Alternative.

|Фэш и Василиса|

       Я сидел в кресле, закрыв глаза, откинул голову назад, пока мне, стоя на коленях, отсасывала какая-то очередная блондинка. Я чувствовал, как язык плавно скользит по стволу, как губы двигались вверх-вниз-вверх-вниз, с каждым разом движения увеличивали свою скорость.       — Ах, — судорожно вдохнул в себя воздух. Да, мне определённо приносил удовольствие её рот, но не более. Возможно, физически я и получу скорую разрядку, но внутри что-то засело, и никак не могло выйти наружу.       Девушка остановилась, явно пополняя запасы кислорода, но мне было плевать: удовольствие должен получать я.       — Не останавливайся! — приказал ей грубым, равнодушным тоном.       Она посмотрела на меня преданными глазами, вокруг которых уже размазалась дешёвая косметика, щеки её были мокрыми, видимо от слёз. Но она не заботила меня, поэтому, притянув её за волосы, заставил её снова обхватить меня ртом. Движения продолжились.       Я понимаю, что, возможно, я слишком груб с ней, но впрочем, как и со всеми остальными подстилками. Весь этот прошедший год. Я не знаю, когда стал такой бездушной тварью…       Наверное, когда ушла она или ушёл я. Я не знаю, правда, не знаю; почему всё так вышло, почему разрушили свои пятилетние отношения. Я помню тот день: крики, слёзы, разбитая ваза, горящая щека от пощёчины.       Она собрала свои вещи и уехала, по рассказам наших общих друзей, в Астроград, а я решил остаться в Черноводе, хоть где-то. Больше я её не видел и не слышал ни разу. Хотел бы я её вернуть? Я не знаю, наверное, нет, захотел бы — нашёл. Но…       Твою мать! Кого я обманываю?! Да, блять, хочу до безумия. Даже сейчас на месте этой дешёвки представляю её. Я всегда думаю о ней, с кем бы я ни спал — везде она. Я хочу быть с этой грёбанной истеричкой!       Тупая, глухая боль отдаётся где-то внутри, когда я вспоминаю её не менее заразительный смех, большие голубые глаза, милую улыбку, растрёпанные по кровати рыжие запутанные волосы, сладкие стоны, которые практически каждую ночь раздавались в моей комнате. Но что я могу исправить? Мы не виделись год, я уверен, она нашла лучшую замену мне, не такого морального и несносного урода, как я, она должна заслуживать большего и быть счастливой, каковой её я сделать не мог.       От этого должно становится легче мне, но нет. Это далеко не так; руки с силой сжимаются лишь от мысли, что сейчас она улыбается не мне, что кто-то доводит её до стонов, что кто-то целует мою девочку. Мне плевать, что между нами всё кончено, и виной всему, скорее всего, был я. Она всегда будет моей малышкой, хоть и моя самовлюблённость и гордость не позволяют пойти на первый шаг…

