Лети душа моя не спеша...

Когда повисает вокруг тишина И в комнате полутемно, Ты часто любишь сидеть одна, Молчать и смотреть в окно... Эдуард Асадов

Ушёл... Вместо того, чтобы подойти и сделать то, что должен был, ты просто взял и ушёл. Ну? И где та храбрость и сила, которую ты с самой первой секунды нашего знакомства имел в моих глазах? Почему, чёрт тебя дери, почему ты молчал?! А я ведь до сих пор жду. И, наверно, всегда буду ждать. Дура. Наивная дура. Вновь рвано выдыхаю и отпускаю Янцева. — Ну? Что случилось? — почему-то неожиданно для меня спрашивает парень. Уже... мой парень? — Ничего.. Просто повздорила кое с кем. Не переживай. Пойдём прогуляемся? Мне погода нравится, — Влад улыбнулся и пожал плечами. — Стой, — внезапно остановился он. — Скажи. Ты уже решила? Решила ведь? Я резко затормозила. В такие моменты, именно когда надо сказать о принятом решении, вдруг начинаешь понимать, как в нём неуверен. А если я делаю ошибку? Если эти отношения принесут мне только боль, стоит ли жертвовать собой только лишь для того, чтоб позлить другого? Но... А если всё будет хорошо? Если Влад поможет мне перестать думать о Кирилле так, как я думаю сейчас? Вдруг я полюблю этого человека? Ради такой возможности стоит попробовать. Что мне терять? — Да. Я думаю, что согласна быть твоей девушкой, — тихо произнесла я, медленно поднимая голову вверх. Парень заулыбался и с негромким возгласом схватил меня за талию, поднял и начал кружить. Неужели, он так рад этому? — Эй, Влад! Ну, всё, прошу тебя, поставь меня на землю! Янцев почти сразу послушался меня. Он осторожно опустил меня и уткнулся лбом в мой лоб, касаясь носом моего носа. Это было так удивительно. Так неожиданно, но, Боже, насколько приятно. Никто и никогда не делал такое по отношению ко мне, так заботливо. И это покоряло меня. Хотя и не затмевало той боли, которая разрослась в один миг. Только его губы медленно потянулись к моим, я машинально подняла ладони. Даже не осознав, что произошло, закрылась от поцелуя ладонями. — Прости, мне надо немного привыкнуть, — глупо улыбнувшись, нашла оправдание я. На моё удивление, парень улыбнулся и кивнул. — Хорошо, я понимаю. Куда пойдём? По району прогуляемся? — Да. Тут очень красиво. Недалеко Днепр, можно сходить к берегу, — предположила я. И он согласился. Мы прошли через дворы, перешли дорогу и вышли к месту, к которому стремились. Было очень красиво. Солнце ещё, конечно, не садилось, но пейзаж менее красивым от этого не был. Мы о многом говорили, Влад засыпал меня вопросами, на которые я в основном отвечала коротко. Я тоже задавала ему вопросы, чтоб не показаться холодной и безразличной, ведь этот человек, как ни как, теперь не кто попало для меня. Мы сидели прямо на песке, но не так близко к реке, ведь шанс уйти отсюда мокрыми был очень велик. — Ну, что? Будем возвращать тебя домой? — Угу, — поддакнула тихо я, положив голову на колени, под которыми сплела руки. Наверно брюки окончательно и безнадёжно испачканы, а вот туфли стояли рядом. — Песок ещё холодный, хотя конец мая. — Так, чего раньше не сказала? Вставай бегом, простудишься ещё, — резко подорвался Янцев и потянул меня за плечи вверх, отчего я засмеялась. — Ну, чего ты? Всё нормально, правда, — на пару секунд я замолкла. — Даже не верится. Завтра уже последний звонок. Представляешь? Последний школьный звонок в нашей жизни. И прощай школа. А там последний экзамен и институт. И взрослая жизнь... — Да, пора сказать "прощай детство". А я, по-моему, давно сказала. Детство. Хочется задать самой себе вопрос: а когда оно закончилось? И было ли вообще? — Слушай, тебе что ещё осталось сдавать? — взяв меня за руку, Влад направился обратно той дорогой, которой мы пришли на пляж. — Английский. 