Лети душа моя не спеша...

"Может быть, мы попадаем в ад не за те поступки, которые совершили. Может быть, мы попадаем в ад за поступки, которые не совершили. За дела, которые не довели до конца." Чак Паланик "Колыбельная"

Мы встретили Дениса, который, как и говорил, ехал почти прямо за нами. Как только вышел, он одарил Брагинского таким взглядом, что я едва сдержала смешок, а Кирилл отвернулся и недовольно сжал губы. Представляю, как в эти моменты он проклинал день, когда познакомился с моей чудной персоной. Вид уже такой знакомой высотки согревал мне душу, ведь, что бы я не говорила, я жутко соскучилась по Алекс, по разговорам с ней, по тем откровениям, которые она безбоязненно выкладывала мне, по тем весёлым вечерам в их с Михаилом Андреевичем доме. Сейчас в душе всё пело и подпрыгивало от приятной перспективы встречи с уже близким знакомыми. Работающий без сбоя лифт быстро привёз на нужный этаж и вот мы уже перед той самой дверью. — Привет! — радостно провозгласила шатенка, открывая дверь. — Проходите давайте! На пороге она крепко меня обняла и мило улыбнулась, тихо прошептав: "Я верила, что мы ещё не раз увидимся!", от чего стало так тепло на сердце. Совершенно ясно, что мужа ждало более тёплое приветствие и, пока они миловались друг другом, мы смотались в другую комнату. Как и в прошлые разы, разговор начали лишь тогда, когда все собрались в одной комнате — зале. С ней у меня связаны не самые приятные воспоминания, но совершенно не хочется забивать ими сейчас голову. На огромном диване разместились сейчас сами хозяева, Дьявол, тот парень, которого я видела в тот последний день и Тигр. Денис расположился у выемки в шкафчике у телевизора, в то время как я просто подпёрла стенку. Комната была довольно большой и вытянутой. Возле одной стены стояли несколько шкафов, плотно стоящих друг к другу, приятного тёмно-древесного цвета с большой плазмой в центре и с мягкими сидениями в выемках по бокам внизу. Напротив стоял просто огромный угловой диван и средних размеров стеклянный журнальный столик. Посередине лежал тонкий, но мягкий ковёр приглушённого цвета, а в конце комнаты был небольшой шкаф без дверц, жутко похожий на камин, на котором стояли статуэтки и вазы. Во всей комнате было приятное приглушённое освещение, когда вечером включали свет. Большие окна были закрыты плотными гардинами и тяжеленными шторами. — Собрал всех я, мне и начинать, — сказал своё слово учитель. — Когда две с половиной недели назад Алиса оставила нас и переехала к брату, я посматривал за ней в школе. Инцидентов не было, но я замечал слежку. Редко, но было. Машина и номера мне неизвестны были, поэтому я предположил, что людей нанял ваш отец. Информацию подтвердили и успокоились. Вчера я увидел машину прихвостней Аконита, но сначала подумал, что, потеряв страх, они сели на хвост мне. Сегодня же я видел, как они делали фотографии 11-А, в котором Алиса учится, когда у них был урок физкультуры на улице. Вывод сделать не сложно. Сразу же я позвонил главарю и доложил информацию, на что он сказал ждать его приезда в школу. Дальше вы знаете. — Хочешь сказать, что эта гнида доложил о ней Сцорину и тот дал добро на её ведение? —наклонившись вперёд, спросил Макар. — В смысле ведение? Слежку? — переспросил Денис. — Не только. Ведение кого-то — это период сбора информации. В том числе и слежки за объектом, — немного жёстко ответил Тигр. Мне почему-то показалось, что моё присутствие раздражает его, от чего резко стало не по себе. — Так что? — Нет. Я думаю, они пока выясняют насколько большой проблемой для них она может стать в последствии. Или насколько выгодно её можно будет прижать в случае чего, — обдумывая каждое слово, произнёс Хантер. От его слов я немного скривилась, представив это"прижать". — Так или иначе отдалять её от себя слишком поздно. Тот факт, что её не один раз видели в кругу нашей компании, уже лишает её безопасности. И если они просчитывают перспективы, то скорее всего им уже всё равно, имеет ли она к нам отношение. Начнётся сбор информации и её возьмут на крючок. — То есть, Михаил Андреевич, вы хотите сказать, Алиса при любом раскладе будет в зоне риска? — осведомился брат. — Давай просто по имени. Это в школе я учитель, а здесь и сейчас я тот, кем я есть, — пристально посмотрев на Ниса, попросил