Лети душа моя не спеша...

Обманчив женский внешний вид, Поскольку в нежной плоти хрупкой Натура женская таит Единство арфы с мясорубкой. Неизвестный автор

Я встала рано утром. Не знаю, почему так, ведь любовью к ранним пробуждениям не отличалась никогда. Стоило мне открыть глаза, как сразу же почувствовала на своих плечах что-то очень тёплое, даже обжигающе-горячее. Слегка повернув голову, я заметила большие руки Кирилла, легко сжимающие мои плечи. От этого стало теплее. Но... Это ненадолго. Аккуратно убрав его ладони, встаю и пытаюсь отыскать ногами тапки. Надо же ещё переодеться, ведь мы так и увалились на постель в том, в чём были. Как только мне удалось сползти с огромной тёплой кровати, у меня по спине пробежал холодок, от чего стало жутко не по себе. Аккуратно и медленно развернувшись, вижу как два дымчато-серых круга глаз пристально наблюдали за мной. И почему-то я не осознавала, что это взгляд Киры. Я просто не видела в этом взгляде его. Совсем. Он положил руку на постель и стал медленно подниматься, не отводя в сторону глаз. Я смотрела так же — впритык. Не отводила взгляда, пытаясь понять, кого же всё-таки ответно пожираю взглядом. Внутри всё переворачивалось. Дыхание учащалось. Мысли смешивались. Всё внутри инстинктивно кричало мне: "Беги!". Но я не могла пошевелиться. Он дёрнулся, а я машинально подорвалась с кровати, начиная бояться того, кто сидел совсем близко от меня. Мужчина моргнул пару раз, поднял руку ко лбу, провёл по лицу. А потом вновь посмотрел на меня. Я выдохнула со спокойствием. Кира. Это он. Слава Богу. — Добре утро, — сонно прошептал он. Я лишь натянуто улыбнулась и кивнула. — Всё хорошо? — Да. Вот сама только встала. Переоденусь и пойду готовить завтрак, — пролепетала я и начала двигаться к выходу. Но куда там! Брагинский схватил меня за руку и потянул резко на себя, от чего я просто свалилась на него сверху. Он гортанно засмеялся и усадил меня к себе на колени. От подобного положения я чувствовала такую неловкость, что с трудом заставляла себя продолжать смотреть в его глаза. Немного пухловатые губы растянулись в нежной улыбке, а взгляд глаз дождливого неба опустился, в свою очередь, на мои губы. Его рука поднялась вверх, а пальцы лёгким движением смахнули с моего лица прядь тёмных волнистых волос и заправили за ухо. Каждое движение сопровождалось такой медлительностью, что я невольно стала считать каждую секунду, понимая, что моё сердце, кажется, пропустило удар. Я вглядывалась в это прекрасное, хоть и такое обеспокоенное лицо. И хоть он никогда этого не скажет, и хоть не покажет мне большего, я точно знаю, что сейчас в его сердце бушует настоящий ураган. Который нельзя утихомирить одним словом, жестом или даже рюмкой крепкого спиртного. Прости, что так бесполезна для тебя сейчас. Не понимая сама, что делаю, нежно касаюсь его щеки длинными пальчиками, от чего он еле заметно вздрагивает, провожу по скулам вверх, касаюсь волос и накручиваю едва тёмную прядь на палец, а потом снова возвращаюсь к скулам. Глаза любовно ласкают взглядом каждый миллиметр его облика. Улыбаюсь. Думаю лишь об одном. И поспешно выполняю... Я опускаю голову и касаюсь его уст своими. Его брови недоверчиво, непонимающе сходятся на переносице, но спустя миг руки Кирилла теснее прижимают меня к его телу, а пальцы впиваются в мышцы рядом с позвоночником. Его губы раскрываются и он втягивают мою нижнюю, проводит по ней языком и отпускает. То же самое ожидает и верхнюю. Брагинский отстраняется от меня и вновь припадает к губам. Но уже нежнее, спокойнее. Оставив тонкий поцелуй на моих устах, он целует в уголок рта, в щеку, ещё раз в щеку, в скулу и переходит к шее. Я шумно выдыхаю и по телу проходит разряд. Панический страх того, что может произойти, с головой накрывает меня и я резко отстраняю мужчину от себя. Прости. Надеюсь, ты не подумаешь ничего плохого... Глупо улыбнувшись, смотрю в его