Лети душа моя не спеша...

Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты. Неизвестный Автор

Атмосфера в машине была слегка напряжена. Естественно, Алекс за руль никто не пустил, поэтому и я, и она ехали в машине Кирилла. Мы с Брагинским боялись сболтнуть лишнего, ведь мне едва удалось убедить её, что переживать не из чего. Проблема состоит в том, что как переживать-то и стоит. Для меня до сих пор остаётся загадкой: поняла она мою хитрость или же приняла за чистую монету. Девушка смотрела в окно и молчала, пока я, нервничая, искусала себе все губы. — Скажи мне правду, Лис, — внезапно сказала она. Я и Дьявол переглянулись в зеркале заднего вида. — Миша никогда бы не поехал в больницу, тем более к Дымову, который пытается затараторить его на полное обследование второй год. Только если на это была бы жизненная необходимость. — Он был не особо в себе, чтоб понимать, куда его везут, — нашлась я. — Проще было вызвонить Лёшу к нам домой, чем переть больного человека к чёрту на кулички. Он не был дома после того, как оставил меня в аэропорту, да? — Саш. Прекрати изводить себя. Всё хорошо. Если было бы всё плохо, ты бы уже узнала, не было бы смысла скрывать, — произнесла я и опустила голову, рассматривая свои руки. — Я знаю, что сейчас с ним всё уже хорошо. Иначе бы ты так легко не находила те глупые слова, а его друзья не ржали бы от этого сзади. Но, я хочу знать. — Римова, тебе ясно сказали, всё хорошо. Ты чего человеку мозг ложечкой выедаешь? Через полчаса будешь уже сидеть со своей любовью и делать с ним, что захочешь. Главное запомни, когда обнимать будешь: ему жить хочется, — вклинился в разговор Кирилл, чем действительно спас меня, ведь моё чувство вины перед ней росло с каждым мгновением. На слова Брагинского шатенка лишь посмотрела на него и кивнула, вновь вернувшись к разглядыванию вида за окном машины. Доехали мы, и вправду, за полчаса. Больница Алексея была просто роскошной, впечатлял как внешний, так и внутренний вид. Всё было сделано по высшему разряду, даже казалось, будто ты где-то в Европе. Самое главное внутри не создавалась жуткого ощущения холода и одинокости. Да, стены были стандартного светлого цвета, но зато пол был тёмно-бардовым, в каждом углу стояли вазоны с цветами, мягкие диванчики и картины придавали уюта. Да, чтоб в каждой больнице было вот так! Да, конечно было странно немного, что прётся такая куча людей, но все сейчас думали только о Хантере. Дойдя до нужной палаты, мы увидели, как оттуда выходит врач с планшеткой. Как я позже поняла, именно он и был Дымовым. — Скажи мне, он спит? — тыкнув пальцем в мужчину, грозно спросила жена Римова. — Нет. Но врываться туда не стоит. Ему запрещены любые резкие движения. Как и движения, в принципе, в целом. Ему нельзя есть первые пару дней, а там посмотрим. А также, это в особенности вас всех касается, — тут Алексей обвёл нашу немалую компанию взглядом, — ему нельзя ржать. Поняли? А то я вас знаю. — Хочешь сказать, что это от простого отравления? — язвительно задала вопрос Алекс. — А ты хочешь сказать, что поверила в эту байку? Ты должна понимать, какие могли бы быть последствия, если тебе сказали правду сразу. Ребенок уже не нужен, да? Ты, между прочим, когда на обследование приедешь? Долго я тебя вызванивать должен? Как дети, ну блять, ей богу! Ты головой своей недурной понимаешь, что ты сейчас не одна? В тебе живёт новая частичка тебя, и ты обязана о ней заботится. Или ты хочешь, как муж, чтоб тебя притащили сюда в критической ситуации или когда уже ничего сделать нельзя будет? — девушка опустила голову вниз, теребя края своей рубашки. Говорил врач довольно обыденные слова, но так грозно, что даже мне захотелось схватить Кирилла за руку. — Хватит играть в детский сад, Саша. Почему я, как попугай, должен твердить вам это из раза в раз? — Прости... — Что "прости"? Ты когда на обследование приедешь? — Завтра. Я тут с Мишей постоянно буду, поэтому время будет. — Э, нет. Только без фанатизма. Что значит ты тут постоянно будешь? — шатенка медленно подняла голову, а вот лицо Дымова жутко изменилось. Он поджал губы, прикрыл глаза и откинул голову назад, а потом положил свою руку девушке на затылок и приобнял её. — Тише. Ладно, я скажу, чтоб в палату принесли ещё одну кровать. Пошли к твоему ненаглядному. Войдя в палату, мы увидели математика, лежащего на приподнятой в районе спины кровати и что-то высматривающего в телефоне, а вот очки его были почему-то на тумбе рядом. — О, Алис, ты? Сашка вам не звонила? Тут передают, что полёты отметили, — вдруг как-то бодро отозвался он, потянувшись за очками. Да, Михаил Андреевич, похоже со зрением у вас действительно всё ну очень плохо. — Не звонила. Она взяла и сразу приехала, — тихо сказала его жена слегка хриплым голосом. Миша замер. Его лицо стало таким серьёзным и испуганным, будто это он узнал о том, что его любимая в больнице, а не наоборот. — Саша... Как ты, милая? — обеспокоенно, но тихо спросил он. Девушка