7 июня. И всё, я свободна. А тебе? — Мне тоже английский, — он улыбнулся, а я незаметно постаралась освободить руку. — Далеко ехать придётся? — Нет, совершенно. Мне повезло, как никогда — я сдаю в нашей школе. А тебе? — Далековато. На Поздняки ехать аж. — Оу. Сочувствую. Рано встать придётся. — Ничего, всё хорошо. После — сходим погулять? — парень остановился и дал мне возможность обуться, ведь идти босиком по асфальту — идея классная, но не с нашим уровнем чистоты. — Посмотрим по ходу. Если получится — конечно, пойдём, — улыбнулась я в ответ, вцепившись рукой в его плечо, пока натягивала туфель на ногу. Когда Янцев довёл меня до подъезда, на улице уже порядком стемнело и слегка похолодало. Именно возле подъезда я, почему-то, обратила внимание на то, как прекрасно небо в этот вечер, как безумно красиво один цвет переходит в другой и тянет за собой ночные блики. Город вновь преобразовывается, одевает свой блестящий наряд. С Владом мы быстро попрощались, договорившись сходить после школы в кафе. В этот раз я поднималась спокойно, без лишней суеты, без этого нетерпения и ожидания. Как только я дошла до двери, я сразу же поняла, что там никого нет. Пусто. И этой пустотой разило, окатывало с ног до головы уже издалека. Будто специально, чтоб не расслаблялись. Открыв ключом и потянув за ручку дверь, я зашла, но включать свет не было никакого желания. Я скинула туфли, распустила тугой пучок волос на голове и прижалась спиной к бронированной двери. Проведя рукой по волосам, чувствую, как начинаю съезжать вниз. Что-то душащее, неприятное, колкое, болезненное поднимается к горлу. Становится так неудобно, что рывками начинают вырываться слёзы, будто покидающие тонущий корабль крысы. Почему-то хотелось завыть. Вцепившись пятернёй в волосы, я продолжила сидеть на полу и смотреть в пустоту, пока слёзы остужали горящие щёки. Почему я такая дура? Чуть что, сразу в слёзы! — Слабачка! Дура! Идиотка! Всё правильно! Такая сопливая дура, как я, не имеет права на счастье и радость. Всё правильно. Так и должно быть. Так и долж... — я запнулась, захлебнулась в гнили собственных слов. Так нельзя. Успокойся, Свиридова, успокойся. Ты должна придти в себя. Ничего такого не случилось. Ну, подумаешь, парень не ответил взаимностью. Вот великая проблема! Ты же сама считала, что такое не может приносить боль. Что: болезнь близких, смерть, плохо у ребёнка — вот это боль, а остальное — это так, это пустяк. Да уж. Все мы умные, пока дело не касается нас самих. А как только приходит, что-то больше не кажется тупым пустяком, из-за которого не стоит расстраиваться. Что-то, когда эта вся гадость приперается в твою жизнь, пусть и не самая большая, не действует как-то больше эта великая запудренная философия. И чтоб стало легче, тоже не успокаиваешь себя философскими умозаключениями. Когда больно — мудрость через чур проста: хочется плакать — плачешь; хочется посуду бить — бьёшь; на улицу уйти и гулять по городу всю ночь — идёшь. Когда больно, ты просто делаешь то, что поможет тебе успокоиться и жить дальше. И не важно, насколько велика и серьёзна причина, тебе просто больно и до определённого момента ты эту боль ничем не заглушишь. Как бы не старался. А жить надо. И улыбаться надо, чтоб никто не додумался лезть со своими отвратительными вопросами, от которых вмиг становится тошно. И послать всех хочется, и не можешь — они-то в чём виноваты? Они помочь только хотят. А на деле выходит, как всегда. Поэтому подняв свой зад, ты идёшь в ванну, вытираешь слёзы, зная, что ночью зальёшь ими всю подушку, если успокоиться так и не удастся, приводишь