Лети душа моя не спеша...

Сомнения ставят заслоны, А страхи мешают пройти, И падают цели в оковы, А мы убегаем с пути. Ольга Партала

Осознание происходящего вновь пришло не сразу. Когда я поняла, что во что бы то ни стало должна остановить Дыма, он был уже одной ногой в коридоре. — Стой! Дымов, остановись. Не смей! Я тебя предупреждаю, не смей звонить Кириллу. — Я сказал, ложись спать. И не переживай. — Я и не переживаю. Переживать будете вы. — Ты о чем? Он, что, угрожал тебе? — Отнюдь. Он, скорее всего, мечтает избавится от такого ужасного ученика, как я. — Тогда поясни, — отозвался Леша, заходя обратно в комнату, складывая руки на груди. — Ты видел, каков этот человек. Ты приближенный Дьявола, поэтому мозги у тебя должны работать хорошо. Ты должен был понять, что этот человек — бесстрашен, безжалостен. И ты знаешь, какая я. Я была далека от того, что происходит в моей жизни сейчас, поэтому мне свойственна слабость. Только Аресу удастся меня сломать и сделать из меня кого-то нового. Того, кто выживет в вашем мире. — Но не такими же методами! — А какими? Не поделишься опытом? — скептично заявила я, впиваясь взглядом в собеседника. — Алиса, он избил тебя. Не научил. Он едва не переломал тебе ребра, поставил тебе синяки на всем теле, у тебя вывих руки, который ты даже не замечала. Никто так не тренирует. И этот не будет. Прав был Миша, надо было оставить здесь Скалу. Этот Арес сегодня же покинет базу. — Я сказала, не смей! Ты не слышишь меня, нет? — Хорошо, допустим, я тебя услышал. Что ты предлагаешь делать нам? — Ничего. Занимайтесь своими делами. — Единственное наше дело здесь — это твоя защита. Ты хоть представляешь, что с нами всеми сделает Кира, когда узнает, что здесь происходит, и что мы это скрыли от него? Он снесет нам головы, не раздумывая. — Не снесет. Вы будете молчать, а потом, в случае чего, скажете, что это я вам пригрозила. — Издеваешься? Думаешь, он нам поверит? Мы стали молчать, потому что ты пригрозила. Ну, бред же. — Бред? Хорошо. Слушай меня внимательно. Я буду заниматься. Моим тренером будет только Арес. Если он покинет базу, меня здесь тоже не будет. Я буду с ним заниматься за пределами базы, так, что вы и знать не будете. Вы не будете знать, где я, сколько занимаюсь, в каком состоянии и жива ли вообще. Выбирай. Либо вы молчите и можете хоть как-то контролировать ситуацию, либо докладываете Брагинскому и я сделаю все, чтоб вы не узнали в ближайший месяц обо мне внушительно ничего. Он кинул на меня взгляд с сотнями играющих в нем эмоций. Он был удивлен. Смущен. Зол. Рассержен. Задумчив. Оценивал ситуацию. Не понимал, как я осмелилась противостоять ему. Как смогла взять его на крючок и заставить делать то, что я хочу. Честно говоря, я тоже пока этого не понимаю. Но уже, определенно, нет той Алисы, которая была до встречи с Дьяволом. Нет, до встречи с Кириллом Брагинским. Мужчина вышел из спальни, не понимая, почему вообще слушал эту девчонку, ведь абсолютно в его силах было бы запереть ее в комнате и контролировать каждый ее шаг, не позволяя вольностей. В конце концов, ему на это дал разрешение сам Кирилл. А на деле? Так или иначе, сейчас ему нужен был совет. И именно за ним он и идет. Спустившись вниз, Алексей прямиком направился к сидящему возле камина Тигру, который как раз рассматривал какие-то бумаги, присланные ему по электронной почте. Обойдя диван, Дымов взял в руки какую-то бумажку и, поняв, что в ней нет ничего важного, со злости скомкал и со всей силы швырнул в огонь. Неудивительно, что внимание Макара было привлечено мгновенно. — Что? Осмотр, я так понимаю, удался? — спокойно спросил блондин, откладывая гаджет в сторону. — Да. — И что она вытворила? — Начала защищать Ареса, — на одном дыхании с неподдельным возмущением заявил врач. — Это тот, которого ей в тренера поставили? — Да. — По поводу? С чего ты начал наезжать на него, чтоб она стала его защищать? — Он избил ее. — Что? — недоуменно спросил Изаев, приподнявшись и напрягшись всем телом. — И назвал это тренировкой. — А, то есть она тупо накосячила на тренировке, и все? И из-за этого ты поднял шум? — И все? Ты совсем мозги растерял от странной неприязни к ней? Она стонет от каждого прикосновения и малейшего движения, второе ей дается с трудом, у нее лицо в синяках, губа разбита. Ко всему этому ещё и вывих руки, травма бедра, возможные переломы ребер и хрен знает что еще. То, что я нашел, далеко не все, в чем я уверен на все сто, так как эта зараза не дала мне даже провести детальный