ничего не ответила, а лишь медленно подошла к его кровати, опустилась на край, взяла его руку и прижала к губам. Спустя пару секунд мы заметили, как её плечи начали подрагивать. Сам же Римов стал успокаивать любимую, говорить ласковые слова, поглаживать по голове, просить успокоиться. А вот вся наша компания поспешно, но максимально тихо покинула комнату. — Так, этих двоих надо оставить одних. У меня как раз закончился обход, так что пошли все в мой кабинет, — спокойно сказал Алексей и направился прямо по коридору. Кабинет его был намного шикарнее, чем я могла представить, но был вполне приемлемым для учреждения, в котором он работал. Мужчина сел за свой стол, а мы расселись на диваны и кресла, которые были в комнате и, так вышло, что я села на подлокотник рядом с Кириллом. — Мда, братцы-кролики, — выдохнул врач и достал бутылку коньяка и бокалы. — Знаю я, что вы все за рулём. Мы по чуть-чуть. Ну, и кто у нас такой резвый вызвался? Какая сука додумалась свои ручёнки на нас потянуть? — резко перестроился Дымов. — Аконит. Вопрос только в том, как у него духу хватило, — серьёзно ответил Ларёмин. — Не важно, как. Сколько бы ни было, всё до единой капли выбью, — почти прорычал Дьявол. — Совсем, уёбок, страх потерял. Людей моих трогать он вздумал. И это при том, что дела не развернули до сих пор, — ещё немного и он бы взорвался. Не помню, когда Брагинский в последний раз был так зол. Неожиданно для самой себя я кладу руку на его плечо и всматриваюсь в лицо. — Успокойся. Им это будет только на руку. Чтоб ты разозлился и начал делать необдуманные поступки, — спокойно произношу я, даже не замечая, что всё внимание резко переключается ко мне. Я замечаю лишь то, как останавливается моё дыхание, когда Кирилл кладёт свою руку поверх моей и трётся щекой в попытках успокоиться. — А девчонка-то права, — вдруг выдаёт Дымов. Я резко пытаюсь вырвать руку, но Брагинский лишь крепче сжимает её и не выпускает, даже не обращая внимания на грозные взгляды Дениса, который, кстати говоря, тоже поехал с нами. — Так, народ. До этого не было ни времени, ни возможности, — неожиданно встаёт Кирилл с дивана и протягивает мне руку. Ну, действительно, единственное, до чего я додумалась — это положить свою в его ладонь и встать рядом. — Её зовут Алиса Свиридова. С нами она оказалась по моей дури, о чём как-нибудь потом расскажу. Она оказалось достаточно умна, чтоб сбить с меня пари на месяц, что сможет измениться и стать частью этой команды. По определённым причинам отказать я был не в праве. Короче, на ближайшие ещё две недели она точно с нами. Вон там сидит Денис Свиридов — её брат и кто-то вроде личного смотрителя. Пока с нами она, он тоже будет рядом, — в следующий миг Брагинский развернулся ко мне и начал по очереди представлять каждого. — Ну, с тем клоуном ты уже хорошо познакомилась, поэтому Ларёмина тебе представлять не буду. — Сука, — улыбнувшись во все 32, блондин усмехнулся. — А вообще, миледи, я к вашим услугам, — тут Сэм деланно поклонился в мою сторону, и я коротко засмеялась. — Молчи. Ты ей лапшу на уши вешал целую неделю, — отмахнулся Дьявол. — О том, что он у нас один из информаторов, сыщик, а также вышибала в каком-то роде, ты уже знаешь. Вот там сидит Скала, Рос, Ярослав Турин — это всё он. Он у нас по большей мере тренер новых, да и не только, людей, а также самый мощный информатор. А вон там, в кресле, сидит Дым или Алексей Дымов. Не сложно догадаться, что он вся наша мед помощь в одном обличии, но информацию тоже подкидывает не маловажную. Как ты уже поняла, моя команда — по сути дела, разведка в чистом виде. У каждого своя основная роль, но как такового разделения нет. По мере того, как меня "знакомили" с до селе малоизвестной частью уже моей команды, каждый либо кивал головой, либо поднимал руку вверх. — Спасибо, что сразу не смотрите на меня волком. Я буду очень стараться, чтоб приносить пользу и не приносить проблем, — только и выдавила я. Очень быстро привязалось впечатление, будто меня маленькую выставили перед многотысячной толпой. Это, наверно, потому, что мнения именно этих людей сегодня для меня играет большую роль. — Ну, да ладно. Цирк в сторону, — голос главаря в один миг изменился, стал таким же холодным и спокойным, каким был всё время. — Значит так. Плановый сбор информации и анализ. Выводы мне прислать курьером завтра к восьми. Ларёмин, выйди на Буйвола и выбей из него схемы передвижения. Дым, свою работу знаешь. Скала, прищеми Саврасова, пусть наконец выложит всё на блюдечке, и так его долго не трогали. Тигр, остаёшься в больнице с Алекс и Мишей, если что — звонишь. Сейчас обсуждать что-то бессмысленно, поэтому времени зря не теряем. По машинам и за работу. Все названные мужчины кивнули и поднялись со своих мест. Что ж, могу сказать, что разговоры их значительно короче, чем я могла себе представить. Тяжело понять, о чём идёт речь, когда ключевые слова в разговоре — имена, которые ни о чём тебе не говорят. В этот