надежде, что хоть так попытаешься спасти мою нормальную жизнь, так забудь. Её никогда не было, жизни нормальной. То, что со мной случилось за последнюю неделю никогда уже не выкинешь. Всё, эти события сыграли свою роль и больше не будет ничего, как раньше. Понимаешь ты это или нет? — одним потоком говорила я, ощущая, будто открываю какую-то истину человеку, стоящему предо мной. — И только не говори опять, что мне здесь не место, что я глупый ребёнок и что мне нужно домой к родителям. Я никуда не поеду. Просто не поеду и всё. Раз уж хочешь избавиться, отвези в центр города, а там я сама разберусь, что мне делать. И не будет больше проблемы. — И чего ты хочешь? Ты же должна понимать, головой своей неглупой, что не сможешь так жить. — А как же я смогу по-твоему жить? М? Магазины, кафе, ресторанчики по выходным, беззаботная жизнь рядом с каким-то слащавым богатеньким моральным уродом? Да? Ты считаешь, что такая жизнь для меня? — Ты слишком категорична. Всё сложится именно так, как этого хочешь ты, только стоит лишь немного поработать на своё будущее. — Как? Как всё может сложиться так, как я этого желаю, если каждое моё действие, мою мысль, мнение мне запрещают, как ты сейчас, не пытаясь даже выслушать? — уже полностью спокойным, но отчаявшимся голосом спросила я. Но... стоит ли ещё что-то доказывать? Наверно, мне и вправду тут не место. Вспомнить бы, где живёт Денис, точный адрес, тогда я смогла бы просить хотя бы это. Хотя...       Я опустила голову, прикусила нижнюю губу, а потом подняла глаза к Кириллу и обвела взглядом всех находящих в комнате: кто сидел, кто стоял, но все были в своих мыслях, думали, что-то решали. Я горько усмехнулась и развернулась к выходу. — И куда ты собралась, не хочешь сообщить случайно? — неужели в его голосе слышно раздражение? Да ну, даже не холодное безразличие и странное спокойствие? Надо же, какие краски я вношу в жизнь этого Дьявола. — В комнату. Ты же сам сказал собираться, разве нет? — ответила я в полуразвороте. — Полминуты назад ты орала, протестуя. Вот и спрашиваю, куда ты собралась? Надо же знать, куда тебя везти. — Не беспокойся. Это не твоя дилемма. Я позвоню брату и он заберёт меня. — Алиса. Девять часов вечера, — будто рукой сняло его раздражение. Интересно, а что так? — Пару минут назад тебя это не смущало.       Через десять минут сумка была собрана, а Алекс молча перематывала мне грудину, изредка спрашивая не туго ли или насколько сильно болит. По её словам, слава богу, переломов не было, но вполне могли быть трещины в рёбрах, поэтому в ближайшее время нужно обратиться к врачу. — Смотри сама. Можешь поехать к своему, а можешь позвонить мне и свожу тебя к Дымову. Это наш врач, — как-то отрешённо и опечалено говорит девушка. — Спасибо, но я сама уже как-нибудь, — улыбнувшись, отвечаю я. — Спасибо тебе за всё. И не переживай. Он прав. Мне правда не место в такой жизни. — Кто знает. Так, я закончила. Звони своему брату, чтоб мы удостоверились, что тебя действительно заберут.       Я вновь улыбнулась и потянулась за телефоном. Набрав нужный номер, жду когда услышу любимый голос. Гудки, гудки, гудки. Он не берёт трубку. И тут меня охватывает лёгкая паника. Звоню ещё. И ещё. Не берёт... Значит всё-таки домой... Выхожу с комнаты, смачиваю слюной жутко пересохшие губы и заламываю руки, пытаясь не выронить сотовый. — Ну? Денис уже едет? — осведомляется мой учитель. Я некоторое время молчу. — Он не берёт трубку, — Кирилл звучно выдыхает, поднимается с дивана и спрашивает: — Ты адрес его помнишь? Я отвезу тебя, и это не обсуждается. — В том и проблема, что не помню. Он всегда сам приезжал за мной, а на случай если надо очень срочно, он оставил мне на бумажке адрес. — А бумажка, по-видимому, дома, так? — спокойно спрашивает Дьявол. — Да...       Выражения его лица я не видела, но была уверена, что оно не изменившись, выражало мысль "Вот же бестолковая!". — Тогда поехали. Заодно возьмёшь с собой ещё вещей. Я думаю, найдётся парочка необходимых.       