прекрасно-серые глаза, пытаясь понять, не зол ли он. Быстро касаюсь его губ почти детским поцелуем. — Я переодеваться. Сходи в душ и спускайся завтракать! — выкрикнула я, вылетая из комнаты. Лишь через минуту, когда ясность мыслей вновь ко мне вернулась, до меня дошло, что убежала я как раз именно из своей комнаты. Да, Алиса Евгеньевна, всё же ты неисправимая дура. Стукнув себя по лбу, коротко выдыхаю и захожу обратно в комнату. Перед глазами предстаёт самая что ни на есть настоящая картина Репина "Приплыли": рядом с окном ко входу спиной стоит Дьявол и стягивает с себя свитер, обнажая верхнюю часть тела с великолепно играющими на ней мышцами. Было бы проще, наверно, если бы он спиной ко мне стоял... Чисто инстинктивно я со скоростью света разворачиваюсь и утыкаюсь носом в дверь, которую секундой ранее сама же и закрыла. — Ау, — болезненно шепчу, хватаясь за ударенную часть лица. — Ты чего? — подозрительно отзывается мужской голос в другом конце комнаты. Я, будучи в лёгком гневе на себя за свою же тупость, быстро разворачиваюсь, не отрывая пальцев от лица, и произношу: — Это моя комната. Твоя рядом. В начале мужчина не совсем понял, о чём я говорю, но секундой позднее его брови взметнулись вверх и он одобрительно промычал. — Да. Точно. Я и забыл уже. Улыбнувшись мне, он вышел, а я с выдохом приземлилась в стоящее неподалёку кресло. Цокнув языком, в который раз дала себе мысленный подзатыльник и направилась к шкафу за одеждой. Вытянув оттуда чёрные штаны, белую мешковатую майку и тёплую длинную кофту приятного тёмно-бежевого цвета, я быстро привела себя в порядок. Скинув тапки, натягиваю балетки и спускаюсь вниз, затягивая на ходу хвост. По характерным звукам понимаю, что Алекс уже шерстила по кухни в попытках приготовить то, чем в последствии будет нас кормить. В этот раз мы решили, что всем хватит и простой яичницы, овсянки с мясом и салата из огурцов и помидоров. Какого было моё удивление, когда в полпервого к нам в дом зашёл хорошо сложенный мужчина и, быстро найдя меня взглядом, коротко сообщил, что ждёт меня в стандартном спортзале через полчаса. Позднее мне объяснили, что именно в руки этого человека меня передают на тренировочный период. Честно признаюсь, заходить в тот самый зал было действительно страшно. Взгляд у него жуткий. Такой, как порой бывает у Дьявола. Только хуже. Нет. Жёстче. По нему видно, что он не станет церемониться, что он из тех, кто отправит тебя на тот свет с лёгкостью и даже получит от этого моральное удовольствие. Лишний раз выдохнув, понимаю, что и так слишком долго мнусь на одном месте. Перед смертью не надышишься, как говориться. — Здравствуйте, — тихо произношу я, заходя в просторный, хорошо оборудованный зал, где на небольшой лавочке сидит тот самый мужчина, вальяжно закинувший одну ногу на другую. — Ну, привет, — без эмоций откликается он и кивает мне на место перед собой. — Садись на маты. Выполнив приказ, опускаю глаза. Не хочу видеть за этот день ещё один жестокий и убийственный взгляд. Одного мне вполне хватило. — Имя? — Моё? — А ты видишь в этом зале кого-то ещё? Или ты думаешь, что я сам себе вопросы задавать стану? — скептично отзывается мужчина. — Простите, — поднимаю сконфужено взгляд и через секунду отвечаю: — Меня зовут Алиса. Можно просто Лис. Как вам будет удобно. — Мне всё равно. Моё имя Арес*. — Имя? — Именно. Это всё, что ты должна обо мне знать. Меня радует тот факт, что ты не опоздала. Хотя и протирала пол несколько минут у двери, — мои глаза округлились. Неужели всё настолько очевидно? — Да, ты правильно подумала. Всё слишком очевидно. Итак. Я говорю — ты слушаешь. Рассказывать буду только один раз. А ты запоминаешь. Всё ясно? Я лишь кивнула. Говорить не хотелось совсем. Почему-то казалось, что я буду выглядеть полной дурой, как только открою рот. Он начал просто. С того, ударом в какие точки можно убить человека. Сразу стало не по