Лети душа моя не спеша...

Не замечать, Завуалировав Всё, что привидилось во сне. Молчать, свои желанья выменяв На изменения в себе. Юлия Гиленко Шамардина

Мысленно сказав который раз спасибо своей новой знакомой за тот круговорот преприятнейших мыслей, который она вызвала своим провокационным разговором, в моей голове, я выключила будильник и попыталась стащить свой зад с кровати. Всё равно я не спала всю ночь, толку мне лежать эти лишние полчаса? Стрелки на стареньких часах гласили "06:16", из чего я поняла, что должна найти себе занятие до тренировки. Решив потратить лишнее время на "полежать в горячей ванне", я укуталась в халат, откопала мягкое чистое полотенце в шкафу и прошаркала в ванную комнату. Кинув там взгляд на мирно висящее полотенце со столь значимыми для меня двумя буковками "К.Б.", заставляю себя насильно оторваться и перестать думать о том, что всё ещё должно оставаться без ответов. Я не должна придумывать истории, тупые версии, создавать себе страхи и мысленные проблемы, пока его нет рядом. Он должен сидеть напротив меня, чтоб ответить на каждый столь бессовестно мучающий меня вопрос. Иначе я сойду с ума. Пролежав в горячей воде около сорока минут, понимаю, что так и не смогла прийти в себя, а давящее чувство в груди не перестало вызывать во мне смесь истерики и беспокойства, спускаю воду и иду в спальню. Мне нужно успокоиться. Я должна. Такое раньше случалось. Проходило. Значит и в этот раз выдержу. Повернув голову в сторону окна, впиваюсь глазами в красное солнце, постепенно приобретающее светлые оттенки, и чувствую, как свежий воздух, заполнивший мою комнату до верха, постепенно обнимает моё тело, проникая в кожу. До тренировки остался почти час. Я не хочу сидеть. Хочу успокоиться. Если начну делать что-то по дому, то разбужу всех, кто тут есть, поэтому в голове появляется только один вариант: уйти на тренировку раньше. Вряд ли Арес будет против. Собравшись минут за пять, беру наушники, закрепляю телефон в специальном кармашке на руке и спускаюсь по деревянной лестнице вниз, замечая, что в доме стоит абсолютная тишина, что для меня совершенно не ново. Но, какого же было моё удивление, когда я увидела Макара, пьющего кофе за барной стойкой на кухне. — Куда собралась? — безразлично спросил он, когда я прошла к холодильнику за водой. — На тренировку, — с такой же эмоциональной нагрузкой ответила я. — Рановато, не находишь? У тебя же начинается в восемь. Куда тебя несёт? — Не сильно много вопросов? — раздражённо кинула я. Прости, Тигр, но у меня совсем нет настроения говорить с тобой. — Не дерзи мне. — А то что? — Кира не так много знает, — ответил мужчина, делая глоток из чашки, как бы намекая на то, что Брагинский ещё не в курсе о последствиях моих тренировок. — Ну, рискни сказать. Я уйду, вы получите нагоняй, а потом вам ещё и надерут зад за то, что вы меня не можете найти, — спокойно отпарировала я, отпивая воды. — С чего такая уверенность, что мы тебя не найдём? — С того, что я буду просить помощи Ареса. А его вы вряд ли найдёте так легко. — Детка, наша организация самая мощная в этом городе. Ты думаешь, нам реально будет тяжело найти тебя? — презрительно прошипел Изаев, подходя ко мне. — Да. Иначе вы бы уже всё сказали своему главарю. А теперь, будь добр, освободи мне дорогу, я не планирую вести с тобой задушевные беседы, — отбрыкнулась я, всунув в уши наушники, обошла мужчину и вышла через кухонную дверь на улицу. Слегка размяв тело, я начала медленный бег. Басы любимых песен Imagine Dragons и Full Out Boy не только прибавляли мыслей в моём уставшем мозгу, но и совершенно неожиданно успокаивали меня. Закончив шестой круг вокруг известной мне жилой части усадьбы, я медленно прибегаю ко входу в Главный Дом, где стоял недовольный тренер со сложенными на груди руками. Что? Что я уже сделала не так? — Вот так новость. Чем это мы заняты? — Бегаем... — согнувшись пополам, выдохнула я себе под нос. — Боже, кто тебя учил так бегать? — недовольно высказался Арес. — Пальцем тыкнуть? — грубо отмахнулась я. — Спасибо за грубость. Ты дала мне отличную причину нагрузить тебя лишними упражнениями. Так, что? Какого ты до тренировки круги по усадьбе наматываешь? — Мысли достали. — От дурной головы ногам покоя нет? — Не слишком ли много культурных афоризмов для такого человека, как вы? — огрызнулась я. — Ещё плюс одно упражнение. Продолжай. Скоро дойдём до двух тренировок без перерыва. Кинув на тренера ненавистный взгляд, вдруг осознаю, что настолько ушла в себя, что позволила эмоциям контролировать не только ум, но и