осмотр. — И что? — Макар, ты уверен, что твои мозги сейчас включены? Кира нас зачем тут оставил? И в каком она состоянии в первый же день? Он мне звонить будет через час, и что я ему скажу? «Ой, прости, она тут случайно в полуживом состоянии, а мы слегка хуй на это положили», — да? — Хорошо, в чем тогда проблема? Пошли к этому гению и отправим его обратно в город. — А вот как раз в этом и есть проблема. Алиса пригрозила, что уедет за ним и мы не будем о ней знать ничего, вплоть до информации о том, жива ли она вообще. — Идиотка, — на выдохе отозвался Изаев. — Не слушай. Я ее сам прикончу, если Кира включит Дьявола и даст нам из-за её скромной персоны пизды. — Теперь он нам в любом случае пизды даст. Что с ней делать? — А что с ней делать? Запрем в комнате и все. Будет вякать — отправим в подвальное помещение. Там комнат много. Посидит, угомониться. — Ты не забывай ещё и о том, что здесь есть места, о которых она не должна знать. Список, написанный Кириной рукой, сейчас дать или сам вспомнишь? — Черт. Вечно он со своими курицами… — Тигр. Ты через чур разошелся. Кончай, это ни в какие ворота не лезет. Даже он успокоился. Ты видишь, что он полюбил её? Её беречь теперь надо. Хотя бы потому, что он будет переживать и злиться. Ничего не напомнить? — Ничего. С ней это не имеет ничего общего. — Да, что ты говоришь. — Что знаю, то и говорю, — спокойно заявил Макар, откидываясь на спинку дивана. — О чем ты? — удивился Алексей, всматриваясь в что-то явно скрывающего друга. — Ты реально думаешь, что он влюбился? И именно в нее? Ты понимаешь, что это действительно невозможно? — Подожди. Только не говори… — Скажу. Да. Она просто нужна ему. Пока. У него тогда выбора не было — она поставила ему жёсткий ультиматум. — То есть… — Да. Это всё ненадолго. Всё идёт как по маслу, поэтому он уже у цели. — И что он планирует с ней потом делать? Как он будет все ей объяснять? — Он не обязан ей что-то объяснять. Кира отгонял Алису от себя долгое время, если ты ещё не забыл. Она уперлась рогом и лезла туда, где её и быть не должно было. В итоге вышло то, что вышло. Он просто даст ей денег и отправит куда-нибудь за границу. Ничего. Погорюет недельку, и все наладится. Кира пришлет ей пару тысяч долларов, и куда, что денется. — Не думал я, что хоть раз в жизни это скажу, — начал спокойно и тихо врач, — но, оказывается, мой друг — тот ещё козел. И если он так поступит с ней, то не видать ему больше счастья, — спустя мгновение он, когда обошел кресло, наклонился и еще тише, угрожающим шепотом прошипел: — А знаешь почему? Потому что он был прав, когда сказал эти несколько слов: «Я ошибся в этой девочке». — Что ты имеешь ввиду? — немного недоуменно спросил Изаев, вновь приподнимаясь на месте. — Сам думай. Я в кабинет. Дождусь контрольного и спать. *** Сама не понимая, что происходит, я открыла глаза, когда часы отбили 6:15. Почему-то спать больше не хочется, хотя вполне есть возможность, ведь до тренировки осталось целых час сорок пять! Но, если подумать, то счастье уже, что я вообще проснулась, а ведь вчера я очень в этом сомневалась. Спустя минуту я поняла, что проснуться — это ещё пол беды. А точнее меньшая её часть. Настоящие проблемы пришли тогда, когда я поняла, что мне было бы легче сейчас спрыгнуть с высотки, чем отодвинуть в сторону одеяло. Стоило откинуть этот предмет постели, как тут же по рукам прошлась волна боли. Сжав зубы, стараюсь встать. Вся спина ныла, плечи пекли, а ноги понемногу начинали неметь. Нет. Так дело не пойдёт. Иначе, после утренней тренировки я реально умру. Или лишусь тренера. Ни того, ни другого мне не нужно. Вдохнув побольше воздуха, опираюсь руками о края матраца и аккуратно поднимаю тело, пытаясь не завалиться в тот же миг. Какого же было моё счастье, когда я, наконец, оказалась в вертикальном положении. Выдохнув весь скопившийся воздух, медленно поворачиваюсь, чувствуя, как болезненное тепло обжигает кожу на плечах, от чего я кривлюсь, но продолжаю искать глазами халат. Мне сейчас поможет только горячая ванна и жменька обезболивающего. Второе я накопала спустя пять минут в тумбочке, а за первым я направилась, как только вышла из своей комнаты. Никогда не любила лезть в уже набранную ванну, всегда было жутко горячо и доставляло больше дискомфорта, чем удовольствия. Поэтому пришлось ложиться спиной прямо на холодную эмаль. Признаюсь честно, ощущение не из приятных, но привыкаешь быстро. Постепенно я стала ощущать комфорт и определённое удовлетворение, ведь тело привыкало к