себе. Постепенно он рассказал мне о каждой части тела всё, что, похоже, знал. Начиная от того, какие удары производить в эту часть, как вести себя и как эту или этой частью защищаться, заканчивая тем, к чему это приведёт и как легко вывести противника из равновесия и насколько легко убить. Не могу похвастаться тем, что слушала, а точнее слышала всё, что мне говорил Арес. Да, и запомнила, собственно говоря, я очень мало. Чем быстрее шло время, тем больше мои мысли возвращались к Кириллу, который, наверно, уже во всю складывал вещи в машину. Когда мой новый тренер, наконец, отпустил меня, поняв, что толку от меня уже никакого, я вылетела из зала на всех парах. Более того. Я почему-то вбила себе в голову, что Ареса больше не стоит бояться, а тренировки вовсе не будут для меня через чур напряжёнными. Лишь на следующий день я поняла, что эта мысль была для едва ли не самой большой ошибкой в моей жизни. Первая моя настоящая тренировка произошла утром следующего дня, ведь вечером этого я просто впала в недолгосрочную депрессию, отказавшись даже ужинать. В семь утра меня разбудил невесть откуда взявшийся будильник сталинских времён, который невыносимо хотелось разбить об стенку. Что ж, именно это я и сделала, но это механическое исчадие ада совсем не хотело разлетаться. Вот уж орудие пыток создали... В итоге я с ненавистью подорвалась с кровати и пробежавшись босиком по холодному полу, выключила это "чудо" техники. Так как я уже полностью проснулась, проснулись и внутренние инстинкты, поэтому пришлось покинуть тёплое убежище в поисках туалета. Лишь по возвращению я заметила на двери записку "Жду на улице в 8:00. Не опаздывать". Выдохнув со стоном, я всерьёз начала задумываться я о том, чтоб послать всех и вся и вновь уснуть сном мёртвого. Что ж. Совесть меня одолела. Поэтому через полчаса я, как и положено, стояла во дворе, ожидая своего тренера. Как назло, я зевала так, будто не спала нормально месяц и в первый выходной меня подняли в глубокую ночь, а по телу неприятно проходила дрожь от утреннего последождевого холода. — Проснись и пой. Нас ждут великие дела, — спокойно отозвался мужской голос позади меня двумя весьма популярными нынче фразами. Именно этим, кстати, он и прервал мой очередной зёв. — Сейчас мы делаем разминку. — А потом? — машинально отозвалась я, ещё плохо соображая из-за слегка сонного состояния. — А потом три километра бегом. — Сколько? — Без остановки. — Что?! — вскрикнула я, понимая, что под вечер меня точно можно будет хоронить. — Вы изверг, что ли? Я со спортом на вы, причём, на глубокое такое "Вы", как с незнакомой личностью! — А ты сюда прохлаждаться приехала? Никто не говорил, что у нас много времени, поэтому твой удел — ускоренный курс. Тебе за месяц нужно достигнуть уровня твоих товарищей. Но учти. Хочешь заниматься — занимайся. Со слабачками я не связываюсь. В этот же миг я почувствовала, будто разговариваю с Тигром. Уровень неприязни один и тот же. И что я им обоим такого сделала? Вновь посмотрев на своего уже мучителя, я вздрогнула: у него был взгляд настоящего убийцы — холодный, ненавистный, безжалостный; весь его вид говорил о том, что этот человек ни перед чем ни остановится, что он не знает сострадания и уж точно не собирается входить в положение и заниматься прочей подобной ерундой. Наколки на его груди и руках заставляли быстро понять, какой формации он человек и с кем имеет дело. Коротко стриженные золотые волосы, хищные жёлто-карие глаза, отличное телосложение, походка, поведение — всё это просто кричало о том, кто он на самом деле. И я понимала это. Из всех тех упражнений, которые он мне дал, я запомнила лишь первые три, ведь все мои мысли занимало преимущественно возмущение и определённая доля страха. Мало того, что по-настоящему бегом я занималась очень давно, так ещё и остановки не допускались, ведь когда я рискнула остановится, то получила полотенцем