язык. Вспомнив, что успела наговорить за последние два дня, становится жутко стыдно за себя. В такие моменты, как этот, хочется провалиться под землю, но увы, проблемы так не решаются. Попросив прощение у человека, который вот уже вторую неделю мучается со мной, направляюсь за ним в тренировочный зал. — Так как пробежку ты уже сделала, не вижу смысла её повторять. Сделаем тогда ставку на упражнения и отработку того приёма, который я показал тебе два дня назад. Справишься быстро — отпущу раньше. Я кивнула головой и продолжила идти дальше. Приём, о котором он сказал, заключался в уходе от удара кулаком в лицо, ведь, по словам тренера, "их" мужчины не церемонятся и стараются сразу вырубить противника, вне зависимости от того, кто перед ними стоит, поэтому я должна его знать. Честно признаюсь, даже после предупреждений: "Помни две вещи: я буду бить под полным контролем силы первые два раза, на третий — действуй, иначе нос сломаю. Второе — на третий раз я сдерживать себя не буду, так что не лови ворон", — я всё равно не смогла повторить уклон нормально и всё равно получила в нос. Благодаря Аресу, который точно знал, что будет именно так, лицо у меня всё-таки не разбито. Но из равновесия вывело это конкретно, по крайней мере, не упала я только потому, что мужчина сделал выпад вперёд и подхватил меня, усадив аккуратно на мат, пока я пыталась собрать мозги в кучку. После того, как я начала понимать, что произошло, он начал в сотый раз объяснять мне, какая я бестолковая и что совершенно его не слушаю, хлопая ушами, как тупое животное, случайно пережившее естественный отбор. Сейчас выполнять приём куда легче, ведь на третий день до тебя реально доходит, что ты делаешь не так и что при этом нужно начать делать ПРАВИЛЬНО. В фиг знает какой раз я уворачиваюсь от его кулака, захватываю в двух местах руку, бью ногой по его бедру, делаю выпад левой ногой, ложу его плечо на своё колено, складываю его захваченную руку и завожу её за его спину, поражаясь тому, что, наконец-то, смогла это сделать быстро, не грохнувшись в полудвижении на пол. После того, как Арес топнул ногой, что имело у нас определённое значение, я отпускаю тренера и тот кивает мне головой. — Ты опять забыла зафиксировать шею и тем самым обезвредить противника. — Я боюсь перестараться и сломать тебе верхние позвонки, — сконфужено отвечаю я. — Ладно уж. Но, в целом, очень даже неплохо. Я думал, будет хуже. — Спасибо. — Не зацикливайся. Это только начало. Дальше — хуже. Немного устало выдохнув, киваю, понимая, что он абсолютно прав. Я ещё ничего не умею, а ведь время всё уходит... *** Ещё одна неделя пролетела, как одно мгновение. Двухчасовые тренировки по три раза в день стали столь обыденными, что я уже не помню, что такое жить без усталости, боли и синяков. Арес немного послабил своё негативное отношение ко мне. И хотя он ни коим образом не собирается меня хвалить, я вижу по нему, что он доволен тем, как идут дела. Но даже эти какие-никакие маленькие победы не увеличивают моей уверенности в своих силах и в себе самой. Я не видела его уже две недели. И это заставляет меня всё больше думать о том, как у него дела. Тигр и Дым постоянно в кабинете, и в те редкие минуты, когда я захожу в "место их обитания", чтоб принести им кофе и бутерброды на перекус, они были до верха завалены бумагами и нередко вели серьёзные телефонные разговоры, поэтому даже не обращали внимания на то, что в их святое место кто-то посмел пробраться. Один раз я даже застала их в момент, когда Тигр давал Кире отчёт по тому, что они там смогли найти и обработать. Застыв от удивления, я боролась с невыносимым желанием вырвать на секунду трубку и услышать его голос. Как только меня заметил Лёша, то тут же выпровадил из комнаты, за что я до сих пор на него злюсь. Почему мне никто ничего не говорит? Насколько я помню, я тоже часть этой группировки и имею право знать хоть что-то. Я понимаю, что они, якобы, пытаются оберегать меня, но, по-моему, слишком поздно — я погрязла в этих делах так же сильно, как и все они с момента, когда меня увидели впервые в квартире Брагинского. Не думаю, что хоть раз с того дня у меня был шанс отступить и больше не вернуться в их дела. Зато я прекрасно уже поняла, что теперь буду лишь больше влазить в это всё без наличия права ощутить прелести жизни без опасности и криминала. Тата и Власик привыкли к устоям жизни на территории базы. Её маленькое белобрысое чудо полностью освоилось в усадьбе и даже нашло свои любимые места прогулок, где проводит едва ли не весь день, естественно, за исключением