момент сразу же появилось маниакальное желание выпросить имена всех фигурирующих личностей и вызубрить на зубок, кто и что из себя представляет. И именно это желание и стоит воплотить в жизнь. Но чуточку позже, как приедем домой. Уже вечером, стащив с навесного шкафчика чашку, заварила себе чая и направилась в комнату в поисках пледа. Перерыв всё во всех шкафах в своей временной комнате и так и не найдя желанного пледа, я начала расстраиваться, как вдруг нашла его на кровати сзади. Да, иногда умом не блещем. Хорошенько укутавшись, чтоб не замёрзнуть, беру в руки чашку и, шаркая тапочками по полу, иду на балкон. На своё удивление там же я увидела и Дьявола. — Дежа вю какое-то, — отозвался он, слегка повернув в мою сторону голову. — Да. Но, учти, даже если ты окажешься пьяным, я ни под каким предлогом не откажусь от пледа и чашки. Ну, чтоб точно соответствовать той ситуации, — деловито сообщила я, отпивая глоток из чашки. Мужчина гортанно рассмеялся и повернул лицо в мою сторону. — Да, юмор твой становится лучше, не стану спорить. Чего вообще вылезла? На улице такая холодина из-за дождя, — окидывая взглядом моё "обмундирование", задал вопрос он. — Захотелось. Я люблю такую погоду, поэтому прохлада и дождь мне в радость. И вообще, если тебе так холодно, мог бы и одеться сходить. Тоже мне, выперся на балкон в одной тонкой рубашке, — фыркнула я. — Мне не холодно. Занятие сегодня будем делать? — в следующий миг Кирилл странно на меня покосился, я же в ответ сделала то же самое, лишь слегка наклонив голову вбок. — Послушай. Зачем это всё? Мы же с тобой оба прекрасно понимаем, что произойди эти ситуации в действительности, у меня не будет ни времени, ни возможности сделать хоть что-то из того, что планировалось и принималось за вариант действия. Дай бог, чтоб меня паралич не схватил от страха, да и меня вполне могут оглушить. Тем более, даже если я и сообщу информацию, на кой чёрт она вам? Ну узнаете вы, сколько мы ехали, откуда и сколько человек в машине, и что вы сделаете? В Киеве непроглядная куча развилок. Зачем мы это делаем? — А сама как думаешь? — лукаво спрашиваешь ты, будто и впрямь Дьявол. — Учишь быстро и нестандартно думать? — Умница. Цель всех разговоров, которые проводились всю эту неделю, состоит только в том, чтоб заставить тебя думать так, как ты не думала никогда раньше, научить делать это очень быстро. Не имеет смысла забивать твою голову шаблонами, потому что их просто нет. Каждая ситуация имеет свои особенности, которые решают всё. А вот если ты умеешь быстро думать, обучить тебя мгновенному анализу будет проще простого. А там ты уже и сама выберешься из любой задницы. Я окинула Брагинского взглядом. Сейчас он смотрел куда-то вдаль, скрепив кисти перед собой и опершись о балконные поручни. Я усмехнулась и вновь отпила из чашки быстро теряющего тепло чая. — Хитро. И умно, — только и произнесла я, уводя глаза на вид вечернего города. Мы молча стояли на балконе, пока каждый был занят своей кучей мельтешащих мыслей, но совершенно друг другу не мешали. Какие только эмоции я не испытывала рядом с этим человеком: ненависть, злоба, желание бросить вызов, доказать, обкрутить вокруг пальца, чувство успокоения, защиты, веселье, желание смеяться и рассмешить и многие другие. Сейчас я познала новое — умиротворение. Я чувствую, как внутри меня что-то меняется. Меняется стремительно, жутко быстрым потоком, который я совершенно не могу ухватить. И это меня пугает. Я совершенно не могу контролировать то, что происходит у меня внутри. Да, у меня есть предположения того, что же происходит. Но признаться в этом самой себе... Нет, для этого я всё ещё осталось той самой слабачкой Алисой, которую пытаюсь перебороть. День, мягко говоря, прошёл отвратительно. Начиная с самого утра всё шло не так, всё сыпалось, как из рога изобилия. А ранение Миши лично меня выбило из более-менее привычной колеи полностью. Очень хочется попросить: "Ущипните меня!". До сих пор туго верится в реальность происходящего. Но именно сейчас я и понимаю, что происходящее — самая что ни на есть настоящая реальность. Не верю. До сих пор не верю, что сегодня и я стала частью этой тайной для всех жизни. Что в любой миг могу сама подвергнуться нападению или, того хуже, похищению. Раньше всё казалось таким интересным и заоблачным, далёким, что ли. Сейчас всё кажется обыденным, пугающим, серьёзным, как никогда. Да, я понимаю, что поступаю, как самая тупая идиотка, с которыми только встречались люди, но лишь от одной мысли, что я уеду и оставлю эту жизнь, на глаза наворачиваются слёзы. Это невозможно объяснить или понять. Этот механизм работает неизвестным для меня образом, но с хорошо понятным смыслом. Поэтому я до сих пор здесь и верю, что не сломаюсь в ближайшее время. Что уж говорить, если следующий день прошёл не намного лучше? Кирилл всё время работал, а напряжение, исходившее от него, просто-напросто пугало меня, не давая возможности подойти и спросить хотя бы