по попе. Это, конечно было бы жутко смешно и местами даже романтично, если не так больно, ведь размахнулся этой махровой тряпкой Арес прилично. — Я сказал без остановок! Если туго доходит, будем отучать физической расправой, — спокойно сказал он и вновь принял выжидательную позицию. Я недовольно промычала и, зло выдохнув, продолжила бежать. Какое же счастье было, когда я добежала последние метры этого третьего километра. Но моё счастье продлилось только первые полминуты, так как последующие мои пытки ознаменовались началом упражнений. На все группы мышц. Об этом даже вспоминать не хочется. Скажу только лишь то, что в конце тренировки я завыла, правда, не знаю от чего больше: от усталости или от радости. Добравшись до душа, я сползла по кафельной стенке на пол и просидела так часа пола, пока на меня лилась вода. Честно говоря, я даже не замечала, насколько горячей была вода и была ли тёплой вообще. Мыть голову совсем не хотелось, так как руки было поднимать довольно тяжело, поэтому, укутав волосы, а немного позднее и себя, в полотенце, я потащила своё едва живое тельце в спальню. В доме оставались люди. Был Тигр (который всё ещё продолжал, хоть и не так упорно, ненавидеть меня) и Дым, который что-то постоянно писал и читал в несметной куче справочников на первом этаже. Когда около двенадцати пошёл дождь, я начала тешить себя ложной надеждой, что во время дневной тренировки меня освободят от марафона, но предательская погода вновь изменилась как раз за пятнадцать минут до назначенного времени. Что ж. В этот раз бег удался. Я споткнулась, навернулась, подскользнулась, едва не порвала штаны, вымокла в росе. Настроение было отвратительным, а от обиды просто хотелось начинать плакать. Ужасно не хватало Кирилла. В любом проявлении. Пусть бы он даже поучал меня и просто орал от злости. Но он был бы рядом. Но именно сейчас все пути к нему мне закрыты. Арес освободил меня от четырёх упражнений. И в этот раз я тоже радовалась недолго. Почти сразу меня осчастливили тем, что они просто будут заменены на тренажёры и поход в бойцовский зал, где меня заставили своими хилыми трепыханиями мучить грушу. И, да, я уже понемногу начала ненавидеть своего тренера. Откровенно говоря, я была в полнейшем ужасе. Во время второго своего похода в душ я поняла, что чувствую себя совершенно вымотаной, а ведь впереди была ещё вечерняя тренировка. Я полностью отдавала себе отчёт в том, что могу просто не встать с кровати, что было абсолютной правдой. Когда будильник, который я сама завела на шесть вечера, начал жужжать совсем недалеко от меня, я начала проклинать свой организм за то, что даже при такой ужасной усталости не смогла сомкнуть глаз. А точнее уснуть. Это такое отвратительное состояние, когда твоё тело тебя не слушается, всё ноет, болит, веки наливаются тяжестью настолько, что открыть глаза просто проблематично, а твой мозг в полнейшем сознании, и ничто не предвещает сна. Именно в такие моменты ты понимаешь, что такое на самом деле вымотанность. С каждой минутой заставить себя встать было всё тяжелее, поэтому очень скоро я поняла, что, не сделав это немедленно, я не сделаю этого совсем. Усевшись на кровати, я отстранёно глядела по сторонам, пытаясь придти в себя. Когда через две минуты моё положение не изменилось ни на йоту, а будильник прозвенел в четвёртый раз, извещая меня о том, что осталось у меня не больше пятнадцати минут, я понимаю, что практически не чувствую отдельных частей тела, а кончики пальцев ног и рук неприятно покалывают. Стыдно даже самой себе признаться в том, что всё болело настолько, что я смогла лишь сползти с кровати и на четвереньках ползти к креслу со спортивной формой. Тяжелее всего было не осознать этот факт, и даже не встать, а удержаться на ногах. Кое-как одевшись и с горем пополам затянув конский хвост, тихо всхлипываю и быстро зажимаю рот рукой, второй вцепляясь в оправу зеркала, пытаясь