тех моментов, когда Макар или Дымов по графику выпускают собак из вольеров. По вечерам мы с Татой пьём чай и иногда она даёт мне новые темы для размышлений, от чего вновь и вновь начинаю её ненавидеть, но в последствии я поняла, что должна не сомневаться во всём, что меня окружает, а лишь убеждаться в том, что готова к тому, что меня ждёт. Сегодня я, как только проснулась, очень пожалела, что решила вчера доесть курицу, которую утром забыла убрать в холодильник — примерно полчаса я обнималась с унитазом, думая о том, что скоро там же окажется и половина моих органов. Когда желудок был уже полностью пустой, а боли и тошнота, наконец, прекратились, я напилась "коктейля", который мне всегда готовила мама в таких случаях. Почувствовав, что стало легче, я с горем пополам собралась и потащила свою тушку в зал. Когда меня увидел Арес, то лишь выдохнул и сказал, что у меня поехала крыша и что он не собирается тренировать, когда я в таком состоянии. Отправив меня обратно, он вернулся в свой жилой коттедж, а я улеглась спать, предварительно сходив к Дымову и вытерпев все его нагоняи. Со мной всё время провозилась Тата, проявляя наилучшие материнские качества, при этом умудряясь развлекать меня всеми возможными способами. В обед я чувствовала себя лучше, но простояв под дверью спортзала десять минут и так и не встретив своего тренера, я поняла, что в этой ситуации у него своё мнение. Иногда мне кажется, что этого человека совершенно не стоит бояться и что с ним даже весело. Но эти моменты ошибочны. Как бы не менялось его отношение ко мне, его взгляд не теряет устрашающих ноток, а вид не утрачивает главных качеств жестокого киллера. Я даже стала постепенно привыкать к той мысли, что, убив, он никогда не жалеет. Конечно, я уже поняла, что случайных убийств у него не происходит, ведь контроль для Ареса — всё, но искра желания отправить меня на тот свет на тренировке в его глазах промелькает почти всегда. Это пугает меня, но не думаю, что он осознаёт наличие этой мысли, мне кажется, что это инстинкт, который не подвластен его мозгу. Часто такие вспышки происходят во время наших "спаррингов", и тогда мне достаётся по полной. Так появляются новые синяки, а ситуации со старыми гематомами лишь усугубляются. Если раньше этот меняющийся взгляд выбивал меня из колеи, то сейчас я понимаю, что буду видеть это в глазах каждого, кто будет стоять передо мной и желать причинить мне вред. В семь часов вечера, на моё счастье, он всё-таки появился, поэтому хоть одна тренировка в этот день у меня была. — Ну, что, переходим ко второй части. С сегодняшнего дня мы начинаем тренировки. — А до этого у нас что было? — Физ подготовка. С сегодняшнего дня я начинаю обучать тебя основам самообороны. — То есть... — То есть раньше не было никакого смысла это делать, если ты слабая. Твоё тело не выдержало бы ни одного удара. Любой выпад, удар или даже любая попытка обороны с твоей стороны была бы просто смешной, а мне не составило бы труда сломать тебе пару конечностей и вырубить на несколько минут, а то и больше. Так что сначала я решил подготовить твоё тело. Объяснив мне примерно, что меня ждёт, я лишь выдохнула, представив, как тяжко мне придётся. Арес ещё сказал что-то о веселой последней неделе в тренировочной части базы, но я не сильно поняла, что он имел ввиду. Приёмы, которые мне показывал мой тренер-мучитель, были сложными и мало мне понятными, поэтому ему приходилось по несколько раз вдалбливать в мою голову "пошаговую инструкцию". В итоге, с меня сошло семь потов, но я научилась неплохо выполнять только один приём, и то через раз, и то не весь. Но у меня появилось чувство, которого раньше никогда не было: задор, осознание, что я действительно могу, что у меня появился шанс выжить в этом бешеном ритме жизни. Сделав несколько глотков воды, я вытерлась полотенцем и села на маты передохнуть. Двухчасовая тренировка подошла к концу, выжимая из меня все силы, которые только были в моём теле. — Вы, наверно, терпеть не можете таких слабачек, как я. Не представляю, как вы выносите нытиков, — тихо сказала я, немного надеясь, что тренер всё же не услышит меня. Но, как говорят: "Каждый цветок должен дойти до адресата, каждое слово должно быть услышано, иначе в этом нет смысла". — Ты не нытик. Ты слабая, ни твоё тело, ни твой дух, ни сознание не готово к той жизни, которую ты наивно выбираешь. Да, ты слабачка, да, порой ты беспрекословная дура. Но не нытик, за что я, как тренер, благодарен тебе. За мою практику было не так много людей, которые молча терпели и делали потому, что