банальное «Что-нибудь случилось?». Дениса снова вытрезвонили на работу, поэтому с восьми утра его как не бывало. А Дина не берёт трубку, видимо её выходные так же испорчены, как и у брата. Было жутко не по себе и потому, что я была абсолютно бесполезна. Я ничем не была занята, ничего не делала, и была скорее никому не нужной обузой, чем частью этой команды. Более того, стало зарождаться предчувствие, будто мне так и не скажут правды. От этой мысли становилось так неприятно, что в горле образовывался ком, не дававший нормально дышать. В эти секунды, чтоб успокоиться, я подрывалась с места и шла либо в ванную комнату, либо на балкон, чувствуя резкий и жалящий взгляд пары цвета пасмурного неба глаз. Под вечер у меня уже начинала ехать крыша. Брагиский молчал, как рыба об лёд, но когда ему звонили, уходил в другую комнату, а по приходу изредка кидал на меня косые взгляды, за что к пяти часам вечера я уже была готова его убить. Естественно за целый день мы практически не разговорили, а мои попытки заглянуть в его ноут не увенчались успехом. В итоге, моя реакция на приезд Ниса была более бурной, чем должна была быть. — Слушай, Свиридов, — вдруг отозвался Дьявол со своего места. Мне же, в свою очередь, пришлось прикусить себе язык, дабы не начать осыпать того язвительными речами, на тему того, что он всё-таки умеет говорить. — В парке Феофания сегодня какой-то концерт организовывается. Будет круто, если верить отзывам. — Ну, можно съездить. Одевайся тогда. Лисёнок, ты же не против? — ответил брат, опираясь о дверной косяк. — Я не поеду. У меня дел — выше крыши, — откликнулся Брагинский, не отрывая глаз от монитора. У меня инстинктивно сжались зубы. Сбагрить меня решил? — У тебя всегда куча дел. Вообще-то, иногда отдыхать надо, — произнесла я, направляясь к месту, где он сидит. — Да, я догадываюсь обо всём, что ты можешь мне сейчас сказать. В конце концов, отдай часть работы мне. — Нет, — резко и грубо оборвал меня он, а я мгновенно затормозила и впилась в него взглядом. — Прости, это было слишком. Я занят, пойми. Я видел, как ты маялась от этого целый день, поэтому по возможности искал тебе подходящее занятие. Вот, брат твой приехал, пусть свозит тебя, развеешься. Я скептично усмехнулась и сложила руки на груди, слегка наклонив голову набок. Сколько мыслей крутилось в моей голове! Боже! От невинного "Алиса, смотри, он же заботится о тебе!" до радикального "Ты посмотри, избавиться на время хочет. Убью гада!". Но всё же, надо взять себя в руки, я должна. Он так учил. Ведь, для чего-то же он это делает. Значит так надо, значит я не должна чего-то знать сейчас ни при каких обстоятельствах. — Как только я приеду, расскажи мне, если что-то важное будет, — нежно улыбнувшись и наклонившись поближе к его лицу, прошептала я. — День, подожди меня минут десять, я скоро выйду. Через обещанные мною десять минут я вышла. Так как на улице всё ещё было прохладно, я одела джинсы, белые кеды, светло-серый свитер и взяла в руки джинсовый пиджак — ну чтоб наверняка не замёрзнуть. В комнате, где находились мужчины, при этом стояла гробовая тишина, будто кто-то звук вырубили. Языки они, что ли, попроглатывали! — Во сколько ты там говорил это представление? — спросила я в надежде разогнать это тягучее, липкое молчание. — Я не говорил. Сейчас, подожди. Ну, тут пишут в восемь. У вас полчаса. Так что, давайте, вперёд, — ответил Брагинский. Шумно выдохнув, братец хлопнул себя по бедрам и, не задерживаясь, быстро стянул свой зад с дивана, направляясь в мою сторону. Спустя полминуты он уже потянулся за дверной ручкой, будучи полностью готовым. Когда Денис вышел, я развернулась к Кириллу и помахала ему рукой. — Не скучай, скоро будем, — улыбнувшись, тихо сказала я. Он поднял к моему лицу взгляд, казалось, заглянул прямо в глаза и несколько секунд неотрывно смотрел. А потом едва улыбнулся и подмигнул мне. Я же, мгновенно покраснев, вылетела из квартиры, брякнув стандартное "Пока", надеясь, что он так ничего и не заметил. Хоть девушка и вышла с той двери целую минуту назад, это не мешало Дьяволу и дальше впиваться взглядом в то место, будто больше глядеть некуда. Сколько мыслей, чёрт, сколько долбанных мыслей было посвящено ей в его голове! Много. Чертовски много для одной девчонки. И это было странно. Такое уже случалось раньше. И никогда хорошим не заканчивалось. Каждый, кому он посвящал столь огромное место в своей голове, долго с ним не оставался. С ними не работало слово "навечно". Кто бросал, кто оставлял, кто предавал. И тут она. Какой же ход она сыграет на его шахматной доске жизни? Стоит забыть, не думать. Много работы, ужасно много работы. Да. Убеждай себя в этом. Взгляд тёмно-серых глаз мечется по экрану, рассматривая отсканированные документы, выискивая необходимые данные, высчитывая в уме: нет ли ошибки. И ошибки нет. Да, его люди умеют работать. Постоянно хочется поднять руку и посмотреть на время. — Как долго! — рычит про себя шатен, понимая, что