Лети душа моя не спеша...

Вместе с запахом выжженных Солнцем полей, Тёмной птицею, в сердце Входит новая осень. Ты плетёшь свой венок Из траурных лент, Из увядших цветов И почерневших колосьев. Флёр - Для того, кто умел верить

Я склонилась в своей спальне над чемоданом, который мирно покоился на моей кровати, и заправила прядь длинных волос за ухо. Из гардеробной быстрым шагом в мою сторону шёл Кира, держа в руках мои вещи. — Тебе по большей мере нужна будет домашняя и спортивная одежда, — спокойно говорил он. — Ты можешь объяснить мне всё нормально, наконец? — на выдохе задала вопрос я, складывая руки на груди. — Что тебе объяснить? — отрешённо отреагировал он, складывая вещи, пока я медленно опускалась на постель. — Что я там делать буду? И почему я вообще должна куда-то ехать? — Ты там будешь проходить второй этап своей подготовки — основы самообороны. Тренера тебе уже наняли, сегодня, ближе к вечеру, он уже будет там, график тренировок составлять будете вместе. Едешь ты туда, потому что вся моя команда уезжает со мной, оставаться здесь одной не безопасно. К тебе будут прикреплены только Дым и Тигр. — Я думала, что меня тренировать будет Скала. — Он мне нужен. Поэтому, нет. — Куда ты меня отправляешь? — В дом за городом. На нашу базу. Я тебя отвезу туда, не переживай. — И.. Сколько ты пробудешь там вместе со мной? — Сутки. — Класс, — только и вымолвила я, поднимаясь с кровати. Почему-то на сердце было так гадко и противно, что даже словами описать сложно. Я стремительным шагом выхожу из комнаты и иду на кухню, где останавливаюсь возле окна, впившись в летний пейзаж, что за считанные часы укутался холодом, пасмурным небом и проливным дождём, взглядом. Позади себя слышу тихие уверенные медленные шаги. — Что произошло, что вы так срываетесь вдруг? Я понимаю, ты бы туда поехал. Почему вся команда? — Потому что так обстоят дела. — Ты мне не веришь? — Я никому не верю. Я устало усмехаюсь от его слов и спустя мгновение опускаю ладони на подоконник и опираюсь на руки, опустив голову вниз и сжав крепко глаза. Это дурдом. Самый настоящий. — Лис... — Не надо. Господи, только сделали квартиру и уже уезжать. Я и полных суток тут не провела. Давай, хотя бы еду с собой заберём. Консервы ладно, не страшно, но овощи и всё остальное... У меня холодильник до верха забит продуктами. Пропадёт же. — Да, продукты мы заберём. Заодно заедем в магазин ещё докупить. — Зачем? — Чтоб меньше выезжали. Там огромная кладовая и погреб, поэтому будет куда сложить. — Дай угадаю, специально оборудовали, чтоб, в случае чего, отсидеться безвылазно можно было? — Да. — Сколько тебя не будет? — Если дела обстоят так, как я этого желаю, то две недели. Если возникнут сложности, о которых я подозреваю — три. Если проблема куда серьёзнее, чем мы знаем, о чём я тоже подозреваю, то — четыре, — спокойно отрапортовал мне Брагинский. — Месяц, значит, — эхом произнесла и сделала глубокий вздох. — Ну? Есть ещё что-то, что мне стоило бы знать? — спросила, складывая руки на груди, в полуобороте. — Я познакомлю тебя кое с кем. — Ещё один человек из твоей команды? — Да. Сегодня мы собираемся все на базе, за исключением тех, кто уже в городе, куда мы едем, а завтра после обеда выезжаем. — А куда вы едете? — не унималась я. — Куда надо. — Прекрати. Это жутко бесит, так что прекрати. — Что именно? — Обращаться со мной так, как в первый день после того, как мы познакомились. Тогда ты так же пытался воспринимать меня как пустое место или хотя бы разбалованное ничтожество, — грозно сказала я и, развернувшись, вышла из кухни, бросив на ходу: — Я иду одеваться. И ты переоденься, на улице жуткий дождь пошёл. Забрав с полки футболку, кофту, натянув любимые удобные джинсы, я снимаю с вешалки безрукавку и тянусь за кроссовками. Так как обувь была тщательно вымыта, я могла спокойно обуться в своей спальне. Про себя с кривой усмешкой замечаю, что не только Кирино поведение заставляет меня вспомнить о первом моём знакомстве с Дьяволом. Нет, не с Кирилом Брагинским, а с тем, кем он есть в своём жестоком мире. И этим ещё одним напоминанием стали джинсы и кроссовки, которые я одевала и в тот самый день, когда немного погодя у меня возле лица просвистела пуля, царапнув кожу. Воспоминания нахлынули так внезапно, настолько сильно, что я будто стала задыхаться, уходя в них головой. Воздуха на несколько мгновений не хватило, и я сползаю по краю кровати на пол, одной рукой надавливая на