сами приняли решение в сторону боли и страданий. Так или иначе, даже если ты захочешь и дальше связать свою жизнь с этим миром, ты сможешь выжить. В тебе есть эти задатки. Я скажу тебе только одно, и только раз. А ты слушаешь и вбиваешь в свою голову. Твоя выдержка, острый язык, ум и умение терпеть боль — это твоя сила. Ты заставляешь себя терпеть то, от чего другие рыдают и кричат. Эти качества всегда будут при тебе, они будут помогать тебе выживать, помни об этом. Поэтому не опускай никогда руки, это не твой удел. Но и не забывай того, что ты тоже человек. Ты тоже можешь ошибаться, имеешь право выпускать эмоции и плакать. В жизни бывают ситуации, когда люди ломаются. В нашей жизни это происходит чаще. Не бойся этого. Главное — соберись и начни сначала, ведь твои враги желают уничтожить тебя, а не смотреть на то, как ты возрождаешься из пепла. Просто знай, что люди способны на большее, чем им кажется. Его слова, невероятное спокойствие, которое всегда поражало меня, стойка, позиция сильного и жестокого — всё это ввело меня в ступор. Я совершенно не знала, как реагировать на это, ведь никогда бы не подумала, что он станет так непринуждённо говорить что-то мне, не говоря уже словах, в которых я так нуждалась. Я смотрела на Ареса и понимала, что он помог мне найти ответы на вопросы, которыми я мучила свою голову. То, что он сделал для меня — то, что помогло мне убедить саму себя окончательно в том, что я должна идти дальше. Потому что именно я выбрала этот путь, потому что именно мне это надо, а не кому-то, потому что я желаю этого, боясь себе признаться. — Спасибо. Вы не представляете, что делаете для меня, — тихо прошептала, едва подняв голову. — Дай угадаю, помогаю тебе начать новую жизнь? Поверь, ты не первая. Но, я тебя очень прошу. Прекрати, наконец, обращаться ко мне на "вы"! Терпеть этого не могу. Так, всё! Подъём. Лирическое отступление закончилось и мы возвращаемся в весёлую реальность. Поднимаем свой зад с матов и идём в тихий мирный домик, где тебя ждут надзиратели, оставленные твоим известным ухажером. Усмехнувшись от резкой смены настроения, я следую приказу и мы выходим из бойцовского зала. Не скажу, что мой вечер в дальнейшем прошёл иначе, но я чувствовала себя спокойнее, намного лучше, чем раньше. Даже при очередном разговоре с Татой, который она начала на нашем месте с той же чашкой ароматного ягодного чая в руке, я лишь выслушала её. — Тата. Я очень ценю твоё мнение и благодарна тебе за то, что ты так заботишься обо мне. Но не надо. Я уверена в своём решении. Я хочу бороться за свою жизнь, а не сомневаться во всём, что меня окружает. Я хочу жить, а не надеяться на то, что когда-нибудь мне это дадут сделать. Блондинка взглянула на меня, впившись внимательным взглядом. Когда я закончила говорить, она лишь улыбнулась. И я поняла. Поняла, что сделала всё правильно. А утром я получила маленький стресс вперемешку с шоком, ведь я не могла понять, как это может быть правдой, как и того, почему не замечала этого раньше. Никогда не чувствовала себя хуже или более озадаченной, чем в тот миг... Стоило мне прийти на стадион, куда Арес потребовал мне явится на утреннюю тренировку, как я отметила про себя, что погода удивительно потрясающая. Что ж, на сокращение этого мучения можно и не надеяться. Хотя, о чем это я? Даже проливной ливень, затопивший полусадьбы, не помешал ему заставить меня бежать полные шесть кругов. Кстати говоря, было это всегда как раз-таки на этом самом стадионе. Кинув беглый взгляд на часы, я лишь вновь в них вглядываюсь. Стрелки механизма размеренно показывали примерно 8:03, но, так как я уже немного знаю этого садиста, могу с уверенностью заявить, что пунктуальность, конечно, не лучшая его черта, но определенно одна из. Я намного охотнее поверю, что у меня часы спешат. — Сразу извиняюсь за то, что опоздал, — услышала я позади себя. Сразу же появилось желание переспросить. Да ну? Он умеет так делать? Опаздывать? Вот так новость. Усмехнувшись своим саркастичным мыслям, опускаю руку с часами и поворачиваюсь к тренеру. Позднее мне будет очень сложно вспомнить первую минуту после этого. Я не помню ни своей реакции, ни взгляда, ни мыслей. Ощущение, будто всё, что есть внутри меня, на эту минуту стёрли. Как ненужные данные на жёстком диске. Я боролась с шоком, который внезапно накинул на меня пленяющие, жгучие сети. Передо мной стоял человек, которого я считала страшнейшим после Кирилла. Стоял на одной своей ноге... Правильнее сказать, что он стоял на двух и обе как бы принадлежали ему, но вот вторая была