ждать чёртовы сведения уже невмоготу. Работа, звонки, документы, работа, звонки, документы... В таком безумном темпе, к которому Брагинский давно привык, прошли тягучие полчаса. Звонок в дверь. Совладав с собой, мужчина поднимается и спокойным шагом идёт к двери. — Чёрным по белому, сэр, — раздалось за дверью. — Опровержимо? — ответил Кирилл. — Не с этими людьми. Даже с проверенными людьми нужны подобные глупые системы проверки. В жизни разное бывало, поэтому риск здесь неуместен. Раздался щелчок, на несколько секунд дверь открылась, курьер передал пакет бумаг, получив взамен оговоренную сумму. — Хвост? — Не было, — незамедлительно ответил парень. — Уверен? — распечатывая пакет, спросил шатен. — Уверен. Дьявол. — Да? — Они передали, что сходство 100%-ное. И просили позвонить. — Хорошо. Спасибо, Блэк, — черноволосый парень в капюшоне почтительно кивнул и удалился. Его работа сегодня выполнена. Найти курьера в этом деле так же важно, как и собрать команду приближённых. Предательство курьера влечёт за собой тяжелые последствия, которые нередко несут за собой массовые кровопролития. Именно поэтому у каждой группировки есть несколько годами проверенных людей на эту "должность", но их лица и личностей никто не знает, эта информация тщательно скрывается. Заполучить имя курьера своего врага — получить очень важный козырь. Пробежавшись глазами по отчётам информаторов, Брагинский сжал зубы, едва сдерживаясь не стереть бумаги в пыль голыми руками. Он знал это, ожидал. — Да, босс, — серьёзно и почтительно отозвался Сэм на том конце трубки, когда Дьявол набрал нужный номер. — Всё проверено с точностью? — Да. У всех всё сошлось именно на этом человеке. Нет сомнений, что он замешан в этом. Вопрос, конечно, ещё в том, насколько сильно и каким образом. Но факт остаётся фактом. — Что Скала думает по этому поводу? — Он считает, что нужно прижимать остальных. Мы тоже думаем, что на этом они не остановятся. Слишком открыто ведут свою игру. Но. Что думаешь ты? — Нужно поднять старые "отчёты" и посмотреть. Думаю, что-нибудь, да соберём в кучу. Ещё я думаю, что ту стерву тоже нужно прижать. — Будем выбивать информацию? — У меня есть другие методы, — спокойно отозвался главарь группировки. — Хорошо. Но, знаешь, я думаю пока стоит тормознуть. У нас нет никаких доказательств, что замешан кто-то кроме этого урода. Давай дождёмся новой информации от Скалы, а там примем точное решение. — Он не всё собрал? — Нет. Случайно вышел на давно забытую гниду. Сейчас трусит его. Вдруг что полезное взболтнёт. — Вы тоже времени зря не теряйте. Ты знаешь, что делать. — Да, босс, — спокойно отозвался мужчина и разговор был закончен. Чем дальше в лес... *** Понедельник, как известно день тяжелый. Да, это как раз про меня. Мало мне того, что голова трещит с утра так, будто я легла спать не в одиннадцать, а на рассвете, бухая при этом всю ночь; что утром оказалось, что мой телефон безнадёжно разряжен; что у меня порвались колготки и я дважды чуть не навернулась, когда цеплялась о что-то каблуком, так в придачу всего этого после уроков мне нужно остаться на неопределённое количество времени на репетицию выпускного вальса. Раньше я относилась к этому снисходительно, ведь мне нравился наш вальс и сама мысль о выпускном, но сегодня, когда настроение забилось глубоко под плинтус, совершенно не хотелось ничего делать. — Слушай, у тебя в гардеробе юбки или платья вообще есть? — возмущённо отозвался Брагинский, подходя ко мне, сидящей на ступеньках у входа в школу. — И вообще, задницу застудишь. Поднимайся, давай. — Не хочу. И я сижу на учебнике, так что отстань. Я тебе, между прочим, говорила, что у меня репетиция вальса. А я не хочу светить нижним бельём перед всем своим чудо-классом, — буркнула я в ответ, стараясь не ползти взглядом к Кириллу, который опускался на ступеньку рядом со мной. — Какие мы злые. Тебя же вроде утром кормили, что не так? — Всё не так. И вообще, у меня плохое настроение. — Это, интересно, почему? Не поставили в пару мальчика, который нравится? — съязвил, улыбаясь, шатен. А мне вдруг захотелось достать тот учебник, на котором сижу и кинуть тому промеж глаз, сказав при этом: "Да! Ты-то тут сидишь!". Словив себя на этой мысли, я прикусила язык и мысленно хлопнула себя по лбу. Ну, не дура ли? И вообще. Я не о том думаю. — Почему же. Во-первых, мне никто не нравится из класса, а во-вторых со мной нормального парня поставили. Он один из немногих, кто нормально ко мне относится. Иногда даже выручает. Недавно вот булочку купил, чтоб не голодала. — Ты посмотри, Дон Жуан какой. А в кино на свидание он ещё не приглашал тебя? — Приглашал. Ой, ну в смысле в кино предлагал пойти, а не на свидание, — быстро исправилась я, поворачивая голову в сторону собеседника. — Такими темпами, могла бы уже и парнем обзавестись, — как-то странно усмехнулся Дьявол, а вот я уже начала слышать тихое перешептывание одноклассниц. Естественно, куда там, чтоб я, да с таким, как