***

      Очередной торжественный приём в Черноводе по какому-то важнейшему событию, на котором собралась вся Эфлара. Кругом незнакомые лица, все лживо улыбаются и смеются, как же это раздражает! Всё, как обычно, обыденно и скучно.       Я стоял рядом с Ником, он рассказывал про какой-то свой архитектурный проект, но я его особо не слушал — искал глазами какое-нибудь развлечение на ночь. Я поднёс уже третий бокал игристого вина ко рту, продолжая внимательно осматривать зал.       «Тук-тук-тук-тук», — сердце бешено застучало в груди.       Нет-нет-нет, это не может быть она! Как? Что она здесь делает? В этот момент казалось, будто кровь застыла в венах, каждая клетка моего тела замерла. Господи, как она прекрасна: те же рыжие густые волосы, на которых бликами отражался свет, создавая эффект изящного шёлка, тонкая шея, на которой я уже хотел оставить многочисленные поцелуи, засосы, укусы, показав всем, чья она. Я прошёлся взглядом по её наряду: чёрное блестящее платье, которое открывало вид на стройные, длинные ноги, но при этом еле прикрывал её зад, и ко всему плюсом глубокое до поясницы декольте на спине.       Я закусил губу ото всего одновременно: и от злости, и от ревности, и от возбуждения. Она стояла с каким-то блондином, не понравившимся мне сразу. Он что-то прошептал ей на ушко, от чего моя девочка засмеялась. Руки рефлекторно сжались, я чувствовал закипающую ярость во мне.       Я даже и не думал, что мы расстались год назад, и чужие друг другу люди. Я просто свирепо смотрел на эту сладкую парочку, мило переговаривающуюся друг с другом. Я не знал, что должен сделать в этот момент, когда она так близка ко мне, но в то же время и невероятно далеко.       Ответ не заставил себя долго ждать: парень, взяв мою малышку за руку, повёл вверх по лестнице. Зубы сжались с невероятной силой, мне не нужно было долго думать над тем, куда и зачем они пошли. Они скрылись за поворотом, и я, расталкивая толпу, быстрым шагом направился за ними. В данный момент я хотел набить морду этого придурка, прижать к себе Василька и никогда не отпускать. Она моя, и это не обсуждается.       Я резко открыл дверь, и заставшая меня картина никак не обрадовала: парень увлечённо целовал Василису, блуждая руками по её телу, они были так увлечены, что не заметили меня. Это я стерпеть точно не мог!       — Даже не смей прикасаться к ней! — я с силой оттолкнул парня от моего. Тот непонимающе и раздражёно посмотрел на меня.       — Какого чёрта, ты сюда припёрся?! — он закатал рукава рубашки. Ох, чувствую, будет драка, ну что ж, я не против. Я сделал шаг навстречу ему, но в мою грудь упёрлись руки. Василиса.       — Фэш? — она была явно удивлена, увидев меня, — Что ты творишь? — в её глазах бушевал шторм, но они не были от этого менее чудесными и восхитительными. Она всегда была очень милой, когда злилась: щеки смешно надувались так же, как и её бархатные губки. Я хотел со всей силой и любовью прижать её к своему телу, целуя всё на своём пути, но моя злость взяла вверх:       — Это ты что творишь! Какого чёрта ты обжимаешься с ним?! — обида душила меня.       — Что? — она застыла на минуту в немом шоке, — Какого хрена ты лезешь в мою жизнь? Ты мне никто! Я сама решаю, с кем я должна проводить своё время!       — Нет, не решаешь, ты моя, и это даже не обсуждается, — я не мог скрыть своего раздражения и гнева.       — Да что ты говоришь?! Я давно перестала быть твоей, ты виноват, что мы расстались тогда, не я спала с той курицей!       Опять то же самое, сколько ей ни говори, она всё равно не верит мне, глупая истеричка.       — Я тебе уже миллион раз сказал, что у нас ничего не было! — из моего горло вырывались рыки, — Это ты, бешенная истеричка, не можешь отреагировать на всё адекватно.       — Я? — щёки покраснели от возмущения, — Дра…       — Что тут, чёрт возьми, происходит, Василиса?! — тебя тут ещё урод не хватало.       — Уйди! — одновременно сказав это, мы снова продолжили кричать друг на друга. Я уже хотел снова возмутиться в сторону девушки, но Огнева решила продолжить так и не законченную фразу:       — Драгоций, как же ты меня бесишь! Зачем ты снова врываешься и портишь мою жизнь, скажи? — по её щекам начали течь слёзы. Я застыл, не зная, что ответить, вглядываясь в синий омут. Мы просто смотрели друг другу в глаза и молчали.       Яростная буря эмоций затихла, глядя на неё, я понял, что именно был счастлив. Прямо сейчас, в эту секунду. И пусть, что она плакала, и минуту назад мы кричали друг на друга. Я был безумно рад увидеть её, смотреть на неё такую маленькую, хрупкую, как фарфор, мою девочку, даже несмотря на то, что ей уже двадцать лет, она всегда будет для меня малышкой. Я никогда не хотел делать ей больно и причинить вред, наоборот, я хотел оберегать её от всех опасностей этого жестокого мира. Но сам не учёл одного, что я сам делал это неосознанно, тем самым противореча самому себе.       — Потому что я люблю тебя, — шёпотом ответил ей, — Что я должен был сделать, увидев тебя с другим? Да, я чертовски тебя ревную, несмотря на то, что мы не виделись этот адский для меня год. Василиса, я никогда не изменял тебе, даже не думал об этом. Тогда я напился в стельку, помню, как оказался в комнате с той брюнеткой, но я не смог, Василиса, — я взял её мокрые щёки в свои ладони, — Я не смог предать самого дорогого мне человека. Я отказал ей и просто вырубился у неё на кровати. А потом… — мне нужно было перевести дыхание, — Как я должен был отреагировать, когда ты не хотела даже капельку поверить мне, а просто закатила истерику и ушла, даже не желая выслушать меня? Мне было обидно, что самый ценный для меня человек не мог понять меня. Когда ты поймёшь, дурочка, что я люблю тебя?       Она продолжала плакать. Как же я ненавижу её слёзы, сразу же чувствую себя самой редкостной тварью во Вселенной. Когда ты, моя маленькая, поймёшь, что очень дорога мне?       И тут — поцелуй, властный, жадный, жаркий. Я сразу же ответил на него, обхватывая тебя и прижимая к себе так, что не оставалось и миллиметра. Твой язык ласкает мои губы, которые сразу же разрешают скользнуть внутрь. Я сплетаюсь с тобой, мои руки грубо разрывают платье, если его вообще можно назвать таковым, чёрная ткань падает к нашим ногам.