его металлической основой, плотно держащей этого человека на земле. Я испытывала смешанные эмоции. Восхищение, лёгкий страх, уважение, желание расплакаться и ненавидеть себя за всю свою слабость до тех пор, пока она не выгорит адским огнём в моём теле до последней капли. Каждый раз, всегда Арес говорил мне, что мы способны на большее, что боль и "не могу" — это лишь нежелание работать с собой и на себя, что это лишь начало пути, но никак не предел. Я не понимала. Не понимала настолько. А он знал. Знал на собственном опыте, как на самом деле выглядит настоящее, неподдельное человеческое "не могу". Да и... даже так... он всё равно смог подмять под себя жизнь. И этот человек мой тренер? Имею ли я хоть какое-то право быть его ученицей? — ... Алиса, я не претендую на твоё одобрение, уважение или чёрт знает что ещё, но я не хочу чувствовать себя заклинившим попугаем. Ты случайно не могла бы, блять, обратить на меня, наконец, своё царское внимание! — внезапно стала слышать я будто откуда-то издалека. Когда под конец мужчина закричал (правильнее сказать, зарычал), я, естественно, уже хорошо его слышала. — Что привело тебя в такой шок? То, что твой тренер инвалид? Или то, что такой человек, как я, ещё смеет учить тебя жизни? Я подняла взгляд к его глазам и увидела в них то, чего не видела уже очень давно — презрение. Это лишь ещё больше напугало меня. Я испугалась, что вся проделанная работа, что все силы, положенные на мои тренировки, что всё, что я делала ранее, может быть аккуратной линией перечёркнуто одним днём, минутой отвратительно- и лживо-красноречивого недопонимания. — Меня ввергло в шок то, что, несмотря на свою жуткую травму, вы стоите сейчас передо мной, а не валяетесь где-то в подворотне с больным телом и сломленным духом. Я боюсь, что просто не имею права стоять рядом с вами. Это ввергает меня в шок ещё больше, — последнюю фразу я сказала значительно тише, опустив низко голову. Мне было стыдно. Тяжело сказать, за что конкретно. Просто стыдно, за всё, за то, что такая, какая есть сейчас. А ещё я боялась. Как в тот день, когда поняла, каков Арес является в действительности. — А кто тебе сказал, что в своё время я не сломался? Если бы не человек, которого сейчас уже нет в живых, я бы именно валялся где-то в подворотне или, что более вероятно, уже гнил бы в земле. Просто тот человек вовремя встал у меня на пути и вбил в мою голову, что потеря ноги — это не конец и уж тем более не повод херить свою жизнь. Он заставил меня намотать сопли на палочку и начать учиться жить заново, — мужчина усмехнулся, сделал короткую паузу, а потом добавил: — А теперь мы берём ноги в руки и чешем до полосы "старт"! Иначе, если мы потратим ещё хоть минуту, я тебе покажу, на какой, блять, горе раки свистят и зимуют! Стало одновременно и легче, и смешно. Просто я поняла, что ничего не изменилось. Я лишь узнала этого удивительного человека немного лучше, а он всего-навсего позволил узнать о себе ещё один факт. Но мы так и остаёмся тренером и его подопечной. Никем более, но и не менее. Несмотря на то, что мой тренер инвалид, он внаглую воспользовался моей растерянностью и безоговорочно получил свои, к сожалению, заслуженные три победы в беге в наших импровизированных олимпийских играх. Все три раза мне казалось, что это "параолимпийские игры", причём, по ощущениям, инвалидом был точно не Арес. Короче говоря, за утреннюю тренировку я полностью привыкла к новой информации, больше не считая её такой шокирующей. Но я всё ещё стараюсь убедить себя, что всё смогу, раз этот человек сумел стать тем, кем есть сейчас, значит и мне удастся. *** Лишь через неделю я поняла, о чём шла речь, когда мне в расписании на последнюю неделю ставили контрольные тренировки. Как оказалось, на эти дни я могла полностью забывать о том, чтоб появляться в Главном Доме. За последнюю неделю Арес вымотал мне все нервы, кишки и выбил весь дух своими тренировками. После того разговора наши "отношения" не улучшились ни на йоту, зато он стал теперь намного строже ко мне, объясняя это тем, что раньше спускал мне с рук мои неуклюжесть, так как я была бестолковым неучем, и хотя с того момента мало что изменилось, я всё же прошла почти весь курс обучения и должна показывать лучше, чем "максимально идеальные результаты". Как и раньше, говорит он очень мало, да и то весь лимит уходит на счёт, команды, объяснение упражнений и весьма точные оскорбления в мой адрес. Уже три недели я не слышала голос Киры. Когда два дня назад я набралась смелости и наглости и вырвала из рук Лёши телефон, когда тот