положению, а тёплая, почти горячая вода размеренно наполняла ванну, обнимая тёплым потоком моё тело. Чувствуя, как каждая мышца начинает расслабляться, я почувствовала, что вновь возвращаюсь к жизни. Смешно. Выключаю кран и стараюсь принять то же положение, что и три секунды назад, ведь, в противном случае, я могу лечь неправильно и больные места лишь сильнее воспалятся, а этого мне ну никак не надо. В целом я провела в таком полублаженном состоянии примерно час, чувствуя, как глаза начинают закрываться от расслабленности, которая охватывала всю меня, целиком. Засыпать вот так не хотелось совсем, да и вода постепенно остывала, поэтому я твёрдо приняла решение вылезти и начать понемногу собираться на тренировку. Я мало представляла, как буду заниматься, зато уже чётко видела "перспективы" после её окончания. Укутавшись получше в тёплый халат, беру полотенце. Почему-то не сразу я обратила внимание на то, что же взяла в руки. Когда я хорошенько протёрла волосы полотенцем, то, почему-то, решила рассмотреть его получше. "Глупости", — пронеслось в моей голове, но от идеи я не отказалась. В правом нижнем уголке я заметила что-то странное, и, лишь приглядевшись, поняла, что там вышиты две буквы: "К.Б.". Увидев это, мне было сложно держать себя в руках. Это его полотенце. Вправду, его. Оно даже пахнет им. Мне тяжело было понять, что мой мир едва ли не стал рушиться на части, стоило ему только оставить меня. Я скучала за ним. Мне его не хватало. Мне не хватает уверенности в том, что я смогу; не хватает сил держаться и продолжать следовать намеченному пути; не хватало смелости, дабы начать всё снова, признаться себе в том, что я ничтожество. Мне не хватает его улыбки, ссор с ним, его причитаний и легких бурчаний. Мне не хватало взгляда удивительных глаз дождливого неба, тихого спокойствия и стойкой уверенности, не хватало моментов, когда осознаёшь, что любимый в шаге от тебя, и ты с лёгкостью дотянешься до него. А ведь шёл лишь второй день. Но мне уже было тяжело совладать с собой. Прижав полотенце к груди, медленно вдыхаю запах его одеколона, его геля для душа и моего шампуня, которые смешались и теперь играли совместное соло. Это было глупо и, возможно, даже смешно. Но мне это придало сил, помогло придти в себя, ведь я действительно почувствовала, будто он рядом. Я вышла из этой комнаты в смешанных чувствах. Я была расстроена, удручена, но и радостна одновременно. Это тяжело объяснить. Мои эмоции поглотили меня настолько, что я и думать забыла о болях, которые с каждым шагом постоянно пронзали моё тело. В голове лишь вертелась мысль, что он добил меня запретом на любую связь с ним. Зайдя в спальню, я поняла, что мои резко контрастирующие чувства вот-вот сыграют со мной злую шутку и всё повторится вновь. Моё дыхание стало тяжелее, неравномернее, на груди будто повис камень, а горло сдавило что-то совсем неприятное. — Что ж ты будешь делать! — недовольно, но очень тихо воскликнула я, ударив себя кулаком по грудине. Я не могла заставить себя успокоиться. Почему-то именно сейчас это было выше моих сил. Быстро пройдя к окну, открываю балконную дверь и пропускаю в комнату свежий воздух, одурманивающе пахнущий недавним дождём. Вот оно — блаженство. Я стояла так, пока не начала чувствовать неприятное покалывание в пальцах. Да уж, осталось только перемёрзнуть, и ребята точно будут в ауте от запредельного уровня идиотзма от моей милой, скромной персоны. Не сильно-то и хотелось утверждать их мнение, поэтому я поспешила прикрыть дверь и начать собираться, ведь, от силы, у меня осталось минут двадцать. И я не имею права опаздывать. Приведя свои мысли в порядок, я вернулась к делам более приземлённым, а точнее — начала одеваться. И, о да. Вот она. Адская боль при малейшем шаге. Везде! Да уж, куда без этого? С горем пополам я всё-таки оделась, ушло у меня на это, вправду, все последние двадцать минут, но это так, мелочи. Намучившись с последней необходимой деталью — хвостом, я взяла с кресла мастерку и вышла из комнаты, едва ступая от боли на ноги. Очень весело мне было и тогда, когда пришлось спускаться на первый этаж. Что ж. Могу сказать только то, что выдохнула с облегчением, когда добралась до места сбора. Почему-то стал зарождаться страх, что Арес не придет. Я боялась, что вчера он разочаровался во мне и его уже давно нет в усадьбе. Страшно. Очень. Моя нога начинает нервно подёргиваться, но, чтоб как-то успокоить себя, смотрю на время. Ровно восемь. И? — У тебя память, как у золотой