Кирилл, рядом сидела. — Парень в твоём понимании — собака что ли? Обзавестись. Да и, во-вторых, ты меня тоже один раз в кино водил и сколько вон раз мы в парке гуляли, да и куда только не ходили. Что мне теперь, с требованиями, чтоб ты меня своей девушкой сделал, к тебе лезть? Сам должен понимать — глупость сморозил, — как-то безразлично отозвалась я. — Так, ребятки, строимся, — позвала всех хореограф, которая ставила наш вальс. — Так, с кем ты танцуешь? — с интересом в глазах спросил Брагинский. Надо же, с чего это вдруг нас стали интересовать такие вещи? — Да, вон с тем. Видишь, в серой рубашке с блондинкой рядом стоит. Шатен сначала покосился на парня, на которого я указала, а потом отвёл взгляд, явно сдерживаясь, чтоб не засмеяться. Конечно, я это быстро усекла. — Ой, да ну тебя! — огрызнулась я, но когда перевела взгляд с Дьявола на Влада, то в принципе поняла, что разница между ними была очевидна. И Влад значительно проигрывал. Сдерживая себя от тех же порывов, что и Кирилл, я быстро прошла на своё место, так и не сумев спрятать улыбку. Когда мы станцевали первый раз, я передёрнула плечами, когда закончили во второй раз, я проскрежетала зубами. Но после последнего движения третьего раза в моей голове вертелось лишь "Убить!!!", ведь эта зараза сидела там на ступенечке и мерно проделывала во мне дырку все долбанные 20 минут! Когда нас отпустили на отдых, естественно, я понеслась к этой глазастой гадине. — Что? Что тебе не нравится? Ты пялился на меня всё это время. Я сейчас повернусь спиной, а ты скажи, у меня там не просвечивается школьный двор в дырке, которую ты там организовал?! — Чего ты бесишься? — еле сдерживая плохоскрываемую улыбку, спросил Дьявол. Да, он откровенно ржёт надо мной! — Я чего бешусь? Тебе всегда и на всё до лампочки, а тут не поленился смотреть все 20 минут, — складывая руки на груди, гневно возглашаю я. Хотя, что удивительно, говорила я вполне тихо. По крайней мере люди не оборачивались. Ну, почти. — Ну... Скажи, что за ушлёпка поставили с тобой? — прыская в кулак, произнёс он, а у меня глаза на лоб полезли. — Эм. Ну... Я же говорила тебе. Так, стоп! В смысле ушл... Ты что, беленов объелся? — я мгновенно успокоилась, а вот ведущее место в моём сознании пока заняло недоумение. — То и значит. Танцует хрен знает как, еле ноги передвигает, какой-то дёрганный, сбивается. Остальные не так далеко от него ушли, но у них всё не так плачевно, — и вновь это чёртово спокойствие. Да у него, что, рефлекс уже выработался? — Выбирать не приходится. Знаешь ли, меня в классе не сильно жалуют, так что удивлена, что вообще согласились на танец брать. Тем более, я и сама ужасно танцую, — выдохнула я. — Ты хорошо танцуешь. Проблема только в нём. Так, это не дело. Постой здесь, я попрошу о замене. — Нет! — зашипела на него я. — Ты с дуба рухнул? Кто со мной танцевать, по-твоему, будет? Все парни заняты, пары выбирались четыре месяца назад. — И этот идиот так и не научился танцевать? — приподняв одну бровь, вновь спросил Брагинский. — Ну, хочешь, я с тобой буду танцевать. А тот ушлёпок пусть учится в сторонке. — Кир, с тобой всё хорошо? Ты случаем не заболел? — спокойно, но недоумённо спросила я, уже действительно ничего не понимая. Почему-то вспомнился первый день нашего знакомства. Тогда тоже было не понятно: шутит он или говорит серьёзно. — Всё отлично. За исключением твоего вальса. — Не смей никуда ходить. Так, всё, мне надо идти. Сиди тут и жди меня, —я резко развернулась и быстрым шагом направилась на своё место, надеясь, что мои действия хоть как-то успокоят его мысли. Мне совершенно была непонятна его логика в этот миг. Зачем он всё это говорил? Это наталкивает на странные мысли. Но, нет, это вряд ли может быть правдой. Или может? Не успеваю я дойти до своего места, как вдруг слышу, что все танцующие оживились, как пчёлы в улии. Долго думать не пришлось, чтоб понять суть. Брагинский действительно попёрся к хореографу. Что он творит вообще? — Кирилл! Хватит. Иди в машину, — грозно заявила я. И действительно он меня послушал, да, аж два раза. Он даже не прекратил говорить, лишь попытался остановить меня поднятием руки вверх. Моё терпение лопнуло. Я посмотрела на него совершенно иным, ранее не знакомым мне взглядом: серьёзным, жестоким, холодным, властным. И он это почувствовал. Сказав ещё слово, вмиг замолк и повернул лицо в мою сторону. — Иди в машину и жди меня там. Если не можешь — уезжай, я позвоню Денису и он меня позже заберёт, — выдавливая из себя каждой слово, я смотрела на него, как бык на красную тряпку, только с невероятным внешним спокойствием. Он впился в меня взглядом, мы играли в эти гляделки несколько секунд, потом Брагинский кивнул и направился к своей машине, но садиться в неё он совершенно не намеревался, лишь облокотился бёдрами о капот. — Кто это был? — недоумённо поинтересовался моей партнёр. — Эм.. Да, так. Друг брата... *** Я не знаю уже что и думать. Мужской пол будто сошёл с ума. Влад стал