Alternative.

|Василиса, Фэш|

      Даже задвинутые атласные шторы не могли остановить яркие солнечные лучи, которые как будто хотели позлорадствовать над спящими обитателями комнаты.       В такие моменты мы всеми словами проклинаем самую близкую к нам звезду, в какой-то степени мы ненавидим её. Но разве солнце не даёт нам ощущение радости, блаженства, заряда бодрости и энергии? Оно дарит нам любовь. Любовь к жизни, растениям, животным, людям. Любовь — вот что заставляет нас жить. Жить, а не существовать.       Нет ничего прекраснее, чем явление, которое так многое отдаёт нам и так мало просит взамен. Вот к чему мы должны стремиться. Ведь самое дорогое, что есть у нас — жизнь. Цените её.       Такого же рода мысли переполняли рыжеволосую девушку, которая не могла оторваться от созерцания того, что для неё в этот момент самое дорогое.       На рыжих волосах играли лучики солнца, казалось, будто локоны вот-вот вспыхнут алым пламенем.       Глаза, яркие, глубокого синего цвета, будто океан, — он также непредсказуем, то бушует, разбивая свои волны об острые скалы, то тихо спит, плавно покачиваясь в своём вальсе. И этот океан немного скапливался в уголках глаз, смачивая ресницы. Нет, она не плачет, это — счастье. Простое, наконец-то найденное счастье, переполнявшее её такое маленькое, но горячее сердечко.        Руки проводили по волосам пока что ещё спящего молодого человека, распутывали небольшие кудряшки.       Ладони мягко гладили голову, словно успокаивая и защищая от всего чужого, потустороннего, что может нарушить их счастье.       Длинные тонкие пальцы изменили свой маршрут на лицо: лоб, прямой нос, острые выпирающие скулы, шероховатые, чуть приоткрытые губы, желание накрыть которые с каждой секундой становилось всё больше и больше.       Но она не хотела нарушать мирный сон любимого, в это время усилившего хватку на её талии и положившего голову на её плечо, при этом, как младенец, причмокнув губами и расплывшись в довольной улыбке.       Василиса не могла сдержать так отчаянно рвущегося наружу смешка. Такой всегда холодный, равнодушный, сдержанный Драгоций вёл себя совсем иначе, так мило и по-детски, и не скажешь, что этому хоть такому и несносному, но не менее любимому парню исполняется двадцать два года.       Но милованье Василисы разрушил хриплый, немного осипший спросонья голос:       — Ну и чего ты смеёшься, лисёнок? — глаза парня неожиданно для неё резко открылись.       Увидев их, Огнева замерла, она не могла оторвать глаз от его расширенных зрачков, от светло-голубой радужки. Они завораживали её настолько, что застыла, потонув опять в его чертовском омуте.       Но всё же она не могла не заметить, как взгляд Драгоция переместился на её ничем неприкрытую грудь, как цвет глаз значительно потемнел, выдавая его нарастающее желание.       «Что-что, но Фэш никогда не откажется от утреннего секса, да и от секса впрочем.»       Щёки Огневой заметно приобрели красный румянец, от мысли, что и сама бы была не прочь отдаться ему всем и вся.       Не успела она задуматься на пару минут, как уже чувствует скользкий, гладкий язык на своей шее, как рука грубо, но в тоже время нежно сжимала грудь. Глаза прикрылись от удовольствия.       «Знает же, что делает, чёрт!»       Но у Василисы были другие планы. Огнева перевернула парня и легла на него, прижимаясь к нему своей грудью.       — Хочешь быть сверху? — пошлая ухмылка опять появилась на лице Драгоция, который потянулся, дабы украсть ещё один поцелуй, но путь тут же перекрыла ладонь девушки.       — Нет. Жду тебя в ванной, — она загадочно улыбнулась, и теперь её язык прошёлся по выпирающей вене на шее мужчины.       Василиса со скоростью света слезла с парня и умчалась в ванную, так как уже чувствовала упирающийся в неё стояк и знала, что, задержись она там дольше, то была бы трахнута на кровати.       Ей не могла не нравится та мысль, что такие игры дико и мгновенно заводят парня. Драгоций никогда не откажется от этого.       Ни-ког-да.