рыбки, — слышу я неожиданно за своей спиной, от чего радостно выдыхаю значительную порцию воздуха. — Я тебе вчера сказал где появиться? Правильно, возле основного спортзала. А ты где? — Простите, я совсем забыла, — едва сдерживая улыбку, пролепетала я. — За хреновую память и беспочвенную радость в этот миг — три круга, — грозно сказал мой тренер. Я хотела что-то возразить, ведь мои ноги плохо меня слушались, но страх потерять того, кто научит меня жить заново, был сильнее, поэтому я постаралась молча согласиться. — И не делай щенячий взгляд. Поблажек не жди, я уже предупреждал вчера. Ну? Чего встала? Бегом! — воскликнул он и хорошенько свистнул в свисток, от чего у меня едва не заложило уши. Выдохнув как можно больше воздуха, я вновь вдохнула и медленно начала бег. Как ни странно, но Арес не подгонял меня, а лишь спокойно шёл рядом. Услышала я грозное "Быстрее!" лишь через минуту, но тогда, чему я удивилась до глубины души, мне сделать это было легче, по крайней мере, не так больно. После мы отправились в спортзал. Что было вообще для меня поразительным, так это то, что мой мучитель ограничился лишь усиленной разминкой. Мне и после неё было ой как распрекрасно, но я ожидала худшего... Дневная тренировка прошла легче утренней. Кажется, я читала об этом: что, когда после занятий жутко всё болит, нужно продолжать заниматься спортом — это уменьшит болевой эффект. Если я не ошибаюсь, это связано с молочной кислотой, которая накапливается в мышцах, хотя утверждать не берусь. Вечером мне было уже даже почти комфортно заниматься. Боль ещё была, но по сравнению со вчерашним — не сравнить. Я подозреваю, что это может быть связано с самовнушением и с тем, что я изменила своё отношение ко всему. Так или иначе, результат на лицо. *** Уже неделя прошла с того дня, как я впервые пришла на тренировку к Аресу. Нагрузки с каждым днём увеличивались, как и количество упражнений, как и требования тренера ко мне. Каждый вечер после перекуса перед сном ко мне приходит на медосмотр Лёша и постоянно недовольно пыхтит. Как я давно поняла, мои требования совсем не устраивают моего надзирателя, ведь, какими бы ни были мои достижения, — а их пока ещё не было совсем, — синяков с каждым днём всё прибавлялось. Если быть точнее, то просто увеличивались старые, и от этого было ещё больнее, ведь они совсем не заживали. Каждый день меня заставляют выполнять кучу дополнительных заданий, дабы поддерживать своё тело форме. Также на мне лежит приготовление еды на нашу славную троицу, живущую в Главном Доме, но в этом деле мне частенько помогает Дымов. С Тигром взаимоотношения не поменялись. Он как не выносил меня, так и не выносит, но, по крайней мере, он не предпринимает никаких действий и не портит мне нервы, что уже является несомненным плюсом. Большая стрелка часов постепенно приближалась к половине первого дня, когда я кинула взгляд на часы. Отложив фартук в сторону, я еще раз взглянула на мясо, которое замариновала, и позвала Дыма. — Так, смотри. Через час двадцать поставить это в духовку при температуре 180. Посматривай за мясом и где-то через час снимай. Там, по ходу сориентируешься. — Да, шеф, — с детским задором сказал врач, тыря у меня из-под носа яблоко. — Ой, да ну тебя. Достав из шкафа чистую форму, я начала понемногу одеваться. Не смотря на то, что занимаюсь я три раза на день уже неделю, болит все настолько же сильно, как в первый день. Честно говоря, порой, не хочется вообще ничего делать, остается лишь желание упасть на кровать и забыться сном. Так, чтоб не проснуться... Спускаюсь вниз и иду к стандартному спортзалу. В голове вертится куча мыслей, многие из которых не связаны. Но одна мне не дает покоя вот уже неделю. Как он там? Как он себя чувствует; что он думает; переживает ли; всё ли ему удается и все ли идет так, как он планировал; не угрожает ли ему опасность; здоров и жив ли он вообще — всё это просто взрывает мне мозг. Я боюсь за него. Постоянно. И это не дает мне спать по ночам. Я так зла на него за то, что он запретил мне общаться с ним. Но... Я стараюсь верить, что всё хорошо. У меня просто нет выбора. Да и Тигр с Лёшей через чур спокойны. Это вселяет в меня надежду. Надежду, что всё, с чем он столкнётся там, ему будет по плечу. Выхожу на улицу и делаю глубокий вдох, понимая, что пришедшая вновь прохлада приносит мне неописуемое удовольствие. Я слегка помассировала пальцами ноющее плечо и шею, а потом совершила круговое движение головой. Не почувствовав никакого облегчения, я бросила эту