себя в порядок, чтоб на следующий день было не так тяжело натягивать эту самую улыбку на свои губы. — Ты врун, Брагинский. Обещал, что всегда будешь рядом, когда мне это надо. И где ты сейчас?.. — пробурчала я сама себе под нос, поднимаясь с пола. Какая же я дура. Как же я ненавижу себя за эти отвратительные моменты слабости. Прошу, отучите меня кто-нибудь плакать... *** Сегодня я встала очень рано. Я надела красивую блузку, юбку, туфли на танкетке, которые мы с мамой купили как раз незадолго до моего дня рождения, и заплела волосы так, чтоб небольшая волнистая копна спадала на одно плечо. И ради этого пришлось пожертвовать лишним часом сна. И я жутко не выспалась даже не поэтому. Всю ночь в груди будто что-то горело. Я пила таблетки, обычную воду и даже откопала в недрах шкафчиков корвалол. Не помогает. От этого лишь вернулись кошмары. Не хочу больше этого. Ни за что в жизни не хочу возвращение тех кошмаров. Я не выдержу! Я не... Я сегодня дома одна. Денис приехал только рано утром. А вот на саму линейку приехали все. Даже Алекс. И когда она только успела? При чём, выглядела она просто роскошно. Удивительная девушка. Вальс станцевали мы просто прекрасно, никто ни разу не запнулся, никто никому не мешал, даже мои высокие каблуки не помешали этому маленькому успеху. Но, тот факт, что Брагинский стоял сзади и сверлил мою спину взглядом, просто убивал меня. Моя голова от этого почти сразу начала трещать, стало жутко не по себе, это убивало меня, выворачивало на изнанку. Невыносимо хотелось подойти и спросить: "Что ты смотришь на меня? Что тебя надо?". Но я слабачка. Трусиха. Поэтому я осталась стоять всё отведённое время. — Здравствуй, Лисёнок! — радостно, но немного устало поприветствовала меня Саша после линейки. — Наконец, мы до тебя добрались. Тут такая суматоха, ужас! — Привет, — улыбнулась я в ответ, кидая небрежный взгляд на главаря группировки. Ещё раз я улыбнулась, когда увидела Ларёмина, Тигра и Роса. И самой светлой была улыбка, когда мои глаза нашли брата и Дину. — Вас так много. Ужас. — Так такой важный день, милая, — улыбнулся Денис. — Вот мы и притащили свои задницы. — Да-да! Я с ним согласна. Я на всех парах мчалась домой, чтоб успеть. Я помылась, выхватила одежду и бегом сюда. Даже докрашивалась в машине. Цени мои жертвы, Свиридова! — рассмеялась шатенка. — Буду! Слушай, как там Мишка? С ним всё хорошо? — мне было жутко неловко, ведь я чувствовала, как очень близко с нами стоит Влад. — Да, — протянула девушка. — Всё хорошо. Идёт на поправку и прикидывается мёртвым, когда Дымов начинает заикаться про полное обследование. — И как Лёха ещё его не прибил? Только ты, дорогая жена его, спасаешь супруга от неминуемой гибели! — театрально заключил Сэм, от чего вся компания рассмеялась. — Зайка, привет! — подбежала ко мне Дина, которая до этого говорила с кем-то по телефону. — Привет! Очень рада тебя сегодня видеть, — ответила я, обнимая голубоглазую, но сильно удивилась, когда она, как, кстати, и Алекс, сгрузила мне большой букет цветов. — Ну, вы сговорились? Ну тоже мне. Сегодня — Последний Звонок, а не Выпускной. — Так, Лис, на тебе ленточка выпускника есть? Есть, вот и не вякай, — отозвался брат, на что я показала ему язык и все опять рассмеялись. — Так, дорогуша, чеши на классный час, мы тебя подождём. Потом в кафе все поедем. — Эм. Ребят. Тут такое дело. Я пообещала другому человеку, — улыбки с лица у всех посползали и все мои близкие переглянулись. Я, опустив голову, повернулась в сторону и посмотрела на мельтешащего парня, жестом прося подойти. — Это — Владислав Янцев. Вчера он предложил мне встречаться. И я не отказала. Я говорила