***

      Вода уже наполнилась чуть больше половины. Решив, что этого вполне достаточно, Огнева выключила воду, сняла свои трусики с Бэтменом и залезла в ванну.       Горячая вода приятно окутала тело, приятный цветочный аромат заполнил пространство и приятно вторгался в носовую полость. Девушке казалось, будто она сама и есть нежный и милый цветок.       Только что вошедший Драгоций так и считал. Василиса — его самый дорогой, любимый, прекрасный цветок из всех возможных. Другие просто увядали на фоне этого рыжеволосого чуда.       Он с умилением смотрел на возлюбленную, прикрывшую глаза от нахлынувшего удовольствия.       «Ну ничего сейчас она будет прикрывать от другого, более лучшего удовольствия», — неудивительно, что эти мысли посетили буйную голову парня.       Огнева заметила пришедшего гостя и встретила его улыбкой, своим взглядом приглашая его разделить с ней эту чудесную ванну.       Фэшу даже не пришлось ничего объяснять. Он, не отрывая взгляда от рыжеволосой, медленно потянул боксеры вниз, наблюдая за смущением девушки. Это было довольно смешно, но в тоже время очень мило.       Оказавшись в воде, Драгоций сразу же потянул Василису к себе и усадил на свои бёдра. Огнева плотнее обхватила их и прижалась к мужчине.       — Ну и каков же Ваш замысел, мисс Огнева? — рука закопалась в копне рыжих волос и потянула назад.       Девушка сладко простонала:       — Я правила своей игры не разглашаю, мистер Драгоций.       Парень опять хотел вставить саркастичную реплику, но не успел: губы любимой взяли в плен его, перед этим оттянув зубами нижнюю и сладко пососав. Рык, вырвавшийся из его горла, заполнил своим диким и страстным звучанием ванную комнату.       Во власти Огневой оказался цитрусовый гель для душа, его любимый. Её ладони полностью окружила мягкая и воздушная пена.       Руки прикоснулись к мускулистой груди парня, опустились вниз к накаченному животу. Она ощущала мягкие волосы на его теле, приятно щекотавшие ладони. Девушка всё продолжала свои исследования вниз, пока не обхватила пенными руками напряженный орган Драгоция.       Фэш откинул голову назад и резко вдохнул и выдохнул. Было чертовски приятно ощущать движения таких маленьких ладошек на его пульсирующем члене. Пена увеличивала силу трению скольжения, из-за чего движения становились быстрее и ритмичнее. Он чувствовал ловкие пальцы, которые очерчивали каждую неровность, каждую выпирающую вену, губы и язык, поднимающиеся вверх по его шее.       Сладкие, налившиеся кровью губы встретились друг с другом, зубы кусали их до посинения, упругие языки сталкивались и вели войну за территорию, пытаясь захватить противника.       Движение. Стоны издавались одновременно. Орган сразу же вошёл до основания в истекающую соками девушку. Драгоция окутал жар. Стенки плотно обхватили и сжали его.       — Какая же ты узкая, твою мать! — движение, — Ах, люблю те…       Фэш не успел договорить, так как грубое и резкое движение Огневой заставило его с шумом вздохнуть и закусить и так пораненную губу.       Продолжение его слов Огневой и не требовалось. Ей хватало слушать его тихие стоны, при этом сопровождая громкими своими, ощущать его внутри себя, его ритмичные навстречу толчки бёдрами, руку оттягивающую назад её длинные волосы, губы на своей груди, оставляющие кроваво-синие засосы.       Он — её душа, её жизнь, её любовь, её смысл. Он — всё. В самом прямом смысле: если бы не он, не было бы ничего, была бы пустота.       И сейчас, вернувшись в кровать, она мирно прикрывает глаза, лаская его тело, также как и он, но лишь ехидно шепчет:       — Я выиграла, мистер Драгоций.       А она лишь получит такой желанный ответ перед нежным, любящим и сладким, как мёд, поцелуем:       — Я знаю, будущая мисс Драгоций.