затею и повернулась в сторону необходимой мне дорожки. Внезапно слышу шум и вижу, как Тигр с Дымом вылетают из дома, по пути запихивая оружие в штаны. Моё сердце едва не остановилось от страха. Нет... Нет... Не может быть... — Какого чёрта тут происходит?! — выкрикнула я, когда эти двое вихрем пронеслись мимо меня. — Сиди здесь и не смей высовываться! Мы скоро вернёмся, до этого времени ты в распоряжении Ареса! Если не вернёмся к вечеру, включай телефон и звони Скале! — одним потоком выдал Тигр, садясь на переднее сидение. За рулём был Лёша, который успел кинуть мне успокаивающую фразу: — Не переживай, Лис! Всё будет хорошо, скоро вернёмся, — выкрикнул он и машина с неприятным скрипом рванула вперёд. По всему телу пробежался холодок, а на глаза навернулись слёзы. Какого... чёрта?! Заставив себя насильно выдохнуть огромную порцию воздуха, я прикрыла глаза и обняла себя руками. Нельзя. Нельзя уходить в себя, переживать и так далее. Они прожжённые волки в этом деле, куда больше моего понимают. Когда через две минуты Арес наконец закончил свою гневную тираду за то, что я опоздала, я кинула на него безжизненный взгляд и тихо спросила: — Вы закончили? Может, тогда перейдём к тренировке? Он странно на меня посмотрел, прищурил глаза, а потом сказал, что мы начнём с разминки. Я послушно кивнула и начала делать то, что мы делаем обычно. В этот раз тренировка прошла, казалось, в одно мгновение, не было тяжело выполнять упражнения на растяжку или отжиматься в тридцатый раз подряд. Мои мысли были далеко отсюда. Именно поэтому я не обращала внимания на физическое проявление себя самой. Когда тренер затребовал моего выхода на ринг, я его даже не услышала, и тому пришлось громко хлопнуть руками перед моими глазами. — Проснись и пой, — холодно заявил он. — Я смотрю, у тебя мозги нынче совсем далеко отсюда. — Простите, — сконфужено произнесла я. — Ты сегодня это в пятый раз произносишь. Не надоело? — Простите... — Издеваешься? На ринг, говорю, свой зад тащи. У нас ещё полчаса. Я ничего не ответила, лишь кивнула и поплелась в указанное место. Конечно, я ещё пока мало что умела, но зато блоки мне давались с каждым занятием всё лучше. Как минимум, с первого удара я не валялась на ринге, не собирала по потолку звёздочки и не думала о том: не сделали ли мне из лёгких панкейк. Руки болели адски, как и верхняя часть ног, но сейчас я чувствовала себя увереннее. Всё намного сложнее, когда дело доходит до моих атак и его блока. Тогда я почти всегда со второй неудачной попытки оказываюсь поваленной на довольно-таки мягкую поверхность ринга. Когда эти долбаные полчаса закончились, я боролась с двумя раздирающими меня чувствами: желанием рвануть на улицу, где остаться дожидаться приезда своих надзирателей, и страхом выйти из зала и понять, что они так и не вернулись. Через минуту раздумий первое всё же взяло вверх, поэтому после той же минуты топтаний у двери, я толкнула преграду и понеслась по дорожке к Главному Дому. Как я и думала, машины всё ещё не было. А вот я уже была готова впасть в истерику. Они сказали до вечера. Сейчас три. Значит ждать ещё три часа... Чем я только не занималась. Заставив себя насильно переодеться и принять душ, что в целом заняло у меня минут пять, я опять вернулась на улицу. Я ходила по двору, пинала траву, делала короткие пробежки, выполняла все упражнения, которые приходили мне в голову, у меня даже "хватило мозгов" взять веник и начать подметать каменные дорожки, ведущие к дому. В итоге, я тупо выдохлась и, укутавшись пледом, сидела на ступеньке у входа Главного Дома, подперев рукой подбородок и водя веточкой по нижней ступеньке. Почти четырёхчасовое ожидание сделало своё дело и весь мой первоначальный испуг улетучился. Осталось лишь странное чувство ожидания. Я не понимала, что происходит. Не знала, куда они уехали, к кому, а самое главное — зачем. Поэтому строить теории бесполезно, при таком отсутствии информации-то... Недавно вышедшее на небосклон солнце уже садилось за горизонт, окрашивая некогда пасмурное небо в нежные персиковые оттенки. Несмотря на то, что от этого синдрома Хатико уже выворачивало, в дом идти я не хотела ни под каким предлогом. Внезапно я услышала громкий грозный голос над ухом: — Госпожа лентяйка, я не сильно вас отвлекаю от нихуянеделанья? — прорычал рядом Арес, от чего я чуть не слетела на нижнюю ступеньку. — Нет, я охиреваю с тебя. Какого ты тут свою задницу примостила, когда уже как пятнадцатую минуту должна мне круги наматывать по усадьбе? Или