странно на меня смотреть, проситься провожать домой, ведь теперь репетиции у нас едва ли не каждый день. А Кирилл, в свою очередь, мотает мне нервы. То ему то не так, то это. А когда я, злая до предела, ухожу в свою комнату или вообще на улицу гулять, его настроение мгновенно летит в тартарары и он начинает бесноваться. Об этом мне любезно сообщил болтливый Ларёмин, за что я ему безмерно благодарна. Судя из того, как он это сказал и какой попутный комментарий вставил, да и из того, что видела сама, я начинаю думать, что Брагинскому я небезразлична, при чём в не меньшей степени, чем он мне. С каждым днём... Да, что уж там, с каждым часом мне всё сложнее убедить себя, что он для меня — максимум друг. Сложно понять, что от тебя хочет человек, когда он толком не говорит с тобой. Денис напрочь отказывается комментировать происходящее, а я готова голыми руками лишить Дьявола его густой шевелюры. Да, всё же, он упорно взращивает во мне стерву. При чём, довольно успешно. В четверг всё начало оборачиваться совершенно неудачно для меня. Моё состояние уверенно приближалось к "Устала", ведь все эти четыре дня он будто отыгрывался за все неудачи в его жизни на мне. Хотя я толком и не понимала, в чём повинна в этот раз. Съездив недавно к своему математику, я была жутко удивлена, когда он спросил, что я такого делала, раз так ужасно выгляжу. Да, из-за этих тупых внегласных разборок я перестала высыпаться и начала по-немногу забывать о том, что такое хорошее настроение. Промыв самой себе мозги по дороге домой, я всячески старалась успокоиться, и твёрдо решила, что надо мириться с Дьяволом, иначе мы оба друг друга изведём. В мои планы входило купить тортик и поднять спокойным чаепитием этому нервомотателю настроение. Но моим планам было не суждено сбыться. На выходе из школы меня подловил мой одноклассник и, по совместительству, партнёр по танцу. Слава Богу, сегодня забирал меня Денис, поэтому отпроситься было не так проблематично, ведь отказаться не было никакой возможности — Влад не поддавался на отговорки. — Ты в последнее время такая печальная ходишь. Даже злая. Что случилось? — вдруг спрашивает он, совершенно неожиданно для меня, прервав тему исторического значения Софии Киевской, о чём заговорили мы совершенно случайно. — У меня просто настроение такое. Не радостное, — улыбнувшись, ответила я. — Всю неделю? — скептично отозвался парень. — Ну да. Такое бывает. Особенно у меня, так что не переживай. — Ну, тогда я попробую тебе поднять его, — как-то странно ответил Янцев. В следующую секунду он стал подозрительно осматриваться, а потом быстрым бегом направился к цветочному ларьку, отдав мне в руки свой пиджак. — Влад! Стой, ну куда ты? — закричала я ему вслед, неконтролируемо начиная улыбаться. Быстро расплатившись, он вернулся ко мне с букетом свежих розово-белых эустом. — Вот. Надеюсь, тебе понравится и твоё настроение поднимется, — я подняла взгляд от букета к его лицу и увидела, как мягко он улыбался. И улыбнулась в ответ, видимо, это заразно. Но мысли мои, почему-то, вертелись только вокруг того, кто сейчас сидел в своей квартире и, наверно, собирался ехать в ту, где временно живу я. Господи, как бы я хотела, чтоб вместо Янцева тут сейчас стоял Кирилл. Чтоб именно он подарил мне первый букет цветов, ну, это не считая родственников. Почему он не додумался до этого раньше? Почему какой-то там Влад вдруг понял, что поднять настроение мне можно лишь простым знаком внимания, а Брагинский додумался лишь до того, чтоб мотать мне нервы? Как это всё некстати. И нужно бы по-скорее смотаться домой. Мало ли вдруг до чего Янцев ещё додумается... Конечно, чтоб он не повторял подобных способов поднятия настроения, я сделала вид, что в один миг действительно стало всё хорошо. На деле всё стало лишь хуже. Он будто насыпал соль на рану. Хотя, какая рана? Окстись, Свиридова! Тоже же мне, проблему нашла! Дура! — Ну, мы пришли, — стараясь со всех сил, чтоб эта улыбка не слезла, сказала я, уже предвкушая момент, когда смогу оказаться наедине с собой. — Я пойду. — Алиса, — вдруг окликает меня одноклассник. Спасибо тебе, Дьявол, за навык быстрого мышления. Я уже знаю, что скажет мне Влад. Но... Как мне остановить его? Вдруг, почему-то, глаза полезли вверх и я увидела, что на балконе, который выходит из зала, стоит никто иной, как Брагинский, который медленно уничтожает и меня, и Янцева своим злобным взглядом. Неожиданно жужжит телефон. Вытащив смартфон из заднего кармашка сумки, удивляюсь, ведь СМС пришло от Сэма. Ларёмин: Смотри-смотри! Ну голубки, ну что сказать! :р :з Кстати, вы когда с Кирой приедете? Мы вас двоих уже заждались :) *вставка: фотография* 26 мая 2016 года, 16:01 Чёрт, Сэм! Как можно так открыто намекать? А вот фотография потрясающая! Такая милая и домашняя Алекс в футболке и лосинах уснула на кровати Мишки, а он умудрился задрыхнуть, не сняв очки. Вновь взглянув на Кирилла, а потом на фото, на смс, в голову забирается мысль. Решение