Я кивнула. Быстро собравшись, я со всеми попрощалась, но как-то... слегка неудачно. Вышло так, будто мы собирались за вещами и обратно. Один лишь вид этого человека полностью выдавал его мнение, что к брату я сегодня не попаду и это сбило меня с толку.       На улице, казалось, похолодало ещё больше. Я неосознанно вся сжалась, утыкаясь носом в воротник неплотной куртки. — Это чья машина? — спросила я, когда Кирилл уже завёл мотор. — Ярослава. Скалы. У меня в парке почти такая же стоит, характеристиками немного только отличается. Моя отправилась на ремонт, а другую пригнать собирались завтра. — А почему сегодня было так много людей? Из-за меня, да? — Из-за тебя, — согласился шатен. — Но в другом смысле. Знакомить тебя с ними собирался. Начинать понемногу готовить.       Я замолкла. Спрашивать что-то ещё не было ни сил, ни духу. По мере приближения к особняку, в котором провела всю сознательную жизнь, прямо пропорционально нарастал страх. Уже тогда я знала, что должно произойти...       Стоило подъехать к воротам и сказать охраннику своё имя, внутри всё настолько сжалось, что, казалось, стоит мне выйти, как я упаду на колени и начну безостановочно рыдать, что меня начнёт мутить и я потеряю сознание. И это состояние убивало.       Моя нога переступила мраморную ступеньку так же, как я переступила через себя. Я ведь обещала, что никогда больше тут не появлюсь... А что вышло на деле?       Сил придавало лишь то, что сзади шёл Дьявол. Видимо, он тоже что-то подсознательно подозревал, не могли же все мои слова пройти даром? Даже смешно как-то, хотя совершенно не весело.       Стоило мне только войти в холл, как услышала цокот каблуков, неразборчивый громкий говор, и даже слегка визг. Через пару секунд на глаза попался несущийся, подобно разъярённому быку, отец, а ещё через мгновение тяжелая рука опустилась с треском на мою щеку, от чего я значительно отшатнулась, едва устояв на ногах. Да, это выбило из головы всю дурь, если не мозги в целом. Я стояла не шевелясь, глазами впившись в одну точку. В носу запекло и слёзы застряли комком в горле. Краем глаза я увидела, как рука снова занеслась вверх, но, стоило мне зажмуриться, как ничего не произошло. Открыв глаза, с безразличием и опаской перевожу взгляд на точку перед собой. Мой недавний благодетель стоял чуть впереди, а рука его мёртвой хваткой держала руку отца, смотревшего на парня, что был в полголовы выше его, ненавидящими глазами. — Ты что творишь, щенок?! Пошёл прочь отсюда, я хочу разобраться со своей дочерью! — Оставь его, — я не дала Кириллу сказать и слова. Даже стоя сзади, я увидела, как он напрягся и, сдерживаемый невероятной силой воли, отпустил руку и отошёл на два шага в сторону. — Ну? Я пришла сюда за несколькими вещами и как только заберу их, уйду. — Только посмей! Ах ты дрянь! Маленькая неблагодарная дрянь! — заорал отец вновь заведя руку, но я вовремя сделал шаг, чтоб увернуться от очередной унизительной пощёчины. — Ты это уже говорил. Только измени в своём монологе одно слово. Маленькая. Я совершеннолетняя уже, если ты ещё помнишь, — холодно и безразлично отзываюсь я. И мне, почему-то, всё равно. Но, зря я об этом подумала. Вся моя смелость вдруг начинает быстро растворяться, и я понимаю, что весь запас протеста был израсходован на тех бугаев, на стычки с этим человеком и на первые минуты встречи с отцом. Спиной я сейчас чувствовала взгляд Дьявола. Хотелось подойти к нему, заглянуть в глаза и спросить: "Теперь ты мне веришь? Теперь ты видишь, что я не врала, что не преувеличивала?". — Где ты была?! — У друзей, — тихо, едва слышно произношу я, опустив глаза. Вновь это отвратительное чувство вины. — У каких? Отвечай! У тебя нет друзей! Где ты шлялась?! — Я была у друзей, — настойчиво повторяю я. — Женя, не кричи на неё, ты же ответа не услышишь, она не скажет так ничего! — вмешалась мама, пытаясь отгородить от меня отца. С минуту они перекидываются короткими грозными фразами, пока один пытался успокоить другого, а этот другой пытался наброситься на меня. В один миг оба замолкли. И я почувствовала неладное — пришла Кристина. — Ой, Алиса, ты вернулась! — по-доброму сказала она. Но за следующую фразу я готова была её убить. — Ой, а у тебя молодой человек появился?       