верхнюю часть рёбер, а второй зажимая себе рот — боялась вскрикнуть или завыть. Хотя очень хотелось. И рыдать тоже очень хотелось. Но, почему-то, не могу. Да ну, опять? Снова разучилась плакать? Как только я почувствовала, что внутри начало всё попускать, а сбивчивое до жути быстрое дыхание начало успокаиваться, я откинула голову на мягкий матрац, чувствуя как по телу пробегает холодок. Ненавижу, ненавижу это! Спустя пару секунд я всё-таки заставляю себя подняться. Сразу же оглядываюсь на дверь, переживая, видел ли это всё Брагинский. Успокоившись, быстро поправляю покрывало, которое вместе со мной почти полностью слезло, ставлю чемодан на пол и, выдохнув, выхожу. В коридоре уже стоит он. Со всеми сумками. Разворачивается. — Почему ты так долго? — резко обращается Кира ко мне. На нём уже не классический чёрный костюм и белоснежная рубашка, в которых он меня встречал ранее, — а жаль, они безумно шли ему, — а в джинсах, толстовке и спортивной безрукавке. И когда он только успел. — Так вышло. — Что у тебя на голове? — внезапно спросил он, на что я быстро начала руками разглаживать то гнездо, которое, как оказалось, создала себе на голове за столь короткий срок. — Ощущение, будто тебя за волосы тягали. Я кинула на него злой взгляд, вцепилась в чемодан, взяла один пакет и быстро вышла из квартиры. В лифте мы ехали молча, не перекинувшись и парой слов. И это выводит меня из себя. Он ведёт себя так, будто я жена, которая изменила ему и мы едем оформлять развод. Мерзко! Дождь за время нашего дособирания вещей превратился в самый настоящий ливень, который тут же за уши притянул за собой невообразимый холод. Сейчас, наверно, плюс семнадцать, если не меньше. Крутой перепад. Мы быстро добежали до машины Дьявола и закинули всё в багажник, после чего я со скоростью света заскочила на заднее сидение, а Брагинский — своё законное водительское. Спустя пару секунд мы поехали. Мы в дороге уже больше сорока минут. Молча. Лишь на выезде из Киева заехали, как он и обещал, в магазин, но и этот факт мало что меняет. Он молчит, как партизан, лишь изредка кидает косые взгляды через зеркало заднего вида, но тут же отворачивается, когда я это замечаю. Сцепляю плотнее зубы, сжимаю пальцы вокруг руки, чувствуя, как медленно образовывается там гематома. Но молчу. Спрашивается, почему? И не могу ответить на этот вопрос. Страшно. Причём, я не понимаю, чего именно боюсь. Того, что он может в скором времени пострадать, того, что остаюсь в этом мире на столь долгое время без него, или того, что по какой-то причине больше не нужна ему. И эти три вопроса по кругу крутятся в моей голове, с каждым разом вызывая всё больше беспокойств. — Чего молчишь? — как-то грубо спрашивает он, оглядываясь по сторонам. Ливень уже закончился, но погода не стала лучше ни на йоту. Трасса пустая, а вокруг то поля, то леса — мы давно уже за городом. — Зато ты всю дорогу такой болтливый, что не заткнуть, — с откровенным сарказмом, но почему-то хриплым голосом отвечаю я. — Да, мы стоим друг друга, — безэмоционально бросает он, и я вновь стискиваю зубы. Одновременно хочется послать его, выйти из машины и потеряться где-то в лесопосадке рядом; и обнять его сзади, сказать, что всё хорошо, что ему нужно успокоиться и что я рядом. Но не могу понять, что из этого будет более правильным, а точнее необходимым. Поэтому, как дура, продолжаю таращиться в окно. — Ты мне так и не ответила на вопрос. Где ты была до того, как мы встретились? — Я думала, что ты уже всё понял. — Понял что? — Я была у Влада, — Господи, вот это взгляд... Яростный, безумно злой, бешеный, испуганный... Сколько эмоций! Что? Что не так? — Что? — рокочущим голосом спросил Кирилл. — Я была у Влада! — громче повторила я. — Он прислал мне смс, что нужно поговорить о чём-то очень важном. Я сомневалась, а потом решила, что нам нужно встретиться в последний раз и поставить на всём этом жирную точку. Как оказалось, он там какую-то девицу... Ну, ты понял. Я пыталась уйти, но он заметил меня и остановил. И вывалил правду. Мерзко было. Ты знал, что он тоже бандит? Хотя, что я спрашиваю. Знал, конечно. — Я тебе говорил, что он ушлёпок, ты меня не слушала. Вот скажи, ты совсем, что ли, дура? Зачем ты вообще туда поехала? Я что тебе говорил? — Да, ты прав, мне надо было вызвонить тебя, отвлечь от дел, когда тебе, по идее, уже должны были позвонить и сообщить о том, что твоего товарища убили, и сказать, что я хочу поехать к Владу за