сохранить равновесие. Каждый мой шаг сейчас сопровождается волной невиданной боли. Даже больнее, чем тогда. А тогда мне казалось, что вряд ли почувствую себя хуже, чем в тот момент. Что ж. Я ошибалась. Как же сильно я ошибалась. На улице я встречаюсь уже хорошо знакомыми мне холодными и жестокими глазами своего тренера. Что он придумал на этот раз? Моему удивлению не было предела, когда Арес не просто пришёл в бойцовский зал, а и с полной уверенностью залез на ринг прямо в спортивных длинных штанах и мощных адидасовских кроссовках. Я недоумённо хлопала ресницами, пытаясь понять, что происходит. — Что глаза расставила? Залезай давай, долго я тебя ждать буду? — грубо отзывается он. — А что мы будем делать? — неуверенно задала вопрос я. — То, что и должны — тренироваться. Давай, залезай, долго прохлаждаться собралась? Не беси меня, — спокойно отозвался мужчина, но даже так я слышала в его голосе нотки рокота. И тут моё сердце ушло в пятки. Я поняла, что именно сейчас мне наступит конец. Рвано выдохнув, начинаю двигаться к указанному месту, чувствуя подрагивание коленей от страха и усталости. Я готова была сдаться уже сейчас. Но нельзя. Выполнив требования, я услышала чёткий приказ в свою сторону: "Посмотрим, на что ты годишься. Щадить не буду, в обычной жизни никто о тебе заботиться не станет. Кроме тебя самой, конечно же. Нападай!". Прикусив губу, я пыталась унять дрожь, которая добралась уже и до зубов. Чёрт! Я прикрыла глаза, выдохнула и рванула вперёд. Не прошло и секунды, как в глазах потемнело, а всё тело, по которому новой волной разливался болезненно-огненный поток, заныло. Чёрт, как же больно... Я открыла глаза и увидела потолок и Ареса. — Вставай. Тебя уже можно было убить примерно пять раз. Сделав глубокий вдох, поднимаюсь. Снова выпад, но на этот раз получаю коленом в живот и меня опрокидывают на ринг, от чего чувствую острую нехватку воздуха. И вновь должна встать. И я пока встаю. На подгибающихся ногах со сбитым напрочь дыханием, чувствуя, как с виска по щеке стекает капля пота. Я повторяю движение, но ничего не изменилось. Я для него едва ли составляю хоть жалкую сотую интереса, не то что угрозы, поэтому, даже не сомневаюсь, что сейчас ему больше хочется сломать мне хребет, чем возиться с едва живой тушкой. Спустя мгновение я вновь оказываюсь на матах, чувствуя, как в мозги прилипают к черепу. Запоздало вырывается болезненный стон, а в уголках глаз неконтролируемо появляются слёзы. В голову лезут воспоминания, которые я старательно пыталась стереть из своей памяти. Но, как известно, плохое никогда не уходит из воспоминаний. Вставать больше не хочется. Я знаю, что это ничего не даст, знаю, что ему легче просто изощренно убить меня здесь, выставив потом всё так, будто произошёл несчастный случай, чем действительно обучить меня чему-то. Слышу невесомые шаги и краем глаза замечаю, что он присаживается рядом со мной на корточки. Так, как это обычно делают киллеры, когда проверяют действительно ли мертва их жертва. — Слушай сюда, курица, — одним рывком он поднял меня в полусидячее положение, на что я лишь болезненно пискнула, пока он сверлил меня взглядом. — Ты полная идиотка, раз думаешь, что я буду каждый раз ставить тебя на ноги и повторять, как попугай "вставай" и "нападай". Думаю, ты уже сообразила, что мне попросту будет легче убить тебя? Поэтому прекрати ломаться и жалеть себя. В этом мире тебя никто жалеть не будет. Последний раз говорю: мы здесь работаем, а не пародию ставим. Сглотнув ком, застрявший в горле, хочу им подавиться, сколь безумно это желание не было бы. Арес. Теперь я понимаю, почему именно это позывное. Бешеный, злой, любящий кровь и всё, что с ней связано. Он определённо рождён под этим именем. Пытаюсь встать. Нападаю. Есть толк? Нет. Меня вновь в течении нескольких секунд опрокидывают на пол, не обращая на меня внимания больше, чем на надоедливую