хозяин квартиры. — Да, Денис, ты прав. Вот почему это было такой проблемой для нас в первые дни — её увидели. Мы предлагали ей уехать в Америку, процесс организуем, есть нужные люди. Но.. Заставлять её мы не хотим, хотя вполне можем. — Да, сейчас! Вот родит тебе Алекс ребёнка и будешь его заставлять, если ему это вредить не будет. А мне не надо, я всё-таки не игрушка и пока ещё вполне живой человек, — от того, что я вообще открыла рот, всё внимание резко обратилось ко мне, Алекс с незнакомым мне парнем тихо засмеялись, Кирилл уставше выдохнул и слегка закатил глаза, Хантер, казалось, прикусил язык, брат слегка обалдел, а Макар, по-моему, сравнял меня с полом своим взглядом. Учитель сжал зубы, поднял указательный палец вверх и слегка помахал им передо мной, на что я нескрыто улыбнулась. — Свиридова. Ты! Теперь я понимаю, как ты тогда смогла сбежать. Прав был Кира, твой язык — твоё оружие. — Так, стоп. Сбежать откуда? — резко удивился Денис. — День, давай я потом тебе как-нибудь расскажу, а? — жалобно попросила я. — Ты и так почти три недели молчишь, слова из тебя не вытащишь. Должен я хоть что-то знать, или нет? Я, по факту, сейчас твой опекун. — Должен знать, но не сейчас, — опустив голову вниз, произнесла я. Брат умолк, но я поняла, что в ближайшее время меня ждёт допрос с пристрастием, и не важно — буду я хотеть говорить или нет. — Так или иначе, вопрос остаётся открытым, — закинув ногу на ногу, наконец вклинился в разговор Дьявол. — За ней идёт слежка. Я всё ещё придерживаюсь мнения, что её стоит отправить из страны. — Несмотря на её совершеннолетие, она всё ещё зависит от родителей. Она может уехать, но, как ты уже понял, папа у нас страдает самодурством иногда. Ему может что-нибудь взбрести в голову и он поедет за Лис и притащит её за шкирку домой, устроив голодное пребывание под арестом. Но эту проблему я мог бы решить. Идея в целом мне нравится. — Издеваешься? И ты туда же? — заявляю я, складывая руки на груди. — А что тебе, собственно, не нравится? — Я не хочу переезжать в другую страну. Не сейчас. — Я не понимаю тебя, Лис. Что за детские капризы? Хочешь, чтоб тебя через время нашли мёртвой на обочине? — Ты считаешь, всё будет настолько плохо? Может, это и самонадеянно, но я думаю, что если и останусь, сидящие здесь люди не допустят моей смерти. Сами-то они до сих пор вполне живые. — Лис, ты бываешь жутко неосторожна. Зная тебя, ты не станешь кого-то напрягать, чтоб с тобой сходили в магазин за углом, тут же, блин, недалеко. А знаешь, что в подобной ситуации нередко происходит? Сама догадаешься? Подумай, в первую очередь, о команде Кирилла. Ты можешь создать им кучу проблем. Пока никто не влазил в наш с Денисом разговор, ведь каждый понимал, что дальнейшее принятие решения зависит от исхода нашего диалога. — Я понимаю. Но... Понимаешь, я так хочу доказать хотя бы себе, что не то сопливое ничтожество, которым всю жизнь меня считал отец и все вокруг, — я слегка приподнимаю голову, но не имею смелости поднять глаз на присутствующих. — Я обещаю, что постараюсь не доставлять неприятностей и трудностей. Я лишь попытаю себя. Если мне удастся измениться, я надеюсь мне позволят остаться в этой команде. А если нет, я уеду, сразу же. По условиям договора, помнишь, Кирилл? — Ты действительно дура. Ты понимаешь, что отчасти твой брат прав? Ты же уже влазила в это дерьмо, знаешь ведь, что тебя ожидать может. И, поверь, это лишь малость из того, что вообще может происходить. Тебе проблем в жизни лишних не хватает? — неужели я снова услышала в голосе Дьявола что-то кроме спокойствия? — Это уже моя дилемма. Выполни свои условия нашего пари. Это единственное, о чём я тебя прошу. От моих слов его передёрнуло, но Дьявол прекрасно понимал, что сам дал добро на спор и сейчас отрицать это глупо. Поводив взгляд по комнате, он возвращает его ко мне и принимает более расслабленную позу. — Хорошо. Ты остаёшься здесь на оставшиеся по договору три недели. Но. Запомни, Свиридова, ты будешь находится под полной моей опекой и будешь следовать каждому слову и указанию. Любое непослушание будет означать для тебя — билет в США или любую другую страну, где у нас есть связи. Я церемониться с тобой не стану, даже слушать не буду, за шкирку и, оглянуться не успеешь, как уже будешь протирать зад на