правдой. Зачем? Чтоб услышать кучу дерьма и длинные гудки после положенной трубки? — Да! Именно так ты и должна была сделать! А потом разреветься и остаться дома! Так ты была бы куда умнее! Я не понимаю, неужели так тяжело выполнять одно важное правило — ездить куда-то только по моему разрешению или с кем-то из моих людей! Даже самые тупые курицы, которых я когда-либо знал, понимали подобные вещи! — едва не криком крича, выдавал он. Я понимаю, что поступила неправильно, понимаю, что создала ему проблемы. Опять. Но он переборщил. Я смотрю на него таким взглядом, который передавал всё, что я сейчас чувствовала. — Останови машину, — прошептала я, впиваясь в водителя глазами. — Останови, — громче. — А больше тебе ничего не надо? — зло отзывается мужчина. — Я сказала останови, — задыхаясь в собственной обиде, яростно шепчу я так, чтоб он меня услышал. — Останови или я выпрыгну из несущейся на полной скорости машины. Он обращает на меня свои глаза и понимает, что я не блефую. Именно в этот момент Кира знает, что я сделаю то, о чём говорю, и меня ничего не остановит. Его взгляд резко заметался, а через несколько секунд машина начала замедлять ход, съезжая на обочину. Как только мы останавливаемся, я слезаю с сидения и, так и не закрыв дверь, иду в обратном от нашего пути направлении, даже не задумываясь, что делаю. Просто так хочется. В этот момент мне это нужно. — Алиса! — выкрикивает шатен, выходя из машины. — И куда ты собралась? — Не знаю, лишь бы подальше, — беззвучно шепчу я, обнимая себя руками, ни на мгновение не остановившись. Позади себя различаю какие-то крики, но совсем не соображаю, что слышу. Внезапно меня хватают за руку и разворачивают к себе. Передо мной стоял он. Его дыхание слегка сбилось, а взгляд такой же, как был несколько минут назад — как у разъярённого быка. Достанется мне? Определённо. Мужчина не говорит мне ни слова, закидывает на своё плечо и спокойно несёт, пока я ору, бью его по спине кулаками и вырываюсь. Казалось, ему вообще по барабану на любые мои действия. Лишь возле машины он опустил меня и едва не свалился с ног от силы моего сопротивления. — Прекрати, — зашипел он, и мне вдруг стало жутко, ведь в этом лице, в этом взгляде, в этом голосе я больше не чувствовала того Кирилла Брагинского, в которого влюбилась, которого, казалось, так хорошо знаю. — Если хочешь, я оставлю тебя здесь. Но не забывай, что через пару часов при такой погоде начнёт темнеть, а ты далеко за городом. В лучшем случае ты замёрзнешь до полусмерти пока будешь ночевать где-нибудь в лесу. В худшем: тебя подберёт какой-нибудь псих и изнасилует или прикончит интересным ему образом, а неуравновешенные люди сегодня очень изобретательны и с очень хорошей фантазией. А, есть ещё вариант, что в лесу тебя загрызёт какой-нибудь хищник. Нравится какой-нибудь расклад? Я смотрела на него и понимала, что совершенно не знаю этого человека. Это об этом говорила Алекс? За такие качества его прозвали Дьяволом? Отрешённо поворачиваю голову в сторону, чувствуя, как в горле становится ком. Медленно, слабо, неуверенно начинаю вырываться из его цепких рук, но ощущение, будто у меня отняли все силы, которые только были. Он подавляет меня, хочет сломать, сделать послушной. Не могу. Не хочу переживать это снова. — Влад... Он сказал мне, что ты купил меня, — тихо, бессильно начинаю я, смотря в сторону. — Сказал, что скоро ты наиграешься и выбросишь меня. Я, правда, тебе не нужна? Хватка мгновенно ослабевает. Боковым зрением вижу, как быстро на его лице одна эмоция сменяет другую, Брагинский чуть наклоняет голову и начинает всматриваться в моё лицо. — Что? — голос мгновенно меняется, становится тише, спокойнее, таким, каким бывает всегда. Наконец, нахожу в себе силы повернуть лицо и вдруг осознаю, что взгляд у меня затравленный. Точно такой, каким был каждый раз, когда отец вновь ругал меня за малейшие проступки и орал, что я ни на что не годна. Да. Даже ощущения такие же. Так же хочется плакать, но с глаз не выдавишь ни слезинку. И сейчас Кирилл осознаёт это вместе со мной. И впервые за всё наше знакомство я вижу в его глазах испуг и лёгкий ужас. — Господи, прости меня, — внезапно выдаёт он и прижимает меня к себе. Он вернулся?.. Мой Кира вернулся?.. — Прости меня, маленький, прости. Я совсем потерял над собой контроль. Я, когда узнал, что доверенного убили, сразу поехал к тебе. Когда дома тебя не оказалось, я думал, что с тобой что-то случилось, что