спокойно, но с каким-то страхом. Подняв взгляд к Кириллу, я поняла, что он действительно был зол. Настолько, что даже отвёл глаза, лишь бы не встречаться с моими. Слёзы вновь поступили к горлу, и стало тяжело это сдерживать. Все молчали и переглядывались. Пока Нис, наконец, не разорвал это треклятое внегласие. — Ну, так в чём проблема? Влад, понимаешь, тут такое дело. Мы все отпросились с работ, приехали ради этой вот красавицы. Но она пообещала прогулку тебе. Отказать, воспитанная и правильная больно, не может. Ты не будешь против, если мы совместим? Все вместе поедем в парк и в кафе? — задорно спросил брат. — Нет, что вы. Я буду очень познакомиться с её друзьями. Только я попыталась сделать вздох, чтоб успокоиться, и отвернула взгляд в сторону, как новый удар не заставил себя ждать. Они здесь. Осмелились приехать. — О, нет, — простонала я и отвернулась, поднося пальцы к губам и носу. Глаза жгло. Ну, почему? Почему они приехали? Оба! Зачем? Все, кроме Янцева, поняли о чём идёт речь и мгновенно приняли боевую, что ли, позицию. По крайней мере, Алекс и Дьявол точно готовы были всадить по пуле в лоб отцу. — Здравствуй, дорогая дочь! — обратился ко мне отец. Я, прикладывая огромные усилия, развернулась и приняла гордый вид. Наверно, именно сейчас, в эту секунду, никто бы не сказал, что в голове сейчас такой кавардак. Ни один мускул на лице не дрогнул. Даже смогла выдавить язвительную улыбку. — Здравствуй, папа, — сакцентировав внимание на последнем слове, произнесла я. — Здравствуй, мама. — Что же ты, забыла родителей? Не приезжаешь, не наведываешь нас, — пытаешься унизить меня? Сломать? Лучше, чем это делает другой человек, у вас не выйдет, не старайтесь. — Времени нет. У вас нет в частности. Да и, разве меня кто-то приглашал? — Двери нашего дома всегда открыты для тебя. — Как и тогда. Как и в тот день, не правда ли? — не говоря точно, но откровенно намекая на день, когда меня почти выгнали. Два дня, если быть точнее. — Приезжай сегодня, мы гостей пригласим, — я посмотрела на отца таким скептичным взглядом, что внутри будто что-то оборвалось. И я вдруг поняла. Мы чужие. Настолько чужие, что я не чувствую к нему ничего. Даже ненависти. Хотя нет. Последнее я чувствую очень яро. — У меня есть к кому поехать. Вам тоже. Едьте на работу, вас уже заждались. Как ещё вертушки не выслали, — выдавила сквозь зубы я, улыбнулась и, ничего не дожидаясь, ушла в школу. Лишь возле гардероба Влад догнал меня и сказал, что мой папа передал мне цветы. Очень хотелось сказать "подавись", но вовремя остановилась и сказала лишь: "Подари их учителю сам. Мне этих хватает". И ушла к классу. Елена Васильевна, наш классный руководитель, за короткое время успела сказать нам многое. Она пожелала нам удачи, сказала, что уверена в успехе каждого из нас, что мы обязательно найдём себя и сможем достичь всего, чего желаем. Также учительница упомянула и о том, что со многими ей было приятно работать, а кое-кому явно стоит научиться некоторым качествам. И в конце она прочла нам удивительное стихотворение, от которого почти все расплакалась. Желаю жить вам в городе Любви, Конечно же, на улице Согласья, Чтоб окна выходили на проспект Мечты, Вела дорога к морю под названьем Счастье! А на причале белый теплоход Со звучным именем "Надежда" Пускай он вас по жизни поведет, Где будет так надёжно, безмятежно! Пускай минуют вас разлук шторма, А тучи бедствий пусть разгонит ветер! Держитесь крепче за Любви штурвал И всё получится - вы только верьте! И хоть мы знали, что в ближайшее время не раз встретим её, каждый понял: вот он — конец школьной жизни. И заканчивается он не во время Выпускного, а сегодня, здесь — в