сидении в самолёте. Я сначала опустила голову, а потом, подняв глаза на своего "благодетеля", уверенно кивнула, хотя уверенности как раз мне сейчас и не хватало. Я в последнее время стала замечать совершенно не свойственные мне проявления вольнодумия и характера, поэтому пообещать полное послушание Брагинскому я не могла. Это ещё пока осталось от той меня — неумение врать. — Кира, так что мы делаем сейчас? — откликнулся всё ещё незнакомый мне блондин с длинными волосами. Я помню Макар с Хантером что-то говорили о нём, но с моей памяти это всё уже стёрлось. — Практически ничего. Если мы начнём принимать какие-то чёткие и решительные меры, они поймут, что Алиса представляет для нас особенную ценность, а значит — на неё очень быстро откроют полноценную охоту. Значит, поступим вот как. Привозить её будем сюда, если хотите, можно ко мне, но лучше не стоит. Каждый день к концу её пар либо я, либо Денис будет ждать у входа в школу. Она не должна находиться на улице сама больше пяти минут, это опасно. Потом её привозят сюда. Пока что так. — Это мне, что, временно поселиться тут, у твоих друзей? — резко спросил брат, обращаюсь к Дьяволу. — Ничего, у нас квартира немаленькая, есть где постелить, — спокойно заявил Михаил Андреевич. — Я не о том. У меня тоже работа есть и мотаться туда-сюда.. Короче, по-моему, лучше продолжать мне её просто забирать к себе. — Нет. Наши дома им хорошо известны. Остаётся надежда, что твой точный адрес Аконит ещё не прознал и, в случае чего, твоя квартира будет местом безопасности. Хотя бы на время. Нельзя рисковать таким фактором. Пока этого хватит. Нам лишь нужно не оставлять её одну. Делать что-то ещё — глупо, нет причин для этого, — на несколько мгновений главарь группировки замолк, а потом обратился ко мне. — А ты, красавица, готовься, будешь подготовку проходить. — Какую? — меня удивило то, что он согласился вообще на моё временное присутствие в их жизнях. Но тот факт, что он собирается обучать меня... Действительно поражает. — Обучение основам самозащиты и, заодно, будем учить тебя правильно и быстро мыслить. Даже если ты в последствии уедешь, подобное никогда не помешает. Я улыбнулась и с горящими глазами резво кивнула головой. Обычно в подобных ситуациях мы полностью расходились во мнениях и я жутко на него злилась, но сейчас я Кириллу была жутко благодарна. Я была настолько счастлива в этот момент, что готова была совершить глупость, за которую ещё долго, наверно, корила бы себя: подбежать к Брагинскому и обнять его. *** Через примерно час обстановка разрядилась. Все друг с другом познакомились и закрепили знакомство, чему поспособствовала Алекс, которая, подсуетившись, принесла мужчинам выпивку, а нам обеим сока. Естественно после этого стало как-то легче. Того блондина Дьявол-таки удосужился мне представить, что было весьма весело: "Вот этого клоуна зовут Семён Ларёмин. Можно просто Сэм. Его позывной "Следопыт", но это тебе чисто для справки". На столь "лестное" представление своей персоны парень оскорбился и начал возмущаться, но его несерьёзное отношение к этому с лихвой выдавала играющая на губах улыбка. Так как Дениса споили (но это слишком громко сказано), естественно за руль он не сядет, поэтому сегодня у хозяев квартиры полон терем: и Тигр, и Ларёмин, и Кирилл, и мы с братом. Ниса положат рядом со мной, а вот Кириллу придётся "ютиться" на огромезном зальном диване. За общей расслабленной обстановкой мы не заметили, как вечер окутал своими нежными объятьями город, облачая его в сияющий ночной наряд. Я и представить себе не могла, что ещё хоть раз смогу побывать в их круге, когда никто не говорит об опасности, когда мужчины травят анекдоты, когда все веселятся и ни о чём не переживают. Для меня это подобно чуду. Раньше я думала, что бандиты — это те, кто лишёны принципов, совести, любых добрых качеств. Оказывается, это просто обычные люди, которые, наверно, в какой-то степени порой человечнее нас самих, которые друг за друга стоят горой, которые умеют радоваться жизни, даже зная все её острые углы и горечи. Сейчас в компании этих людей я чувствовала себя спокойно, даже слишком. Пока Макар с Сэмом и Хантером продолжали что-то активно обсуждать, мы с Алекс поубирали со стола, который мы с ней умудрились организовать за каких-то полчаса. Зайдя