тебя тоже могли убить. Я чуть с ума не сошёл за это время. Он говорил это, шептал мне на ухо, успокаивал, крепче сжимая в своих руках. Мне почему-то совсем не верилось в это. Жутко боюсь, что это мираж, что снова вернётся Дьявол. Но неожиданно внутри всё отпускает и я тихо всхлипываю. Плакать не могу, но дыхание, так похожее на истеричное, сбивается, и он отрывает меня от своей груди, рассматривая моё лицо. Его брови сошлись на переносице, губы сжались и он вновь прижимает меня к себе. Спустя мгновение мы опускаемся на землю, прямо на асфальт. Мне хватило минуты, чтоб успокоиться, но желание, чтоб он не выпускал меня из рук постоянно брало вверх. — Ну, что? Поехали? Нас ждут уже, — через какое-то время тихо сказал мужчина, продолжая гладить меня по волосам. Я тихо согласилась и он аккуратно встал, поднимая меня за собой. Стоило сесть в машину, как по телу резко прошёлся холодок. Всё же, с ним было гораздо теплее... Оставшаяся дорога прошла куда лучше. Мы говорили. В основном он расспрашивал меня о нашей с Янцевым встрече или коротко отвечал на мои вопросы о своих проблемах. Мне стало значительно легче. Но, осознание, что он скоро уедет, мгновенно портило мне настроение, поэтому я старалась даже не думать об этом. Когда мы подъехали к нужному месту, я совсем не сообразила, что нам именно сюда, ведь вид был просто великолепным. Из-за мощных ворот было совершенно не видно усадьбы, а ведь, судя по размеру и длине ограждения, именно таковой эта территория и была. Мы немного постояли, пока Кира звонил друзьям, а я пыталась представить, какая же из себя территория этого божественно-красивого места, ведь база находилась глубоко в лесу. Всячески стараясь рассмотреть всё, что только попадало в глаза, я совсем не заметила лёгкого шума и малозаметного в начале движения. Как оказалось, это открывались ворота, откуда вышел Ларёмин, который, улыбнувшись, махнул рукой в свою сторону. Я была удивлена до глубины души, когда поняла, что выходить из машины ещё не время — за воротами продолжалась дорога, а сам дом было слишком плохо видно, если не сказать, что его было вообще не видно. — Кир, я что-то ничего не понимаю, — тихо произнесла я, не отрывая взгляда от окна. — Ты о чём? — сосредоточенно откликается шатен. — Ну. Дом? — А, ты об этом, — по голосу было явно слышно, как он улыбнулся. — Территория слишком большая, поэтому мы решили воспользоваться возможностью и поставили дом в центре. Так спокойнее. — Офигеть, — выдохнула я, чувствуя себя мировой звездой, олигархом и всеми теми, кто привык к такой роскоши, ведь мы ехали на полной скорости уже вторую минуту, а дом едва ли сильно лучше стало видно из-за деревьев. Удивилась вновь я тогда, когда увидела издалека какое-то столпотворение, но по причине не самого наилучшего зрения, — на уровне анекдота "Он машет мне енотом?! А, нет, это просто пакет...", — так и не смогла разобрать лица тех, кто там стоял. Удивилась я и тогда, когда поняла, что все они стоят перед ещё одним забором, отделяющим дорогу от дома. В тот же миг я поняла и то, что удивляться здесь мне больше ничему не стоит. По крайней мере, не в этот вечер. Лишь только тогда, когда мы остановились, я узнала в стоящих своих хороших знакомых и друзей. — Привет! — воскликнула я, выходя из машины. Мне в ответ посыпались в разноголосье такие же формы приветствия, взрывая мне мозг и барабанные перепонки. — Так, а где Хан? — вдруг спросил Брагинский, подходя к своему багажнику и открывая его. Я же, в свою очередь, вдруг начала усиленно представлять владельца столь необычного имени. Предположения есть, что ж, осталось подтвердить их во время знакомства. — В доме Хан. С материалами дела ознакамливается. Прислали как раз минут так пятнадцать назад, — спокойно ответил Алексей. — Хорошо. Лис, отойди немного, я вещи достану, — обратился внезапно он ко мне, а я послушно выполнила просьбу. — Слушай, иди-ка ты, наверно вовнутрь. А мы пока всё разгрузим, — сказал мне Миша. Исходя из того, что Алекс здесь не маячит, не сложно догадаться, что сейчас она как раз в доме. Киваю своему бывшему преподавателю и иду за ворота. Мужчины перекидываются парой фраз, уточняют информацию, что-то спрашивают, и, наконец, дабы немного снять напряжение, обмениваются шутками. Вытащив из своей машины все пакеты и сумки, он развернулся к своей команде. — Лис... А, куда она подевалась? — Я её в дом отправил. Что ей здесь мучиться с нами? — спокойно доложил