Отец кинул ещё один бешеный взгляд на Кирилла и вновь развернулся ко мне. Тот самый "молодой человек" пристально следил за каждым действием человека, который называл себя моим родителем, понимая, что сейчас мы подошли к пику конфликта. В долю секунды отец подлетает ко мне, оттолкнув маму, даёт мне очередную пощёчину и хватает за ворот куртки. — Так ты с этим щенком была? Отвечай! Моя дочь шлюхой стала, да?! — мои глаза округляются, рот приоткрывается в немом крике. В следующую секунду Кирилл одним движением отцепляет и отталкивает от меня его. — Послушай! То что ты больной на голову человек — понятно без лишних слов. Не считаешь, что от этого страдать близким не обязательно? Только тронь свою дочь ещё хоть раз и я сделаю всё, чтоб посадить тебя, а перед этим разукрашу твою гнусную рожу, — он откидывает брезгливо руку отца в сторону. — Ты — бренное, мерзкое, гнусное и несчастное создание. Твоя маленькая, как ты выразился, дочь в сотни раз лучше тебя во многом. Её хоть есть за что уважать, — я смотрела на шатена ошалелыми глазами, выдыхая рваные порции воздуха. Он.. заступился за меня? Он правда это сделал? Впервые в жизни кто-то, кроме Дениса, осмелился это сделать. — Пошёл прочь, щенок! Ты как говоришь со старшим?! Ты получил от неё, чего хотел, и привёз сюда! Вот и вали к чертям собачьим! — Господи, да он же считает, что я спала с Кириллом!       Рука взлетает к губам, слёзы большими каплями срываются с глаз, и я пячусь назад, к выходу. Дьявол что-то рьяно отвечает отцу и, если тот в скором времени не замолчит, Брагинский натравит на него всю свою команду. Но мне уже как-то.. всё равно. Моя рука хватается за ручку, сделанную на заказ в Италии, и я вылетаю из дома. Я ничего перед собой не вижу, всё размывается от той плотной пелены слёз, которая закрывала любой вид перед глазами. Я была уверена, что за мной бросился Кирилл, даже не сомневалась, но я не хотела его видеть. Мне просто было стыдно.       Я бежала, бежала, бежала. Казалось даже подошва стёрлась... А потом, возле какого-то дома остановилась, едва не падая с ног, продолжая рыдать. Присев на ближайшей лавочке, я опустила голову на руки, насильно заставляя себя успокоиться. Как он только посмел такое подумать? Чтобы я... Боже, сколько же всего он подумал обо мне, сколько всего приплёл сюда, во скольких грехах успел обвинить? Вот за что? За что можно так ненавидеть собственного ребёнка? Что же я ему такого сделала?       Мои локти опирались на ноги, а ладони обручем держали голову у лба, пока слёзы непрекращаемым потоком соскальзывали с открытых глаз. Постепенно, по крупицам, я приходила в себя и успокаивалась. Мысли начинали приходить в относительный порядок. И сейчас, как полдня назад, я хочу, чтоб, словно по велению, рядом появился хотя бы Кирилл. Пришёл, весь такой грозный, сильный, сдержанный. Чтоб поделился немного этим своим бесконечным спокойствием. Но я сидела, ждала, всматривалась вдаль в ожидании, когда же он приедет за мной. Но он всё не приходил и не приезжал. Неужели я так быстро бежала, что сумела оторваться от самого Брагинского? Сразу же в голову пробираются саркастичные мысли: "Что, не будет чуда? Думала, как только захочешь, так сразу всё к твоим ногам, как в фильмах и книгах? А не будет так... Сама теперь выбирайся.."       От своей же нелепой мысли усмехаюсь. Это скорее истеричное. И сейчас начинаю понимать, что мне некуда идти. Денис не ответил, Кирилл неизвестно где, а адрес новых, но временных друзей я так не удосужилась спросить, даже не подумав о том, что мне понадобилось бы хоть раз добираться самой. Вытираю ещё одну медленно скатывающуюся слезу и тянусь к карману. В этот раз мне так не повезло и забрать свою сумку и сейчас мне не удалось. Счастье, что хоть телефон додумалась запихнуть в куртку. — Нет, нет, нет! — истерично шепчу я и беспомощно всхлипываю. На экране висит уведомление о том, что заряда осталось 1% и устройство скоро выключится. Рвано мигнув пару раз, на том же самом экране появляется стандартная заставка фирмы и смартфон выключается. Да, удача определённо сегодня на моей стороне...