докладывал очередной отчёт своему главарю, то смогла выдохнуть в трубку лишь несколько слов, которые желала сказать больше всего: "Я люблю тебя, помни это". Я ничего не услышала в ответ, а через секунду на том конце трубки сбросили вызов. Я почувствовала боль в сердце, но быстро успокоила себя тем, что он либо не услышал, либо просто не мог ответить, хотя мало в это верила. Стоило мне убрать смартфон от лица, как тут же телефон вырвали из моих рук, а я получила знатный нагоняй. Слава Богу, Изаева в комнате в этот момент не было, поэтому досталось мне не так и не сильно. Честно говоря, я не могу дождаться его приезда, но я безумно боюсь этого момента, ведь, как бы сильно не скучала, я уже отвыкла от него. И это действительно пугало меня. — Тата, я не хочу опять готовить курицу, меня уже тошнит от неё, — сказала я, обратившись к блондинке. Мы сидели на диване в гостиной на первом этаже и пытались решить, что будем готовить на ужин. Как уже понятно, в мнениях мы пока не сходились. — Хорошо, предлагай тогда своё. — Я уже предлагала. Давай сделаем свинину или поджарим овощей. — Овощи мужчины есть не будут, ты сама понимаешь... — Смотря, как приготовить. — Они вообще их есть не будут, чисто из принципа. Ну, не суть. А свинину мы только доели, и не факт, что она всё ещё осталась. — Осталась, я смотрела уже. Ну, я не знаю тогда. Давай тогда сделаем что-то нейтральное. Запеканку из картофеля? — Как вариант. Но, давай... — Прошу прощение за то, что отвлекаю, — услышали вдруг мы. Я мгновенно узнала грозный низкий голос тренера и развернулась, слегка удивлённо выпучив глаза. Что он делает в Главном Доме? — Алиса, собери необходимые вещи на три дня. — Хорошее заявление, но, думаю, вам стоит объясниться, — вдруг раздражённо вмешалась Тата. Я дёрнула её за рукав, как бы прося не лезть, но она лишь отмахнулась от меня. — Моя подопечная должна пройти финальный этап своей подготовки. Для этого ей необходимо переехать в другие сооружения на этой базе. Немного помолчав, девушка кивнула головой, как бы говоря слегка капризно-царское "Ну, так и быть", а я усмехнулась и пошла к себе в комнату за вещами. В принципе, я ещё на лестнице прикинула, что мне надо, поэтому на сборы не ушло много времени, да и не на край света уезжаю, в случае чего: пятнадцать минут — и я в Главном Доме. До того самого сооружения, о котором мне сказал Арес, мы шли вглубь леса, чему я не сильно удивилась, но безумно желала увидеть оговоренное место, ведь никогда тут не была. Я смотрела по сторонам и удивлялась тому, как до безобразия прекрасна вся усадьба без исключения. Невысокая свежая трава, повсюду лесные цветы, кое-где из-за обильных дождей виднелись грибы, с высоких деревьев доносилось птичье пение, а шелест листьев приносил спокойствие и тихую радость. Всё вокруг напоминало пейзаж, сошедший с картин художников двадцатого века или вытянутый со страниц невероятного романа из-под пера истинного мастера. Что ж... Всё моё восхищение закончилось в тот миг, когда я увидела тот самый "домик" и кинула взгляд на тренера, который, как оказалось, шёл с сумкой. — Это что? — скептично и совсем нерадостно спросила я. — Это место не только твоего обитания, но и частичных тренировок на ближайшие три дня. — Очень мило. Я не буду там жить. Там всего одна стена. В смысле, нормальная стена! Остальные стеклянные! Прозрачные! Плюс, я должна там жить с вами, как погляжу. Как? Там даже стена отделяющая ванную из стекла! — Высказалась? А теперь иди. Вперёд. Давай-давай. Будешь ты тут жить или нет — решать не тебе. Подсматривать я за тобой не собираюсь, тыщу лет ты мне сдалась. Но вот стеклянные стены — это способ тренировать те навыки, которые физ подготовкой ты будешь улучшать десятками лет: умение пользоваться слухом и внутренним чувством, а не только глазами; внимание; хорошая реакция. Когда всё вокруг открыто, ты вначале начнёшь обращать внимание даже на то, как колышутся листья. А потом твой мозг привыкнет реагировать только на то, что является для тебя потенциальной угрозой. Трёх дней для этого вполне должно хватить. Честно говоря очень хотелось закончить свои тренировки именно на этом моменте. Для меня, как для человека, боящегося подозрительного шума, темноты и ненужных движений, этот дом — самое настоящее испытание. По сути, эта часть тренировки — встреча со своими страхами. И это, пожалуй, самое жуткое. Пока огромное светящееся яблоко, знакомое нам как солнце, высоко стояло в небе, да и было в небе вообще, я чувствовала себя более-менее нормально. Вечером же, когда начало темнеть и мне ну