Сэм. — Что? — переспросил Дьявол. — Я тебе голову сверну! — внезапно зашипел он. — Ты совсем, что ли, мозгов лишился? Мать же сюда Зевса с Бураном привезла! — Блять, — протянул блондин и провёл пятернёй по волосам, понимая, какую непростительную оплошность совершил. В это время я спокойно шла себе по красивой вымощенной камнем дорожке и даже не подозревала, что здесь меня может ожидать опасность, хоть какая-нибудь. Я очень люблю дождь и погоду, которая ему сопутствует, поэтому останавливаюсь и вдыхаю свежий запах, опускаюсь на корточки и провожу рукой по напрочь мокрому ковру газона. И это такое божественное ощущение. Ловя себя на мысли, что в жизни не видела места красивее, в первые секунды не замечаю зловещее клокотание впереди себя. Что ж... Подняв голову, я внезапно сталкиваюсь глазами со взглядом тёмных хищных глаз: передо мной стоял до невероятности, сумасшедше красивый чёрно-белый алабай. Настолько удивительных псов я раньше никогда не видела. Совершенно не соображая, растягиваюсь в улыбке и смотрю на животное блестящими глазами, а через секунд десять протягиваю к нему руку, пока пёс осторожно ко мне принюхивается. — Ты какой хороший! — влюблённо восклицаю я. — Какой ты красивый! — внезапно он гавкнул, да так, что, казалось, даже земля под ногами дрогнула. Мда, с такой собакой не страшно будет даже на кладбище ночью пойти. Нет, всё же на кладбище лично я бы даже с этой прелестью мохнатой не пошла бы. — Да, да! — поддакнула довольно я. — Здороваешься? Умница, хороший пёс! Дашь мне лапу? Ну дай лапу, давай знакомиться! Ну? Ты даёшь? — начинаю обращаться к нему, но позади себя вдруг слышу громкий и быстрый топот не одной пары ног. — Слушай, это неприлично. Я понимаю, что ты тут хозяин, а я для тебя так, временное развлечение. Но покажи мне себя с наилучшей стороны! Ты же у нас тут молодец? Ты же не будешь дискредитировать свой потрясающий статус? Давай, ты же хороший хозяин? Всё это я говорила поучительным тоном, хотя и со смешком, как это делают воспитатели в детском саду. Самое удивительное, пёс отвёл виновато взгляд и опустил морду, а вот через несколько мгновений поднял лапу. После моей счастливой похвалы его скромной мохнатой персоны, он довольно откликнулся мне тройным лаем, позволив почесать себя за ушком. — Ахуеть, — услышала я где-то за собой действительно обалдевший голос. Развернувшись, я поняла, что фраза принадлежала Дымову. — Алиса... Нет, блять, реально ахуеть... Удивительный монолог. Самое главное, такой вместительный, словосодержательный. Я бы сказала, исчерпывающий. Ничего не поняв, разворачиваюсь к другим членам этой чудо-команды. — Что не так? — вдруг не выдерживаю я. — Да, нет, ничего. Просто этот миленький пёсик всегда гоняет тут по всей усадьбе чужих и его хуй остановишь, а также он пару раз перегрыз ворам и убийцам глотку и оставил удивительные отметки от своих зубов на память о себе на руках примерно семи-восьми человек, которые, в принципе, заслужили своё наказание. А так совсем ничего. А ты тут гладишь его, да? Воспитываешь, лапу требуешь. Ммм.. Круто, — отозвался из них всех Ларёмин. По мере поступления информации пёс постоянно тянул морду вверх, будто его сейчас медалью будут награждать, но стоило мне посмотреть на него слегка укоризненным взглядом, — мол, нечем тут гордиться, люди-то покалечены, — пёс вновь опустил глаза и морду. Усмехнувшись, я резко встаю, напрочь забыв, что животное может неправильно отреагировать, что собственно и произошло. Стоило мне оказаться на ровных ногах, как алабай зарычал и начал лаять, встав в боевую позицию. Сейчас собака больше напоминала самого настоящего охранника-убийцу, а не то удивительно-умное, весёлое мохнатое создание. Сразу же вспомнился Дьявол со своей второй, ранее мне неизвестной сущностью. — Буран, молчать! Ко мне! — грозно выкрикнул Кирилл, сопровождая слова необходимыми жестами. Пёс замолчал, опустил взгляд и медленно направился к Брагинскому. Было хорошо заметно, что животное безумно предано своему хозяину, что было видно по глазам, по поведению и, конечно же, по уровню послушания. Кира потрепал Бурана за морду, дал ему несколько команд, а потом строго-настрого приказал отправляться в вольер. — Лис, будь осторожнее. Эти собаки — прирождённые убийцы, они могут загрызть в считанные секунды. — Ну, он ко мне сразу стал принюхиваться и вроде принял. И вообще, чего они тогда так просто мотаются по территории? — складывая руки на груди, спросила