приходит само собой. Я не собираюсь больше тянуть кота за хвост. — Да? — медленно поворачиваюсь в сторону Влада. — Алиса... Ты мне нравишься. Давно нравишься. Сильно нравишься, — запинаясь, слегка нервничая, произнёс парень. — Ты.. Ты не хочешь быть моей девушкой? Я опустила голову и прикусила губу, пытаясь быстро найти нужные слова. — Влад. Послушай.. Я не могу ответить вот так сразу. Это слишком неожиданно. Ты можешь дать мне немного времени? Я схожу кое за чем домой и спущусь. Тогда мы сможем поговорить. — А? А, да, конечно. Я буду ждать тебя! — радостно отозвался одноклассник и сел на скамейку возле подъезда. Я улыбнулась и направилась к своей цели. Настало время говорить. Поднявшись в считанные минуты, я быстро открыла дверь и, сбросив сумку на пол в коридоре, прямо таки понеслась в зал. На своё удивление, его там не было. Следующим пунктом была кухня и, да, там он был. — Миленький букетик, — отозвался мужчина, сидящий с вальяжным, но каким-то разъярённым видом. — А, это? Ну да, — небрежно отозвалась я и положила цветы на стол. — Ты оборзел уже в край, — начала я. — Что ты творишь, позволь мне узнать? У тебя как будто крыша поехала после выходных. Это из-за того, что твоя команда доложила тебе, да? Я же просила тебя: расскажи мне! Как чувствовала. — Нет. Это не из-за того, что мне доложили, — спокойно отвечаешь ты. — Тогда, что? Что происходит вообще? — А что происходит? — с деланным удивлением вопрошаешь. — Ты мне нервы трепешь, цепляешься по поводу и без. То тебе не так, это не этак! Так, что должно произойти, что всё было так? — Перестань орать. Я не буду говорить в такой манере. Сначала успокойся, сформулируй ключевую мысль, а потом уже поговорим. — Я ненавижу тебя за твоё чёртово спокойствие, — прошипела я и выпрямилась. Мне понадобилось около пяти секунд, чтоб придти в себя. Ключевую мысль? Ладно. Получай. — Я ошиблась. Всё началось не с выходных, а в понедельник. После того, как ты увидел репетицию вальса. Ты ревнуешь меня? Поэтому у тебя поехала крыша, да? — Бред. — Нет. Мы оба знаем, что я сказала правду. И не смей врать мне, ты сам научил меня распознавать ложь, — сложив руки на груди, атаковала я. — Прекрати. Ты намеренно делаешь мне больно. Зачем? Потому что ты не можешь признаться себе, что твоё, как ты думал, чёрствое сердце стало биться иначе? — Не стало, не тешься иллюзиями. — И кого ты пытаешь в этом убедить? Ты делаешь больно мне, но страдаешь от этого не меньше. Хватит. Не подросток уже. Просто откройся. Скажи то, что само рвётся наружу. — Что тебе сказать? Алиса, прекрати этот спектакль. Мне нечего тебе говорить, — небрежно и совсем неуверенно говоришь ты. — Скажи это. Хотя бы ради меня. Хотя бы просто согласись. — Не с чем соглашаться. Ты окружила себя иллюзиями и пытаешься втянуть в них меня. — Ты лжец. Это я и так знаю. Скажи мне, наконец, правду. — Нечего говорить, Свиридова. Проснись. — Скажи мне это. Скажи это наконец! Ты понимаешь, что там внизу стоит человек, который желает видеть меня своей девушкой? Прекрати мне нагло врать в глаза. Думаешь, я откажу ему? Ради этих тупых мыслей? Не дождёшься. Я соглашусь. Ты этого добиваешься? — Я ничего не добиваюсь, отвяжись от меня, Свиридова! — подрываешься со стула и подходишь к окну, пытаясь не смотреть на меня. — Меня пристрелить, что ли должны, чтоб ты стал, наконец-то, нормально со мной говорить?! — Совсем что ли мозгов лишилась? Хватит, я сказал! — так и не поворачиваясь, говоришь. — Скажи! — в последний раз кричу я и, не увидев реакции, понимаю, что этот неприятный комок всё же застрял в горле. Наверно, от этого так больно? — Ты трус, Брагинский. Ты так зациклился на своих проблемах и потерях, что перестал верить даже тем, кому уже давно успел поверить. Как же сложно для тебя это. Ты само олицетворение силы, мужественности и смелости. Но тут ты трус. Меняйся. Но уже без меня... Я ещё раз смотрю на него, натыкаясь взглядом лишь на широкую красивую спину, видя, как каждая мышца на ней напряглась. Судорожно улыбаюсь, чувствуя, как щёку остужает солёная слеза, кусаю губу, ударяю двумя ладонями о стол и делаю крутой поворот, быстро покидая квартиру. Мне даже не нужен лифт, как мне казалось, в долю секунды, сбегаю со всех ступенек и вылетаю улицу. Бегу так быстро, как могу, ведь совершенно не хочу, чтоб Влад видел мои слёзы. И как только расстояние между нами сократилось до предела, обвиваю его шею руками и чувствую, что он, сначала несмело, а потом крепко сжал мою талию. Слёзы текут неконтролируемым, но медленным потоком, дыхание припирает. Пытаюсь открыть глаза и вижу, как ты выходишь с подъезда. На твоём лице играют желваки и ты, наверняка, готов убить того, кого я сейчас обнимаю. Но поздно. Я не хочу сейчас тебя видеть... Делаю глубокий вдох, медленно закрываю глаза и утыкаюсь носом в шею Янцева. А ты ушёл. Я не видела. Но, точно знаю. Ну, что, Кирилл, как тебе игра, когда играют твоими же методами? Больно? Теперь, попробуй, добейся другого...