просто невыносимо надо было в душ, я ненавидела своего проклятого тренера всеми фибрами души! Когда этот гад свалил с домика на время моих процедур чистоты, я ещё была ему благодарна, но стоило мне выйти из ванной, переодеться и понять, что я в этот ужасном месте одна, как я стала ненавидеть всё на свете ещё больше. Арес был прав. Все мои чувства накалились. Я слышала каждый шорох, видела каждую зверюшку, которой внезапно надо было проскакать именно рядом с кустом, на который я смотрела, ощущала на себе странные взгляды, будто кто-то невидимый пристально на меня палился. И это сводило с ума. Хотелось злиться, кричать и рыдать одновременно. Не помню, когда мне было так страшно и жутко в последний раз. В конце концов, когда мне надоело в сотый раз мереть шагами небольшую комнату, я намерено направилась на кухню за чаем, молясь, чтоб тут была мята или аптечка, в которой дожидается меня, желательно, не одна порция успокоительного. Не найдя ни того, ни другого, я раздосадовано выдохнула, чувствуя, как в висках сосредотачивается головная боль. Всё же, встреча со страхом — не для слабонервных. Поставив чайник на огонь, я кинула внезапный взгляд на ножи. В голову закралась безумная идея, что, будь со мной один, я точно буду чувствовать себя увереннее. Наверно. Но, не успела я решить, что думать о бестолковой мысли, как услышала новый шорох. И был он уже не где-то там, за окном в лесу, а тут, в доме. Всё произошло через чур быстро. Руководствуясь только лишь приказами подсознания, я хватаю хорошо заточенный нож и в долю секунды разворачиваюсь, уверенно направляя своё орудие защиты на причину шума, сдавливая рукоять с такой силой, что костяшки пальцев мгновенно побелели. — Эй, спокойно, — услышала вдруг я. Как только расфокусированный взгляд вновь сосредоточился на том, кто передо мной стоит, я увидела Ареса. Через мгновение произошли два действия: засвистел чайник и у меня из рук вылетел нож. Через ещё мгновение я несильно врезалась поясницей в кухонную тумбу и сползла по дверце вниз, упираясь руками в лицо, крепко зажмурив глаза. Я не одна. Я здесь не одна. — У-у, как всё запущено, — воскликнул мужчина. Дав мне полминуты, чтоб опомниться, Арес вновь спросил: — Ты встать хоть сможешь? Я лишь кивнула головой. Слишком много прекрасных воспоминаний. — Настолько боишься темноты? — Да. — Почему? — Родители забыли в тёмном погребе на десять часов, — безразлично ответила я, не желая произносить ещё хоть слово. Почти всё моё детство было отвратительным. Но есть воспоминания о днях, которые определённо сломали меня в чём-то. — Понятно, — на выдохе произнёс мужчина и протянул мне руку. Я слегка приподняла голову, едва махнула ей и, оперевшись на тумбу, встала сама. Буркнув тихое "Спокойной ночи", я поплелась в сторону спальни, чувствуя буравящий меня взгляд со спины. Что ж... Тренировки в домиках прошли на славу. Несмотря на то, что я напрочь не верила Аресу, что пребывания в этих "местах морального насилия" помогут мне хоть чем-то, через те самые три дня обещанный эффект был на лицо: я действительно стала реагировать на всё лучше, спокойнее и продуктивнее. Так или иначе, все необходимые качества получили значительный апгрейт. Веселее всего, правда, было тогда, когда меня на сутки поселили в домике рядом с тиром, где мой доблесный тренер любил пострелять в самый неожиданный момент, в тот день я думала, что о сне можно забыть. Но уже ночью так задралась реагировать на этот шум, что закинула на голову подушку, показав фак стене, за которой как раз и стрелял мой мучитель, и уснула крепким сном до самого утра. Кстати говоря, на мои уговоры не обращают никакого внимания и вся неделя просьб научить меня стрелять не привела ни к чему и была потрачена впустую. Я проснулась сутра от жуткой головной боли. Хоть ночью я и решила совершенно не обращать внимания на то, как мой тренер яро отстреливал дырки в листике в тире рядом, видимо, моё сознание со мной не согласилось и продолжало реагировать на каждый выстрел. Сделав себе завтрак и получив тем самым возможность выпить таблетку от головной боли, я почувствовала себя значительно лучше. Испытание темнотой, хотя правильнее сказать страхом, и шумом я уже прошла. Интересно, что ждёт меня дальше? Пока я стояла в раздумьях на кухне, в дом вошёл Арес. — Ну, как тебе ночка? — Просто прекрасно. Что дальше? — А дальше мы возвращаемся в главный дом. — Подождите, это всё, что ли? Только два дома? — Тебе мало? Самое главное ты усвоила. Сегодня мы ещё остаёмся тут, буду проверять твою реакцию на экстренные ситуации. А завтра