последние минуты, проведенные в классной комнате с людьми, которых наблюдал на протяжении всей школьной жизни... Наверно, нет ни одного школьника, который в этот последний день сдержался и не проронил ни слезинки. И мы такие же. Парни не особо стеснялись, а девушки даже не пожалели свои роскошные макияжи. Сегодня - один из немногих дней, когда безболезненно можно. Мы вышли с Янцевым на улицу, и в душе что-то щёлкнуло. Что-то, чего не было раньше. Что-то вдруг защемило в груди и отпустило. Ощущение, будто душа отправляется в полёт. Возле машины Кирилла народ что-то весело обсуждал. Я не увидела среди них только двоих — Дину и Дьявола. Хотя нет. Второй стоит намного дальше от всех и с кем-то говорит по телефону. Я выдохнула и направилась к близким. — Мы вроде как всё. Поедем? — Да, милая. Сейчас только этого дождёмся, пока он дела решит и поедем, — ответил Нис, улыбнувшись и заправив мне прядь за ухо. — Лисёнок, Динка страшно извинялась, но ей очень срочно нужно было уехать. Но она передала, что вытрезвонит тебя и вы всё равно сходите в кафе. — Хорошо, — улыбнулась я. Через секунд десять подошёл Брагинский. Больше всего я сейчас хотела, чтоб он сказал, будто не может никуда поехать, мол дел непомерно много. Но моё желание не захотело воплощаться в жизнь и осталось полностью незамеченным высшими силами. Как только мужчина заявил, что стоит уже отправляться, я юркнула за братом и пошла с ним к его машине. Влад, естественно, пошёл за мной. *** Переодеваться никто не собирался, ведь это заняло бы кучу времени, поэтому в парке я разгуливала прямо в школьной форме. Ещё в машине Денис, многозначительно посмотрев на меня, спросил о причине моего упаднического настроения. Я ответила, что не выспалась, но в мою голову вернулись мысли о главаре. Стало противно от того, что я не только позволила эмоциям взять вверх, но и дала ему возможность увидеть это. Хотелось задушить себя за эту дурость. Одновременно с этим пришло решение, что в этот вечер буду только веселиться. Как ни странно, настроение действительно стало лучше. По парку мы гуляли очень долго. Было настолько красиво, что всё моё плохое настроение осталось далеко на заднем плане. Все клумбы были усеяны разнообразными цветами самых разных оттенков, трава прямо дышала свежестью и своим ярким зелёным цветом, солнце светило очень ярко, много людей гуляло по аллеям, вдоль которых стояли множество ларьков. Влад не терял возможности лишний раз взять меня за руку или приобнять, Денис шёл сзади с Алекс и Сэмом, Макар и Скала шли впереди нас шагов на десять, а вот Кирилл был где-то в самом конце, но даже так я чувствовала прожигающий мою спину взгляд. Янцев всячески веселил меня, рассказывая смешные анекдоты и весёлые истории своей жизни, мы о многом говорили, шутили, смеялись. И он снова купил мне цветы. Я отбыркивалась, дёргала его за рукав, останавливала за руку, но он лишь обезоруживающе улыбнулся и потёр большим пальцем тыльную сторону ладони и купил мне маленький роскошный букетик в пастельных тонах. Я была тронута до глубины души. Было настолько приятно, что малознакомое мне тепло разлилось в груди. В кафе мы пришли к часам пяти, когда парням надоело друг над другом издеваться, подшучивать и громкогласно хохотать над своими же приколами. Мы с Алекс не вмешивались, но когда начало сводить живот, наша незначительная женская часть стала терроризировать более значительную мужскую — покушать всё же не мешало. Как выяснилось позднее, потребность в еде была намного меньше, чем желание, потому что съели мы, мягко говоря, не так и много. Ну, я говорю только за себя и Алекс. Хотя через час аппетит усилился и нам пришлось дозаказывать