в зал, я поняла, что не вижу двоих: брата и Брагинского. Внутри заиграл интерес — это же где-то стоят вместе и разговаривают. О чём же? Обойдя всю квартиру вдоль и поперёк и не найдя обоих, стала немного переживать, но вдруг недалеко стали доноситься два приглушённых мужских голоса. Точно, балкон. — ... комплексами? Всё думаю, где же это проявляется. Вчера это закомплексованное создание послало нас с тобой к чёрту, а в любой другой момент спокойно затыкает меня и моих людей за пояс, — со смешком выдохнул Дьявол. — Я сказал, что она закомплексована, а не тихоня. Это её способ защиты. Ты её ещё плохо знаешь. На самом деле, внутри у неё всё сжимается от страха. Но ты никогда об этом не узнаешь, потому что она не признаётся даже себе в этом. Вот попробуй ей сказать, что она красивая или умная. Почти сразу увидишь глаза-блюдца и её личную интерпретацию помидора, — усмехается брат. Подхожу чуть ближе к приоткрытой балконной двери и вижу, как оба опёрлись на балконные поручни и смотрят куда-то вдаль, изредка переводя друг на друга взгляд. — Всё настолько плохо? — и что смешного? Тоже мне, нашёл с чего хохотать. — Да, — кивает с улыбкой Нис. Он что, Кириллу всю мою поднаготную разболтать собрался? — Что тебя удивляет? — Отличие от остальных. Сейчас девушки, которые смущаются или так реагируют на комплименты и похвалу — как мамонты. — Нет. Таких девушек много. Но нам же подавай сексапильную, чтоб умела обращаться с мужчинами, открытую и так далее. А чему мы потом ещё удивляемся? — Смею согласится. Что-то мы больно умные, похоже, слишком много выпили, — после сарказма Брагинского мужчины рассмеялись, а я была поражена до глубины души. Не думала, что могу услышать такой по-хорошему спокойный смех Дьявола и такой расслабленный Дениса. — Да уж. — Что? — Ничего. Знаешь, твоя сестра — первая за последние пару лет, которая способна разозлить меня лишь минутой диалога с ней. — Она не любит молчать. Но, ты небось думаешь, что она всегда такой была? Ты не представляешь, сколько я сил потратил, чтоб она вообще говорила нормально. В детстве родители так сильно подавляли любые проявления личного мнения, особенно если оно отличалось от их, что Алиса почти всегда молчала. Когда я поступил в ВУЗ, то сразу же съехал с дома. А там начал забирать её к себе и заставлять её говорить. Внезапно повисло молчание. Кирилл повернулся к Нису и в упор начал смотреть на него, а потом выдохнул и опять перевёл взгляд на город. А в мою голову полезли воспоминания. Да. Детство. Счастливое детство... — Спасибо, конечно, за то, что говоришь это. Но я не понимаю. Ещё неделю назад ты готов был выкинуть меня с окна своей квартиры, а сейчас рассказываешь откровения. — Я просто думаю, что тебе надо знать. Я хотел бы, чтоб ты понял, что её жизнь отнюдь не такая радужная, как всем кажется. Но никто этого не понимает. А ты сейчас как символ нового этапа её жизни, значит тебе и знать правду. — Почему ты не надавил на её и не заставил уехать? У тебя ведь имеются рычаги давления. Так будет лучше для неё, — внезапно спросил Дьявол, а к голосу вновь вернулась трезвость и лёгкая холодность. — Не будет, — не знаю, как Брагинский посмотрел на брата, но, наверно, как и я — недоуменно. — В жизни ничего не бывает просто так. И если она сегодня здесь, значит она должна быть нигде в ином месте, как в этой квартире. Вы пытались разорвать и забыть знакомство друг с другом. Вчера, например, поставили жирную точку. Но почему-то ведь ты приехал за ней сегодня, правильно? Я не буду заставлять её. Зачем? Сломать сестре жизнь? Если мы сможем повлиять, я буду первый, кто это сделает для её блага. Но сегодня все пути привели её к этому дому. — Хах. Веришь в судьбу и предначертанность событий? — усмехнулся шатен. — Нет. Никогда не верил. Но недавно я поменял своё мнение. — И когда же? — Сегодня. Между ними снова повисло молчание, а мой взгляд потупился на одной точке. Даже если бы я была с ними и была бы участницей разговора, мне просто было бы нечего сказать. Никогда раньше не могла подумать, что мой брат способен говорить подобные вещи. Денис шумно выдохнул и развернулся к выходу, пока я старательно пыталась сделать вид, что только зашла в комнату и совершенно ничего не слышала. Он зашёл в комнату, улыбнулся мне, потрепал по волосам и ушёл в