будешь спать уже в своей временной спальне. Я не нашла, что сказать. Лишь выдохнула и пошла переодеваться. Весь день пролетел за тренировками, а спать я ложилась с большим напряжением внутри, которое, подобно стальной струне, натягивалось с каждой минутой все больше. В ожидании я провела первый час, второй, но как только время мерно начало отсчитывать минуты третьего часа, глаза закрылись без моего желания. Я больше не думала о том, что может ждать меня этой ночью. Просто уснула. Без мыслей. Когда услышала выстрел, то сознание за мгновение будто взорвалось. Я стала искать причину. Увидев на пороге чёрный силуэт и совсем не различая лица, понимаю, что должна что-то сделать. Прикинув, что сейчас может быть в моём расположении, быстрым движением кидаю в него подушку, а за ней и часы, так как была абсолютно уверенна, что второй предмет он не заметит точно, что даст возможность отвлечь его или, куда лучше, вырубить. В следующее мгновение слетаю на пол и забираюсь под кровать, ожидая тот миг, когда увижу две стопы. Сердце стучало в висках, вводя меня в состояние нервного срыва. Я чётко осознавала, что это именно та инсценировка, о которой мне говорил утром тренер. Но мерзкая пугающая мысль: «А вдруг не он?», — доводила меня до сумасшествия. Дыхание сбивалось с каждой минутой все больше. Я не шевелюсь, а он не идет. Мы оба понимаем, что вечно это длиться не будет. Я не вылезу. Слышу шаг. Ещё один. И ещё. Как только вижу ботинки, хватаюсь за щиколотки и с силой дергаю на себя. Уловка удалась, человек падает. Я за одно мгновение вылетаю из-под своего укрытия и мчусь к двери. Слышу выстрел и треск стены в двадцати сантиметрах от меня. Через несколько секунд ещё один выстрел, пуля от которого полоснула руку. Страшно представить, что было бы, если бы я не дёрнулась от страха. Стоило мне вылететь из спальни, как вижу, что в пяти метрах от меня стоит ещё один мужчина полностью в чёрной одежде и чёрной кепке, направляющий на меня дуло пистолета. Страх накрыл меня с головой. Я падаю на пол и лишь через мгновение понимаю, что в метре от меня диван. Я ползу к нему и упираюсь спиной. Услышав шаги в другой комнате, отползаю за другой край дивана, молясь, чтоб окно было открыто. Тут уже подушкой не отделаешься. Но.. Кто второй? Мысль о том, что это точно не Арес, вызвала во мне волну паники. Кинув взгляд на окно, понимаю, что оно не просто закрыто, его на этой стене нет. Выдохнув, начинаю лихорадочно соображать. Если я решу кинуть что-то в одного, то второй меня обязательно подстрелит, так как я откроюсь. Появилась одна мысль, которую я боялась воплотить. Но другого выхода в голову так и не приходило. Аккуратно стащив с дивана пульт, сжимаю его в руках, а потом целюсь и кидаю в того, кто стоял ближе ко мне. Его голова сильно дергается, а я пользуюсь моментом: с положения сидя вылетаю и атакую с ноги, целясь в место под коленом. Мужчина падает, а я выхватываю пистолет, слыша уже второй за эти пять секунд выстрел с другой стороны комнаты. Как только оружие оказывается в моих руках, я бью стволом по голове того, кто держал пистолет до меня, и он падает. — Я пристрелю тебя! — прошипела я второму, наставляя на него оружие. Он молчал, но я отчетливо услышала смешок. Не верит? И ладно. Я прицеливаюсь и выстреливаю. Так как раньше я подобного не делала, не мудрено, что всё вышло очень неумело. Убийца увернулся, а я попала в стену. Рванув к выходу, за мгновение натягиваю балетки и мчусь в Главный Дом. Пока бежала, все время сжимала в руке свое первое и единственное оружие. Кровь прилила к лицу, голова горела огнём, пульс стучал в висках, а глаза явно были на мокром месте. Я не знала: бежит ли кто-то из них за мной, точнее боялась узнать. Я была напугана до полусмерти. Поэтому не замечала ничего вокруг. Так я навернулась, зацепившись за какую-то ветку. Счесав колени и руки, я мигом поднимаюсь и бегу дальше. — Дым! — ору я, что есть сил, когда влетаю в Главный Дом. Заперев дверь, я бегу к лестнице, которую не видно со входа, и сползаю по стене. — Дым! У меня началась истерика. И остановиться просто не могу. Мне страшно. Страшно потому, что мне никто не отвечает, потому, что понимаю, что опасность настигла меня в самом защищённом месте в этой стране, потому, что я оказалась почти полностью беспомощной в ситуации, к которой меня постоянно пытаются подготовить. Слышу шаги и на верхнем этаже вижу силуэт. И этот человек тоже весь в чёрном. Ещё один? Вскрикнув, я начинаю отползать, но рука слетает со ступеньки, и я лечу вниз, ударившись головой и теряя сознание...