большую пиццу, даже не одну. Также все они умудрились выпить не один бокал пива, хоть и безалкогольного — за рулём ведь все. Общая атмосфера стояла до невероятности весёлой: все смеялись, шутили, рассказывали что-то, после чего вся компания взрывалась хохотом. Лишь я и Кирилл иногда выпадали из общей атмосферы и прожигали друг друга взглядами, не боясь делать это открыто. Но долго это не длилось. Я всё ещё чего-то боялась, всё ещё хотела следовать намеченному плану, да и мне это надоедало — слишком много противоречий бушевало во мне, поэтому я довольно быстро отводила глаза и возвращалась в компанию. Мы так были увлечены, что совсем не заметили, как стемнело. И было классно. Весь парк будто преобразовался, он был прекрасен в своём удивительном вечернем воплощении, что хорошо было видно на летней площадке заведения. — Слушай, заяц, вы с мамой уже ездили за выпускным платьем? — неожиданно осведомился брат. — Эм... Насколько я помню, нет, — напрягая память, отреагировала я. Реакция Ниса меня удивила: он сначала хлопнул в ладоши, а потом потёр заговорщически руки. — Отлично. Значит, весь завтрашний день — мой! Поедешь со мной к кое-кому. А потом по магазинам. — Что? Ты о чём вообще? — недоумённо похлопала ресницами я, а Денис лишь подмигнул мне и улыбнулся. — Это сюрприз, — следующая фраза была сказана очень тихо, — надеюсь оно тебе подойдёт... — Слушайте, а можно мне с вами? — вдруг спросила Алекс. — А давай. Я в вашей моде не понимаю ничего, а Лис начнёт расстраиваться, если мы не найдём то, что надо. Решено. Завтра в десять я за вами обеими заеду. — Саш, а как же Миша? — Миша выпер меня сегодня из палаты, — недовольно пробурчала шатенка. — Сказал, что если я не уеду на пару дней домой сама, то он позвонит нашим и они утащат меня насильно и запрут дома. Нет, ну представляешь! Гад такой, я тут о нём забочусь... — Саш, тихо! — улыбнулась я. — Он тоже о тебе заботится. Просто попробуй понять его. Мало того, что он переживает за твою безопасность в целом, так, скорее всего, сейчас в придачу начал себя грызть за то, что не смог отправить в Германию, что заставил тебя беспокоиться, что ты сидишь там без отдыха. Просто пойми его. Да и помоги Лёше, пусть наконец проведёт своё мега-страшное обследование, — на последней фразе все снова рассмеялись. Разговор мы не продолжали, ведь включили музыку и мы поняли, что появилась возможность потанцевать. Неожиданно для всех Рос весьма галантно пригласил Римову на танец, а та рассмеялась, обозвала его шутом и пошла танцевать. Я стала чувствовать себя неловко, ведь взгляд Брагинского становился всё тяжелее, всё открытее. Я уже не ощущала той уверенности, уже начинала бояться и ёрзать на стуле. Наверно, именно поэтому я стала больше говорить с Владом, втаскивать его в разговор, заставлять его больше говорить и веселить оставшихся за столом. Когда вернулась Алекс и Турин, девушка вдруг стала кидать на меня странные взгляды, изредка переводя глаза в сторону. Ещё одна. Прошу, Саша, прекрати. Внезапно я замолчала, лишь чтоб перевести дух, но в тот же миг поняла, что больше не хочу произносить ни слова. Голова спокойно лежала на руке, локоть которой упёрся на стол, а глаза почему-то устремились на нескольких танцующих спокойный, мерный вальс парочек, и застряли там. В голове стало так ясно, чисто, без единой мысли. Я просто смотрела на людей с едва заметной улыбкой и успокаивалась. Не хотелось мучить себя размышлениями, не хотелось чувствовать себя лакомым кусочком, который отхватил не тот, не хотелось бояться чье-то реакции. Хотелось так и сидеть и смотреть, и всё. — Хочешь потанцевать? — в глубине своего сознания услышала