у нас резко память отшибло? Я ещё днём понял, что ты сегодня представитель туподогоняющих, но это ни в какие ворота не лезет! — сокрушался тренер. Так как мозги у меня и вправду были не на месте, я поняла, что не хочу за свои переживания ещё и нагоняй получать. — Оставь меня в покое! Хватит орать, блин! Если не пришла, значит, так надо было! — гневно воскликнула я, подрываясь с насиженного места. Судя по взгляду Ареса, он впал в ступор от такой наглости. Только он открыл рот для очередной гневной тирады, как мы услышали негромкий шум от машины. Мы развернулись в сторону основной дороги и увидели джип Дымова, который ехал медленно и аккуратно, плавно выходя на каждый поворот. — Что они, как черепахи, плетутся? — спокойно сказал тренер, выпрямляясь. Я кинула на мужчину слегка гневный взгляд, но через секунду абсолютно и бесповоротно согласилась с ним. Ну это ну через чур уж аккуратно. Ну совсем не в стиле команды Брагинского. Какого чёрта у них там происходит? Мы молча стояли ждали, пока этот крейсер, блин, медленно вылавирует к тому месту, где мы стояли. Я сложила руки на груди, придерживая плед, а Арес засунул кисти в карманы. Когда джип остановился перед входом в дом, из машины вышел Тигр весь в пыли, какой-то белой насыпи, со взъерошенными волосами. Я была в шоке. Но это ничто по сравнению с тем, что я почувствовала, когда Макар открыл заднюю дверь и из джипа медленно вышла девушка необычайной красоты с просто волшебными длинными, хотя и жутко спутанными волосами бледно-кремового цвета, держа на руках маленького мальчика, который тихо и сладко сопел. Оба они тоже были в пыли и какой-то белой насыпи, губа девушки была разбита и на щеке красовался средних размеров синяк. У мальчика я увидела лейкопластырь на лобике и перемотанную ручку. От ужаса у меня открылся рот и я тут же прикрыла его рукой. Боже... Как же так можно? Женщину и ребёнка? Будто опомнившись, я содрала с себя плед, подошла к ним и накинула на плечи, слегка приобнимая. Когда я встретилась глазами с Изаевым, мы лишь кивнули друг другу и я повела девушку в дом. *** За последние полчаса, Дым с Тигром успели мне рассказать всё, что случилось. Около часа дня Лёше позвонил Хан и сказал, что его жена в опасности. Указав, где она находится, он попросил их немедленно ехать к ней, так как последний их разговор очень странно оборвался и были слышны малопонятные шумы. Как оказалось, девушка действительно была в беде. Передавая мужу некоторую информацию, она пошла открывать дверь, думая, что пришла посылка, которую та ожидала. В действительности приехали те, кому нужно было хорошенько прижать Хана. Её попытались вырубить, но она, насколько я поняла, уже бывала в таких положениях и чудом смогла вытолкать их обратно, закрывшись на замок. Это дало ей те двадцать минут, за которые Дымов с Изаевым успели добраться к ней. Плюс возня, которая происходила в доме. Короче говоря, девушка отделалась лёгким испугом (если сравнивать с тем, что вообще могло бы произойти). Потом схватились за оружие, естественно, попадали и в стены, и в потолок, поэтому все белые. Выловив момент, парни напали на тех уродов и вырубили их. Всё это дерьмо происходило часа два. Всё остальное время они ездили чёрт знает куда, чтоб, в случае чего, сбить с толку. Когда убедились, что хвоста нет, поехали домой, но уже аккуратно и медленно, так как мальчишка заснул. Девушка была женой Хана и потрясающая интерпретация имени просто до безумия шла ей. Она была невысокая, худенькая, хрупкая, с длинными белёсыми волосами и яркими голубыми глазами. Как по мне, она очень красивая. Понимаю, почему Хан так трясётся над ней. Её полное имя Наталья Тобилевская. Но она всегда называет себя только в одной форме: Тата. В итоге — почти никто уже не помнит её полное имя. Кстати, не мудрено, что эта необычная парочка решила выбрать сыночку малоизвестное, но от этого не менее удивительно красивое имя: Власий. Тата сказала, что это имя мужчин сильных духом и с твёрдым характером. Пока моя "надзиратели" рассказывали мне происходящее за эти часы, я обрабатывала Тате её ранки, которых, к счастью, было не так и много. Через некоторое время мне удалось таки уговорить всех сесть поужинать. Несмотря на их дневное приключение, девушка была весьма подвижна и весела. Я бы сказала, что она так называемый лучик этой чудо-компании. Когда мы с ней смогли загнать мужчин отдыхать, а Власик, наконец, уснул, я и Тата взяли по кружке горячего чая и поплелись на веранду. Ночная прохлада быстро