я, пока Дьявол подходил ко мне и, взяв крепко под руку, начал уводить в сторону дома. — Пять часов — это время вечерней прогулки, — спокойно отреагировал шатен. Мы шли впереди, а вот за нами в этот раз никто не шёл, что я поняла, когда обернулась. — А... — За пакетами пошли. Доведу тебя до дома и тоже пойду. — Кир, ну я же не ребёнок. Я сама могу дойти. — Тебе ещё раз напомнить, какое время? Или уточнить количество собак, которые могут мотаться здесь? — Да, и чем же ты мне поможешь, в случае чего? Собой закроешь? Тогда я с ума сойду от горя и вины. Хочешь, чтоб я начала ненавидеть себя? — Ни одно животное на этой территории не тронет меня. Они знают, кто их хозяин, и знают, что им грозит в случае непослушания, — спокойно ответил Брагинский, продолжая тащить меня к дому. — Ты действительно Дьявол, — буркнула я. — А ты сомневалась? — Ну, знаешь..! — Что? — Ничего. — Вот и хорошо. Как только мы подошли к двери, он спокойно открыл её, впихнул меня вовнутрь и закрыл дверь. Я шумно фыркнула и сложила руки на груди. Как только я начала осматриваться и понимать, что именно вижу, я, мягко говоря обалдела. Дом был просто роскошным! Внутри всё выглядело, как охотничий домик. Очень-очень большой охотничий домик... Честно говоря, я совсем не ожидала, что внутри это чудо архитектуры намного больше, чем казалось снаружи. Я оказалась в дальнем углу прямо-таки огромной гостиной в стиле шале, если я не ошибаюсь. Стены были из дерева, на которых было много небольших картин и необычных бра, на полу лежали пышные высокие ковры, а напротив громадного каменного, — настоящего! — камина стояли невообразимых размеров диван и несколько кресел с подушками. В принципе, на одном только диване могла поместиться вся команда Брагинского. По разные стороны от дивана были окна, прикрытые длинными нежными кремовыми гардинами, в полную высоту этажа, возле которых стояли красивые деревянные столики со стульями. А прямо напротив меня, в другом углу гостиной, возвышалась большая деревянная лестница наверх. Ещё было много проходов в другие части дома, но я не всматривалась, потому что, кажется, меня окликнули. — Эй ты, иди сюда. Короче, смотри, дела обстоят примерно так, как ты и говорил, — начал говорить мужчина с блестящими смолисто-чёрными волосами, который сидел за одним из столиков в другом конце комнаты. Он начал было говорить что-то ещё, но из одного из проходов быстрым шагом вышла Алекс и кухонным полотенцем на ходу отвесила тому подзатыльник. — Мозги уже растерял, смотри, кому докладываешь! — грозно сказала она, не остановившись ни на миг. — Да, что... — потирая затылок, воскликнул мужчина и резко обернулся. Вдруг его глаза округлились, а бровь взлетели вверх. У парня была восточная внешность, кореец, скорее всего, тёмные пышные волосы, тонкие губы и немного бледный цвет лица. Одет он был в чёрный свитер с V-образным длинным вырезом с закатанными по локоть длинными рукавами, в коричневато-серые штаны и чёрные кроссовки, которые я заметила немного позже. — О, а это ещё кто? Моё разглядывание прервала подходящая шатенка, которая через несколько мгновений обняла меня, что было духа. — Чёрт, Кира же с бабой должен был приехать... — Хан! Не с бабой, а девушкой. — Да, прошу прощение. Хотя, зная нашего Демона... Ну, вы, миледи, отличаетесь от всех его пассий, — с обезоруживающей улыбкой сообщил мне мужчина подходя со сложенными за спиной руками. — Восприму это, как комплимент. А вы тоже женоненавистник? — с ходу спросила я, даже не подумав. Какая же ты дура, Алиса Евгеньевна... Ну, где твои манеры?! — Тоже? — тут он коротко засмеялся. — Нет. — Не очень убедительно, — скептично заявила я, удивляясь своим же словам. Что это на меня нашло? — Этот, что ли, женоненавистник? Ну да. Конечно. Он раньше баб боялся, как огня. Потом приловчился. А потом женился. Это он сейчас такой болтливый, потому что жены рядом нет. Да, Хан? — Ты как всегда прозорлива, — язвительно улыбнулся он. — Ну, да ладно. Прости за такой приём, был весь в работе. Можно ведь на "ты"? — Да, я не против. Скажите... Скажи. У вас... У тебя правда есть жена? Кольца просто не вижу, — с интересом спросила я, заметив, что на безымянном пальце у мужчины так ничего и не заблестело. — Ты об обручальном? Почему же не правда? Правда. Но там, куда я еду, нежелательно, чтоб столь быстро прознали о существовании моей семьи. Спокойнее будет. И жене, и мне. — Прости. Я не подумала сразу, — тихо ответила