я. — Ммм? — как-то рассеяно отозвалась я. — Я говорю, потанцевать хочешь? — с улыбкой повторил Янцев. Краем глаза увидела, как лицо Дьявола белеет от злости, и я была полностью уверена, что зубы сжал так, что скулы сводит, а кулаки, наверняка, уже белы, как мел. Смочив губы слюной от внезапной сухости во рту, недоумённо моргаю, потом слегка улыбаюсь и отвечаю: — Конечно. Разве я могу тебе отказать? — а вот в этот момент Кириллу точно было тяжело себя сдержать. Он меня ненавидит. Боже, Алиса, остановись. Отшей Влада, скажи, что ошиблась, уйди, умри, сделай что-нибудь! Останови этот дурдом с собой в главной роли. Что же ты делаешь... Я вышла из-за стола и вложила в руку парня свою ладонь. Вспомнился первый день знакомства. Тогда, в свой день рождения, когда я выходила из его ванной и в честь знакомства так же положила свою руку в его, я подумала, что у мужчин, оказывается, руки много больше и сильнее женских. Сейчас я улыбаюсь этому и мысленно отмечаю, что руки одноклассника намного меньше и слабее рук Брагинского. — Ты сегодня странная. Что случилось? Кого из этой компании ты не хочешь видеть? — Нет, всё хорошо. Я просто устала. Да и, приезд родителей меня не обрадовал. Как ты понял уже, сейчас мы не в лучших отношениях. Поэтому с самого утра я боялась, что они приедут. Вот и вся причина, — спокойно соврала я, вторя плавным движениям партнёра. — Ясно. Мне жаль, что так вышло. — Ты-то тут при чём? — без зла усмехнулась я. — Что не смог поднять настрой и заставить тебя забыть об этом. — Всё хорошо. Сейчас ведь у меня хорошее настроение, — улыбаюсь в подтверждение своих слов. Вдруг чувствую, как его рука крепче сжимает мою талию и слегка притягивает к себе, от чего мои глаза готовы вылезти из глазниц, и я сжимаю пальцы на его плече. Парень на это лишь смеётся. — Боже, ты удивительная. У тебя, что, никогда не было парня? — Ты не думаешь, что это было сказано слишком громко? — упрекнула я его. — Нет. Я горжусь тем, что у меня такая невероятная девушка! — и вновь громко сказал Влад. Я хотела уже вновь зашипеть на него, но вдруг поняла, что он имеет право на каждое своё слово. А вот его девушка ведёт себя слишком не корректно с ним... Поэтому я лишь тихо засмеялась и уткнулась носом в его плечо. Через секунд десять песня подошла к концу, а на смену ей пришла другая, казалось, ещё более мелодичная и нежная. Я услышала за спиной чьи-то уверенные шаги и по телу пробежали мурашки от волнения и странного ожидания. Мне на плечо легла тёплая мужская рука и тихий спокойный голос произнёс: — Пойди отдохни, а она должна мне один танец уже месяц, — улыбчиво заявил брат. Его улыбкой заразился и мой одноклассник, который тот час удалился. — Лисёнок, я тебя не понимаю. — Ты о чём? — недоумённо спросила я. Что в этот вечер я слишком многое не понимаю. Надо взять себя в руки. — Что ты делаешь, скажи мне? Вы с Брагинским так смотрите друг на друга, что у меня мурашки бегают по коже, при этом, казалось, вы готовы разорвать друг друга на куски. Но сегодня ты с этим пареньком из твоего класса. Что он тут делает и, самое главное, что ты делаешь рядом с ним? — Я не знаю. Не спрашивай меня ни о чём, я сама ничего не знаю, — покачала удручённо головой я. — Ты целый день заставляешь себя смеяться. А тот, на кого ты боишься посмотреть, едва сдерживает себя, чтоб не сломать кое-кому челюсть. При чём, как минимум, — я усмехнулась от слов Ниса. Неужели, так и есть? Хотя, я и сама видела это. — Что же ты делаешь? — Пытаюсь вывести его из себя. — Зачем? — Не знаю. Просто хочу. Может так он перестанет мне врать и мучить меня. — Мучить? Что он сделал? — Только не переживай! Всё хорошо. — Да где ж... — День! Всё