обняла наши тельца, поэтому пришлось потеплее кутаться в плед. Через минут пять мы, о чудо, таки уселись. — Как ты себя чувствуешь? — спокойно спросила я, заглядывая в лицо блондинки. — Ой, не трясись надо мной. Я и не в таких передрягах бывала, — весело фыркнула девушка. — Хан постарался? — не очень весело заключила я. — Хан? — засмеялась вдруг она. — Нееет. Ты что. Благодаря Хану моя жизнь стала тихой, спокойной и размеренной, — тут я странно на неё взглянула. Вот так новость. — Не смотри так. Да. Ты знаешь, что Кирилл и Хан — едва ли не самыми страшными врагами были? — Что? — недоумённо, но тихо воскликнула я. — Да. Момент, когда Кирин отец начал обосновываться здесь, был прилично так лет назад. Тогда какой-никакой порядок любили. Вот и завелось у него среди доброжелателей куча хороших дядей милицейских. Со многими он наладил отношения мирным путём, а трое ни в какую не поддавались. Вот из принципа чисто. Один позднее переехал по работе в другую область, второй был вроде как замечен в каких-то грязных делах и его упрятали за решётку, а третий остался. Там такой мужик попался, хуже не придумаешь. Стреляный волк был. Только с Кореи приехал, а там имел дело с такими бандами, что Александру и не снилось... — Александр? Так звали отца Кирилла? — Да. Потом они угомонились. Прокурор уехал в Корею и пропал лет на десять. Вернулся уже с сыном, один. Приехал на похороны матери. Так и остались. Этим прокурором был Мин Со Шин — отец Хана. Хан пошёл в школу и каким-то чудом они с Кирой очутились в одном заведении, да ещё и в одной параллели. Ну, масштабы катастрофы представить можешь? Драки были редкими, но ненавидели они друг друга рьяно, — сказала Тата и сделала глоток всё ещё горячего ароматного чая. Она безоговорочно сделал свой выбор в сторону ягодного чая, а я в этот вечер отдала своё предпочтение алтайским травам и абсолютно не жалела. Я слушала девушку во все уши, ведь просто сгорала от желания узнать, как эти двое всё-таки стали друзьями. — Красавцы ж эти выросли. Хан твёрдо решил идти по стопам Мин Со Шина. Всё шло своим чередом. А потом в семье Брагинских произошла ужасная трагедия — Александр погиб. Это очень изменило Кирилла. Его как-будто наизнанку вывернули и свернули обратно. Только вот сам Кира не вернулся. Он долго отходил, никак не мог поверить в то, что это действительно случилось. Позднее ему пришлось на себя брать все дела. Оба выучились, изменились. И вряд ли они бы хотя как-то перестыкнулись, если бы не смерть Ма... Если не ещё одно жуткое обстоятельство, — то, как девушка запнулась, меня очень насторожило. Кто же ещё умер в жизни Кирилла? Очень хотелось задать этот вопрос, но я понимала, что некоторые вопросы должны оставаться неотвеченными. Лично я бы хотела, чтоб мою тайну хранили. — Для Киры это был удар ниже пояса, и он взялся основательно за своих врагов. Он пошёл в милицию за поддержкой органов, ну чтоб основательно и без проблем упечь уродов в тюрьму. Так эта парочка стала чаще видеться. По закону подлости, Хана ещё и в операции с Кириллом ставили. Представляешь, какими злющими они были в те моменты? — честно говоря, сложно представить, но я бы не хотела попасться им на глаза в такие моменты. — Потом они договорённость заключили. Что-то вроде перемирия. И дальше понеслось. Через такое дерьмо прошли, что представить страшно. Приходилось даже жизни спасать друг другу, при чём далеко не один раз. Так они привыкли друг к другу. Если он посчитает нужным, то когда-нибудь сам расскажет об этом периоде в его жизни. Я же в своё время была помощницей Киры. Вечно мою задницу носило по таким неприятностям, что иногда подумываю о том, не снилось ли мне это. Жуть в общем. И тут я такая прихожу как-то с отчётом. А в кабинете эти двое какой-то план новый обсуждают. И я как увидела Хана, так и унесло крышу. Думаешь, я это показала? Ага, щас! Сделала гордый вид, проигнорировала его. И это стало отправной точкой. Мы стали видеться, дела одни решать. И при этом шарахались друг от друга, как крысы от мышеловок. Пока я не влезла в очередную задницу, из которой Хан меня вытягивал. Я в больнице валяюсь, прихожу в себя, а тут он сидит с цветами и кольцом и говорит: "Ты зараза та ещё, неприятности к тебе липнут хуже банного листа. Но я без тебя задыхаюсь. Я не собираюсь больше ждать. Итак дотерпелся до ручки, что чуть крыша не поехала, когда узнал, что ты в опасности. Так что... Позволь мне заботиться о тебе, твоей жизни и твоём счастье?". — Ого! — только и воскликнула ошеломлённо