1:0

      Отрываюсь от тебя, изучая взглядом изящные изгибы твоего тела. Твоя грудь вздымается от сбившегося дыхания, тебе тесно в оковах нижнего белья. Я сразу же освобождаю тебя. В брюках стало ужасно тесно от вида красивой упругой груди, мои руки потянулись уже сжать столь сладкую плоть. Но миг — ты толкаешь меня, шиплю от удара об дверь, но не могу отрицать, что мне это нравилось.       Мстишь мне за платье, разрывая мою белоснежную рубашку, твои губы опускаются на мою шею, ты прекрасно знаешь мои эрогенные зоны. Я не могу сдерживать стоны с этой, чертовкой.

1:2

      Чувствую, как уже ты сжимаешь меня через ткань брюк. Ну, уж нет, милая, я так просто не сдамся, ты ещё не получила своего наказания.       Хватаю тебя за руки, отрываюсь от двери, и ты уже прижата грудью к холодному зеркалу. Трусь об твой зад, стонешь.       — Да, детка, почувствуй насколько сильно я оголодал по тебе, — ты прижимаешься ко мне ещё сильнее, двигаясь навстречу. Закусываю губу до крови, сдерживая звук своего наслаждения.       Одна рука держит твои запястья, а другая замахивается и с громким шлепком ударяется об её зад. Ты вскрикиваешь, но в отражении вижу закрытые глаза и улыбку — тебе нравится, когда я груб, показываю, кто здесь главный, кто твой мужчина.       Отпускаю всё-таки твои руки, которые сразу же находят мои волосы, сжимая и оттягивая их, и врываюсь в твои трусики, не жалею — вхожу сразу тремя. Стон.       — Чтобы я больше не видел тебя с другими мужиками — это раз, — звонко шлёпаю, не прекращая движения внутри, — Чтобы я тебя больше не видел в этом платье, если, конечно, не хочешь, чтобы я тебя выебал при всех, — ещё один удар по мягкой плоти.       — А если хочу? — ухмыляешься, но потом стонешь от терзающих тебя внутри моих пальцев, сжимаешься — скоро разрядка.       — После сегодняшней ночи ты ещё подумаешь об этом, малыш, — подобрав момент, одновременно вхожу в тебя глубже, сжимаю грудь и кусаю за шею. Приятная влага разлилась по моей руке. Пробую тебя на вкус — как всегда чудесна.

2:2

      Тяжело и рвано дышишь, как и я сам, стараясь не кончить прямо в штаны. Снимаю с себя нижнюю одежду, разрываю твоё кружево и вхожу в твоё истекающее соками влагалище, грубо, резко, на всю длину.       Вскрикиваешь моё имя, я и сам замираю — стенки плотно обхватили меня, окутывая нереальным жаром. Инстинкты проснулись во мне ещё больше: я хотел отыметь тебя со всей силой, страстью и своей горячей любовью к тебе, разорвать, подчинить себе.       Плавно выхожу, но опять резко врываюсь, заставляя прижаться к уже запотевшему зеркалу. Зарываюсь лицом в твои волосы, ты всё также чудесно пахнешь: смесью фруктов и цветов.       — Фэш, — впервые за сегодня называешь меня по имени, это чертовски приятно слышать своё имя из твоих сладких уст, — Не останавливайся.       — Ни за что на свете, принцесса, — поворачиваю твою голову к себе и сладко целую, стараясь передать тебе, как сильно я тебя люблю.       Дальше было всё, как в тумане, помню лишь наши стоны, бешенные движения, твои губы на своём члене, шатающийся стол, разбитое зеркало и сломанную кровать. Но победу с уверенностью могу отдать тебе.

2:3

***

      — Спасибо, что помог, Алекс, — обратилась девушка с куцыми хвостиками к своему старому другу.       — Всегда пожалуйста, — коротко ответил парень, улыбнувшись, и направил свой взгляд на влюблённую пару: парень закружил запрыгнувшую на него девушку, крепко обнимая и смеясь, а та в свою очередь счастливо улыбалась и с восхищеньем разглядывала золотое кольцо на правой руке.