в порядке. Честное слово. Я сама во всём виновата и должна разобраться тоже во всём сама. Просто дай мне эту возможность, — строго посмотрев на старшего брата, попросила я. Тот лишь выдохнул и, остановившись, поцеловал меня в лоб, от чего я прикрыла блаженно глаза. — Эх, сестрёнка. Не переживай, милая, всё будет хорошо, — ободряюще произнёс он и обнял меня за плечо. Через несколько секунд мы направились обратно к столу. *** На выходных Денис сделал мне царский подарок. Когда я увидела платье, которое он после поездки в Италию заказал для меня, у меня отпала челюсть. Хотя чего у меня... С пола её отдирала и Алекс тоже. Самое удивительное — село оно на меня, как литое. Я выглядела просто роскошно. Конечно, мы ещё полдня искали туфли и аксессуары, но это совсем уже мелочи. Летние каникулы не могли не радовать, ведь то брат, то Влад то и делали, что всячески меня развлекали. И у них это получалось. Забыть Брагинского я никак не могла, что вполне нормально, но уже начала немного успокаиваться. Тем более, в последние дни он не приезжал в квартиру Римовых. Я и сама подумывала о том, что стоит переехать обратно к Нису, ведь сутками куковать одной в пустой квартире было уже просто страшно, особенно по вечерам. Вчера вот свет выключили на полчаса и всё это время я просидела на балконе в обнимку с телефоном, слушая весёлое тарахтение Дины, которая героически согласилась развлекать меня в эти нелёгкие тридцать две минуты. Сегодня же погода внушает мне мысль, что день пройдёт отлично, ведь солнце светило так ярко, что город будто блестел под его лучами. Мне казалось, что никто не может его омрачить, даже головная боль, которая не проходила с самого пробуждения, ведь сегодня мы с Янцевым договорились поехать в парк-музей Пирогово, в котором я была в последний раз лет семь назад и который безумно любила. Мои поиски подходящей одежды прервал телефонный звонок. На экране высветилось "Саша" и наша совместная фотография, которую девушка умудрилась сделать со мной в момент моего обалденного настроения. — Да? — протянула я довольно в трубку. — Привет, Лис. Слушай, не буду ходить вокруг да около, — её голос был спокойным, даже слишком, но от него веяло каким-то странным переживанием. — Да, конечно. Что случилось? — Ты не знаешь, где может быть Кира? — Ну, Саш, ну откуда мне знать? — удивилась я, продолжая рыться в шкафу. — Ты единственная, кто общался с ним не по работе в последнюю неделю. — Да, но я всё равно не знаю. Он не приезжал уже дня три. — Вы поругались, да? — как-то внезапно спросила она. — Какая разница? — на выдохе спокойно произнесла я. — Такая. Его три дня уже нет. Мы не можем до него дозвониться, не можем вычислить его машину или местонахождение. Фактически, он пропал, — слегка раздражённо сказала шатенка. Я замерла на месте. Сердце в груди сделало сальто и, казалось, на несколько мгновений остановилось. Я не верила собственным ушам. Точнее, не хотела верить. В голове, как по сигналу, начало вертеться куча безобразных мыслей, огромное множество жутких картинок возникало в мозгу. И в довершение всего перед глазами вновь встало воспоминание об аварии. Он без сознания, голова бессильно болтается на шее, холодные руки, лицо, залитое кровью. Внутри всё похолодело и, не выдержав, я рухнула на кровать, стоявшую позади меня. — Что? — только и выдавила я. — Где вы все? Я уверена, что вы собрались где-то все вместе. Где? Говори немедленно, я сейчас буду у вас. — Прости, что всполошила тебя. Не надо никуд... — Говори, я сказала! — на том конце провода кто-то поперхнулся своими же словами, даже, наверно, прикусил язык. — Ладно, — тихо произнесла она. — Записывай адрес...