муху. Так продолжалось ещё раза три, но по-настоящему я испугалась, когда при падении услышала хруст. После, тактика изменилась. Нападали теперь на меня. Естественно предположить, что ни один удар я не отбила, хотя и всячески старалась их притормозить. В итоге, методом проб и ошибок я всё-таки поняла, как ставить руки, чтоб максимально смягчать удары. Совершенно ничего удивительного и в том, что практически всегда я всё равно пропускала удары, ведь мои руки были одной сплошной гематомой. Поднять верхние конечности было так же сложно, как и держаться на ногах в принципе. Не знаю, что до сих пор помогало и заставляло меня стоять. Каждый новый удар ознаменовывался сожалением и негодованием к самой же себе, что не спасла себя от боли и в этот раз. Я больше не надеялась, что кто-то придёт и даст в морду убийце, которому меня отдали в растерзание, а меня заберёт туда, где я, наконец, смогу отдохнуть. Больше вообще не было мыслей. Разве что появилось сомнение, что мой организм позволит себе такую роскошь, как пробуждение завтрашним утром и жизнедеятельность в целом. Интересно, Кира будет скучать по мне хоть немного? Не буду ерепениться. Скрывать. Утаивать. Я больше не могу. Слёзы давно смешались со струями пота, каждый вдох будто ломал ребра ещё больше, ни руки, ни ноги больше не слушались меня так же хорошо, как ещё час назад. Да, час назад, до вечерней тренировки, всё ещё действительно было хорошо. Просто тогда я об это не знала, не понимала этого. В плечо прилетает очередной удар, и я вновь рухнула на пол, признавшись себе, что, правда, больше не могу. — Хватит! Прошу! — выкрикнула я перед тем, как мужчина сделал хоть одно новое движение. Секунд десять он молчал, а потом спокойно подошёл ко мне, опустился на одно колено и мерзко прошептал. — Ты — слабачка. Тебе нечего делать в этом мире. Ты ни на что не способна. Я готов тренировать тебя. Но ты должна тренировать не только никчёмное тело, но и хилый дух. Поэтому у тебя есть два варианта, раз уж ты не хочешь валить отсюда по-хорошему: либо ломай себя об коленку и продолжай делать то, что начала, либо остановись и сдохни. На последних словах у меня вновь застрял ком в горле. С глаз снова заструились слёзы, а тело непроизвольно начало раскачиваться взад-вперёд. Он уходит. Да, Алиса. Он прав. Признайся в этом. Прав хотя бы потому, что от своей правды не отступится никогда, в отличие от других. Он не сжалится. Даже если ты грохнешься в обморок, он оставит тебя тут. Даже если ты умрёшь, этот человек просто пожмёт плечами и скажет саркастично: "Какая жалость". Ты не имеешь право на ошибку. Ты сумела удивить Кирилла. Сумела заставить Тигра думать, что ты не такая, как все. Ты сумела измениться. Так, чего тебе стоит доказать и этому садисту, что ты способна на большее, чем валяться мёртвой тушкой на ринге? Гордости? Боли? Забудь! Ты выбрала этот путь! Ты, а не кто-то другой. Поэтому отвечай за своё решение головой. Нет? Ради Бога. Отказывайся от Киры. Или сдохни. А ты сдохнешь. Его мир не любит слабых. В его мире любят издеваться, измываться, убивать, давить и размазывать по стенке. Ты станешь прекрасным дополнением к коллекции уже уничтоженных. Тоже не хочется? Тогда заткнись. Сломайся. Сцепи зубы, задави, уничтожь эту чёртову боль и встань. И больше никак. Тебе не впервой. — Я... Я буду работать дальше, — сквозь слёзы охрипшим голосом сказала я, опираясь руками на мат и пытаясь заставить себя встать. Тут же облизываю усеянные рваными ранами губы, когда при попадании солёных капель они начинают невыносимо ныть. — Что ты там вякнула? — спокойно отреагировал Арес, слегка замедлив шаг. — Я не вякнула! — заставила я себя громко отчеканить каждое слово, понимая, что этот человек любит только силу и смелость. — Я сказала, что буду работать дальше. И точка. Отталкиваюсь руками от матов и встаю. Вытираю пот и слёзы рукой. Едва не завыв от боли, пытаюсь принять