я. Вот так признание! — А ты что? — А что я? Я нахрен послала. А что? Представляешь, какой шок у меня был? Я тогда подумала, что, скорее всего, лежу в дурке, а не в обычной больнице. И что ты думаешь? Обиделся? Да, куда там! Похохотал, поставил цветы в вазу, положил коробочку с кольцом и сказал, что был уверен на все сто, что я поступлю именно так. Это было началом наших отношений, и мы начали встречаться. А через месяц поженились. Кира ещё тогда Хану орал, что тот бьёт по самому больному и отбирает у него самых необходимых людей. Как ты понимаешь, после нашей свадьбы эти двое уже стали закадычными друзьями. Я стала заниматься делами по дому, но и все бумаги, информация и всё остальное были на мне, так что работала я круглосуточно. А потом я забеременела Власиком. Естественно, меня отгородили от проблем. Так я полностью отошла от дел. — Да уж. Интересно. И, выходит, дела команды Брагинского, а точнее проблемы, вновь втянули тебя в это всё? — Солнышко, ты, наверно, ещё не понимаешь этого. Но, я всегда, слышишь, всегда буду частью команды Брагинского. Это не работа. Это даже не стиль жизни. Это твоя ниша в отдельном огромном мире, о котором далеко не все знают. То, что произошло сегодня, должно было рано или поздно произойти. И мы с Ханом прекрасно это понимали. Хотя лично я уверена была, что меня вернут на старые позиции призраки моего прошлого. Видишь ли, я успела много врагов нажить за время службы у Киры. — Тяжело, наверно, жить вот так? — Алиса, а тяжело ли тебе? Вот, любимый человек в постоянной опасности, он часто пропадает, нередко грубит, что-то требует, когда ты совсем не понимаешь, что ему от тебя надо. Ты отбрасываешь свои принципы и моральные устои ради того, чтоб твоё сердце и душа не разрывались на части от осознания, что вы абсолютно чужие друг другу люди. Ты каждый день мучаешь своё уже насквозь больное тело тренировками, потому что так надо для него. И я спрошу снова: тяжело? Но сейчас я готова побиться об заклад, потому что на все сто уверена, что ты ответишь что-то вроде: "Ничего. Немного потерплю. Зато так я смогу быть достойной его", — и мирно улыбнёшься. Мы все проходили через это. В большей или меньшей степени, но проходили. Ввязавшись в это окончательно и бесповоротно, ты больше никогда так же окончательно не выберешься. А любая твоя попытка будет лишь "временным отдыхом" в лучшем случае. В худшем — это "затишье перед бурей". Поэтому я хочу задать тебе вопрос, на который не имею абсолютно никакого права. Ты можешь оставить его без ответа, главное подумай хорошенько. Ты готова? Готова к тому, что до конца жизни ты будешь переживать за всех, кто тебе дорог? Готова, что постоянно будешь терять кого-то, что постоянно будешь бояться и переживать, что твоя жизнь будет подлежать одному описанию — "опасность", что твои дети с детства будут видеть этот мир так, как видят его их родители, что, порой, от тебя не будет зависеть исход той или одной проблемы и что ты никогда, даже если будешь яро желать этого, не сможешь поменять свой образ жизни? Ты готова ко всему этому? — спокойно спросила блондинка, вставая со своего места. Опустив голову, она лишь кинула на меня пронзительный взгляд, а потом улыбнулась и, пожелав спокойной ночи, ушла в дом. Как она и предполагала, её вопрос остался без ответа. Я не могу сказать, что сразу же подумала об отказе от Кирилла... Но мысль о том, что рано или поздно я сойду с ума, вечно переживая за него и детей, прочно засела в моей голове, отпечатывая слова на и так уже больном и измученном сознании. И сейчас я понимаю, что мечтала всегда скорее о том, что дам своим детям всё необходимое для них, что они будут счастливы, не будут знать, что такое "мир криминала". Эти мысли выбивали меня из колеи. Я понимала, что начинаю теряться в себе, в своих мыслях. Я вновь начинала переставать понимать, чего действительно хочу, а что — просто каприз. Я вновь начала бояться, что всё совсем не так, как я это вижу, что не смогу выжить в его мире, что не нужна ему такая... Тата совершенно нагло, попав безошибочно в точку, закрутила механизм, которые я в своё время едва остановила. Но я уже вряд ли скажу, благодарна ли ей за то, что она заставляет меня думать сейчас, чтоб не жалеть потом, или ненавижу её за этот поступок, потому что мой хрупкий мир снова стал трескаться, а я вновь начала сомневаться во всём, что есть в моей странной жизни...

Сомнения - хитрые воры, Заходят издалека, Сомнения роют норы, В которых блуждает мечта. Ольга Партала