я. — Ничего страшного. Меня, кстати, зовут Хан Со Шин, я один из ненормальных друзей Кирилла Брагинского. — Ненормальных? — с улыбкой переспросила я, протягивая в ответ руку. — Какой человек, такие и товарищи, — вновь улыбнувшись, ответил он, оставляя аккуратный приветственный поцелуй на тыльной стороне ладони. — Я Алиса Свиридова, — представившись, сказала я. Его добрый настрой как рукой сняло и это меня удивило. Да, что такое! Каждый раз одно и то же. — Что не так с моим именем? Почему такая реакция? — Нет-нет, ничего. Просто я забыл, что должен был кое-что сказать жене. Меня, кажется, сейчас убьют... — выкрутился он. Они меня все за идиотку держат? Натянув неправдоподобную улыбочку безмозглой курицы, складываю руки на груди. Слава Богу, в этот же момент я услышала шум и мужские голоса — вошёл Дьявол с друзьями, таща с собой вещи. — Да, и доложи сразу мне. Давай, — сказал он Тигру, который, поздоровавшись со мной, сразу вышел из дома, набирая кого-то по телефону. — Лис? Хан, что ты ей наговорил уже? — улыбнувшись, спросил Кира, подходя к нам. — Ничего. Всё, правда, хорошо, мы успели только познакомиться, — быстро ответила я. — Да, мы успели только представиться друг другу. — Даже так. Ну, тогда я повторю процедуру. Алиса, это Хан, он — наша сила в законе. А точнее: сейчас он частный детектив в своём собственном агентстве, но очень плотно сотрудничает с полицией. Почти всегда. Хан. Это Алиса, она новый член команды, который в данный момент проходит ускоренный курс обучения, и, по совместительству, моя девушка, — после слов Брагинского его товарищ значительно комфортнее себя почувствовал. Кирилл, и вправду, их главарь, ведь только одно его слово способно заставить их верить даже демону из Преисподней. Перекинувшись ещё парой слов, Дьявол поцеловал меня в макушку и направился на верхний этаж, как я понимаю, в свой кабинет, вместе с Ханом, Дымом и Мишей. Лишь спустя полчаса к ним присоединились Ларёмин, Тигр и Скала, как только закончили все свои звонки. Я же в это время помогала Римовой на кухне готовить ужин на всю эту ораву. Через полчаса мне уже было реально жарко, хоть на улице и стояла страшная холодина, поэтому мне довелось снимать кофту и оставаться в футболке. Весь процесс приготовления сопровождался диким смехом, безудержными хохотом, слезами радости и так далее. Как оказалось, продуктами нас "упаковали" до предела: ими были забиты три громадных холодильника, кладовая и погреб... В итоге, к семи часам вечера мы приготовили две кастрюли супа на мясном бульоне из разных видов мяса, две большие кастрюли картофельного пюре, нажарили несколько несколько десятков свиных отбивных в соусе, нажарили кабачков и выложили их на тарелки слоями с помидором и майонезом с чесноком, нажарили спаржевой фасоли, нарезали несколько мисок салата из помидоров, огурцов и зелени; сделали нарезку колбас и сыра и успели ещё подготовить десерт из мороженого и фруктов. Много, знаем, но не так часто собираются все вместе. Да и увидимся мы теперь только через месяц... За время, пока мы готовили, Саша успела мне рассказать множество необычных историй, в том числе и рассказала о том периоде своей жизни, когда сама была на этой базе в качестве ученицы. Было очень смешно. Конечно, тему того, как именно она попала в команду Дьявола, девушка не затрагивала, но я прекрасно понимала, что ситуация была... не дай Бог. — Тренировал меня некоторое время именно Мишка. Но, знаешь, мне вечно что-то не нравилось. То это мне было не так, то другое, то он ведёт себя паршиво, то нагружает через чур, то недооценивает. Короче, бесила я его ежеминутно. А потом пошёл период, когда я жутко в него втрескалась. — А за что? Ну, чем он тебя зацепил? — с улыбкой спросила я, слушая Алекс во все уши. — Ну... Не знаю. Зацепил. Он сильный, красивый, очень умный. Этого ой как хватило. — А почему не Кирилл тогда. В принципе, описание похожее. — Ну, понимаешь... Кира, он мне как брат. И я настолько привыкла к этой мысли, что уже не могу иначе его воспринимать. А Миша — дело другое. Вот я и влюбилась по уши. Он ещё тогда работал плотно с одними девицами, а я ведь не знала. Ревновала жутко! На этом фоне у нас вечно ссоры возникали. А один раз он взбесил меня по-чёрному и я сказала всё, что думала. А спустя полчаса меня как ветром сдуло. Смоталась. Он меня нашёл за три часа, — восторженным шёпотом сообщила она. — И за шкирку приволок обратно на базу. Такой скандал закатили! Ругались