боевую позицию. Не без адских усилий мне это удалось. Но способна ли я в этот день на что-то ещё? Прикрываю глаза, чувствуя, как начинает кружиться голова. Ноги дрожат, по телу пробегает неприятная волна спазма. Надо открыть глаза. Надо открыть глаза! — Завтра поговорим на этот счёт, — даже не повернувшись, без эмоций ответил Арес и намного тише добавил: — Если не сдохнешь. Через мгновение в зале стало тихо. Он ушёл. Оставил меня тут одну. Но не отказался тренировать. Я... на что-то способна? Я не помню, как добралась до Главного Дома, как смогла принять душ и выйти из ванной, как смогла натянуть пижаму. Осознание каких-то действий пришло лишь тогда, когда я без сил упала на кровать. И больше всего меня сейчас удивляло лишь то, как я не попалась на глаза своим надзирателям. Внезапно слышу стук в дверь. Исходя из моего положения, неудивительно, что думать быстро — нынче не мой конёк. — Алиса, надеюсь не спишь, — услышала я доброжелательный и довольно бодрый голос Дымова. И что ему от меня надо? — Уже почти сплю. Давай завтра поговорим? — обессилено отзываюсь. — Нет. У тебя плановый медосмотр. Я должен проверить, всё ли у тебя хорошо. Первые тренировки не для всех проходят удачно. Тем более, это личное указание Дьявола. Так что, давай, бегом. Быстро отмучаешься, быстрее уснёшь. Он постоял секунд десять, а когда понял, что я даже и не собираюсь ничего предпринимать, то спокойно сообщил: — Так, не хочешь вставать сама, буду осматривать насильно. Закрой глаза, я свет включу. Мои мозги включились слишком поздно и выкрикнула я протестующее "нет!" тогда, когда тёмная комната уже начала освещаться. Первое, до чего я додумалась, — это укрыться одеялом с головой, чтоб меня попросту было не видно. Дым с этого лишь усмехнулся, а я понадеялась, что смогу избежать этого всего. Но нет. Я пыталась заговорить ему зубы, намолола кучу всякой фигни, отговаривала его от этой затеи самыми тупейшими способами, но ничего из этого мне не помогло. Наоборот. Он что-то заподозрил. — Алиса, — более грозным голосом остановил очередной мой бред. — Хватит. Что происходит? Что-то случилось? — Нет.. — соврала я. — Тогда убери одеяло. Я ничего тебе не сделаю. Я наотрез отказалась. И наступила тишина. На какой-то миг я решила, что Лёша ушёл, оставив меня, наконец в покое. Но нет, всё обстояло совершенно иначе. Через секунд десять без каких либо усилий врач содрал с меня одеяло, быстро пробегаясь профессиональным взглядом по телу. Впервые я пожалела, что не нацепила полностью закрытую пижаму. Сначала, он мало что понял, но стоило Дымову посадить меня, как весь паззл в его голове сложился. Каждое моё движение, каждое его прикосновение, всё приносило отвратительную ноющую боль. Но мне больше не хотелось быть слабой. Слабая осталось в том спортзале. Умерла на том самом месте. — Что это? — риторично спросил он. Брови мужчины сошлись на переносице в недоумённо-возмущённом жесте. Очень быстро возмущение переростало в неподдельную ярость, что мгновенно привело меня в шок. Я не хотела последствий. Но, судя по виду Лёши, ничего хорошего сейчас не произойдет. Будучи на его месте, я бы отреагировала так же — всё же не самое приятное зрелище: перед тобой сидит девушка лучшего друга, твоего предводителя, вся в синяках, с опухшими частями тела, с разбитой губой, гематомами на лице и слегка отрешённым взглядом. Уложившись в одну минуту, он провёл краткий осмотр, обнаружив, что у меня скорее всего вывих руки, который я не замечала, трещины в ребрах и ушиб кости бедра. Мужчина подорвался на ноги и быстрыми шагами направился к выходу, бросив на ходу: — Ложись отдыхай. Я звоню Кириллу. Через полчаса этого ублюдка здесь не будет. Что? Что он только что сказал? Нет. Нет! Если не он, то никто не сможет. Если кто-то и способен подготовить меня к этой жизни, то только этот человек! Только он! Только... он... Арес* — бог войны в греческой мифологии.