коридор. Быстро сообразив, что брат действительно пьян, я попыталась отогнать от себя впечатления от услышанного и ноги неожиданно понесли меня на место Ниса — на балкон к Кириллу. Услышав шум, шатен бросил на меня из-под лобный взгляд из-за плеча, смотря на меня слегка пьяными глазами. Внезапно он резко отворачивается, поднимает голову и начинает коротко гортанно смеяться. — Что? — удивляюсь я, подходя к поручню и упираясь в него руками. — Там, что, очередь в коридоре? — мои брови недоумённо сошлись на переносице, пока до меня доходил смысл сказанного, ведь спустя несколько мгновений я всё же поняла и рассмеялась. — Ахах, нет. Я просто искала вас двоих по квартире, наткнулась на балкон в этой комнате и... И увидела, как Денис выходит отсюда. Решила тоже проветриться, — с минуту мы оба молчали. Ему нечего было говорить, а я боялась спросить. Но откуда-то эта смелость вновь на мгновение вернулась ко мне. — Послушай, Кирилл. — М-мм? — протягивает он, продолжая наслаждаться божественно-красивым ночным городом. — Я тут подумала. Так как я собираюсь оставаться с вами на ближайшие три недели, нам стоило бы заключить перемирие, — мужчина обращает ко мне свой удивлённый взгляд и его брови медленно поднимаются вверх. — Это ещё зачем? — Ну, это обязует нас выполнять хотя бы условия нашего договора... — А так мы их, по-твоему, не будем выполнять? — усмехаясь, спрашивает меня Брагинский. — Вообще-то, ты перебил меня. Я хотела сказать, что так мы можем больше друг другу доверять. По крайней мере, я надеюсь, что это поможет нам уменьшить количество конфликтов. Смею повториться, что этот мир сошёл с ума. Только лишь вчера я послала тебя к чёрту, а ты сказал мне, что надеешься больше ни разу не увидеть меня, но сегодня мы находимся в пределах одной квартиры, и ты с моим братом пьяные о чём-то говорили на балконе вдали от всех. Это всё слишком необычно и слишком стремительно меняется. Но это вовсе не гарантирует нам с тобой хоть какое-то понимание. А это "перемирие"... Будет показывать нам, что если мы и будем делать то, что совершенно не нравится другому, то только потому, что не нашли другого выхода, — я говорила это, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, как кровь барабанит в ушах. Но стоило мне поднять голову, как я увидела пристальный взгляд прищуренных глаз цвета дождливого неба. — Ты странная, — только и выдал он, а я подумала, что наверно уже всё моё лицо сменило цвет на приближённый к багровому и что не стоило говорить с Дьяволом, когда он расслаблен и пьян. — Ладно. Будет тебе перемирие. Я, к сожалению, слишком привык держать своё слово. И запомни, ты здесь, пока это не приносит никому проблем, в первую очередь тебе самой. Как только это условие перестанет выполняться... — Я покину вашу команду или даже страну, — закончила за него я. — Да. Ты уже говорил. Я и сама понимаю. Спасибо, что вообще терпишь меня. — Что? Я не ослышался? Повтори, ты сказала, что у тебя скверный характер? — прищурившись, со смешком заявил он, слегка наклонившись вперёд. — Не-ет! — смеясь, запротестовала я. — Я сказала: "спасибо, что терпишь меня", а не "у меня скверный характер"! — А разница? — Большая! — и, прыснув, я вновь засмеялась. Всё же этот день удивителен. Будто создан рукой мечтательного романтического писателя, отчаянно верящего в добро. Будто этот день вырвали из наивной детской сказки. Совершенно не хочу, чтоб он заканчивался, ведь сегодня всё кажется настолько нереально прекрасным, что даже трудно убедить себя, что всё происходящее — правда. Почему-то мне казалось, что, если я и вернусь когда-нибудь в этот дом, то это будет совершенно не при радужных событиях и места смеху просто не будет. Как же я была неправа... Простояв на балконе ещё минут пятнадцать, пока шутили и смеялись, мы вернулись в квартиру, где уже носилась Алекс, собирая всем полотенца и постельные. Через полчаса лишь суматоха улеглась, хотя некоторые заканчивали привычные процедуры перед сном. Завалившись на мягкую кровать, я снова с улыбкой уставилась в потолок, облюбовывая воспоминание об этом дне так, будто клала его в подарочную коробочку и ставила на почётное место среди огромных стеллажей памяти, что запомнить, запомнить на долгое время. Ведь, я не знаю, будет ли такой день в ближайшее время ещё хоть раз.