так, что Кира с Тигром молчали в тряпочку, пытаясь не лезть, Дым с Ларёминым ржали, как кони, придурки, блин, а Скала закатил глаза и свалил в зал. Это дело закончилось тем, что он поцеловал меня, тем и заткнув. Дальше спорить не было никакого желания, признаюсь честно. Все присутствующие мирненько так посваливали в гостевые коттеджи, а мы уже более спокойно продолжили то, что начали. Тогда ж ещё обезбашеные были, поэтому когда снова начали целоваться, он меня на руки и наверх, в свою комнату. Благо, здесь все спальни с кроватями хорошими, — на последней фразе Римова засияла, как начищенный самовар, а я — покраснела, как помидор. Заметив моё выражение лица, девушка рассмеялась и любовно похлопала меня по плечу. Шатенка ещё собиралась рассказать моей скромной слушающей во все уши персоне и о том, как её великолепный муж, бывший некогда моим учителем по математике, делал ей предложение. Но нас беспощадно прервали на самом начале её очередного рассказа. *** Ужин прошёл весьма удачно, мужская "половина" осталась очень довольна, более того — они были удивлены такому обилию еды. Ну, все, кроме Миши и Хана. Сразу видно, женатики! После все разошлись, кто, куда. Кто в спортзал, кто погулять по усадьбе, кто спать, кто в бассейн, — в общем, куда хотели, туда и разошлись. Меня Кира потащил на вечернюю прогулку, за что я ему была безумно благодарна. Усадьба оказалась просто бесподобной. Мы гуляли по ней часа два и обошли, по словам моего мужчины, в лучшем случае половину. В прямом смысле всё находилось прямо в лесу. Как оказалось, в усадьбу входил далеко не один особняк, и даже не два, и не три. На территории было около пятидесяти сооружений: Главный Дом, двадцать жиличных коттеджей, две или три столовые, гаражи, тиры, корты, спортзалы различного предназначения, вольеры с собаками, примерно семь различных домиков по всему лесу с разнообразным оснащением, оружейный склад, о котором я, конечно же, узнала "по блату", и куча всего ещё, чего я не запомнила. Было жутковато. Ах да, были ещё несколько тренировочных домов различного предназначения, что-то вроде пунктов контрольной проверки определённых навыков. У меня создалось полное впечатление, будто я нахожусь на территории заграничной боевой базы для шпионов. Да и, судя по рассказу хозяина этого комплекса, здесь было очень много "комнат с секретом", потайных комнат, подвалов, тайных сооружений и тому подобного, о чём я вряд ли узнаю, даже если захочу, если сам Кирилл не расскажет мне об этом. Я была действительно до безумия удивлена. Вернулись в дом мы почти в полночь, ведь на улице было уже чертовски холодно и оставаться там было просто опасно для здоровья. Да и глаза уже понемногу слипались. Похоже, кто-то сегодня будет спать, как убитый. Мы стояли на втором этаже и всё пытались разойтись по комнатам, но всё останавливались, пытаясь сказать ещё и ещё, чего никак не удавалось. Я поняла, что это не закончиться, поэтому надо взять себя в руки и уйти. Буркнув "спокойной ночи", я неуклюже разворачиваюсь и пытаюсь идти, думая о том, не обидеться ли Кира. Но после моего секундного промедления, слышу, как он слегка усмехается, хватает меня за руку и плавно ведёт в мою же спальню. Я смотрела на него удивлёнными глазами, едва переступая с ноги на ноги, пытаясь представить, что он задумал. В комнате, он укладывает меня на кровать, укрывает одеялом и ложится рядом, притягивая меня к своему телу. Он сжал меня настолько крепко, что местами уже становилось больно. Поняв это, Кирилл начал ослаблять хватку, пожелав мне сладких снов и начав приятно поглаживать меня по волосам. Я просто обомлела от такой нежности, но вскоре лишь теснее к нему прижалась и свернулась клубочком в его руках. А днём, после обеда, он уехал, строго-настрого предупредив меня, что связь будем поддерживать только через Лёшу и Макара. И происходить это будет очень, очень редко, так как передаваться будет лишь самое необходимое. Было тяжело с этим смириться. Невообразимо тяжело. Ощущение, будто теряешь навсегда любимого человека. И в этом была логика, ведь я хорошо знаю, зачем и почему он едет туда, куда едет. Внутри шла ожесточённая борьба. Я безумно хотела закричать ему "Останься!", но не могла позволить себе эту блажь. И даже если бы я решилась открыть рот, он бы меня не послушал. Бессмысленно. Всё бессмысленно. Как только он садится в свой белый джип, с моих губ срывается одно единственное слово: "Stay". Поздно. Уехал.