Они завели кота

***

Всё было хорошо. Предновогоднее настроение почти не нарушалось выходками Джебома. Конечно, всё возвращалось на круги своя: парень всё больше и больше донимал Чхве Ёнджэ после того концерта, постепенно возвращаясь к исходному отношению, но, тем не менее, Ёнджэ считал, что всё отлично. Мысли о дне Икс — дне, когда он увидит прекрасную Юну — заставляли сердце юноши бешено колотиться.

***

«Ах, эта белая кожа», — мысленно вздохнул Ёнджэ, увидев Юну. «Цвет поганки, вызванный злоупотреблением лёгкой травкой Джуниора», — парировал бы Джебом, если бы мог читать его мысли. Чхве не мог поверить, что его длинноногая, грациозная, лучезарная возлюбленная сидит прямо перед ним. В полутьме комнаты, которая освещалась лишь свечами, облик девушки был ещё более волшебным, и Ёнджэ старался не пялится, и спасибо большое Джебому за то, что отрезвлял в своей дурацкой манере — опять будут синяки от его щипаний. Было весело — даже Енджэ, обычно тихий, был оживлен и много говорил. Более того, он без свойственного для него смущения воспринимал мамины шуточки по поводу того, что Джебом подарил самодельную снежинку не только своим родителям, но и ему. В открытке была нарисована какая-то уродливая картошина с ростками. И подпись — «самому крутому оленю всех времен и народов». Джебом никогда не был силен в рисовании. Обменявшись подарками, семейства начали играть в застольные игры, бесчисленное количество которых знала и подготовила к сегодняшнему вечеру Херин. Енджэ даже несколько раз выиграл вкусности, которые обычно доставались Джебому. Джебом же был недостаточно активен. С ним вообще было что-то не так: он улыбался и пытался веселиться, но было видно, что его что-то тревожит. А Чхве был в восторге от того, как бледная кожа Юны становится румяной от смеха, и ему было далеко не до душевного состояния ее брата. Внезапно веселую возню оборвал звук дверной звонка. Чета Чхве вопросительно посмотрела на семейную пару напротив. Рука Джебома, которая собиралась сжать ногу Енджэ, дрогнула, а господин Им провозгласил, что пожаловал сюрприз.

***

Енджэ плакал навзрыд. Как плачут дети. Громко, с какими-то невнятными воплям носясь по дому, пока родителей не было дома. В отличие от Джебома, который в детстве любил драматизировать, чтобы выставить Енджэ обидчиком, Чхве редко плакал, так как отец был строгих нравов, поэтому он почти всегда умел подавить желание выплеснуть эмоции (даже когда был наедине с собой), но сейчас что-то пошло не так. Виной всему был тот самый вчерашний сюрприз. Запыхавшийся сюрприз. Приехавший прямиком из Тэгу сюрприз. Красиво запорошенный сеульским снегом и обвешанный бесчисленными пакетами Джуниор. «…» — только пустота была в голове Енджэ в тот момент. Не было никаких вопросов, никаких эмоций, только пустота. Это было свойственно для парня в критических ситуациях. Чхве смутно помнил то, что произошло после. Была какая-то радостная возня, его родители знакомились с парнем, возле Юны появились дополнительные стул и столовые приборы, а потом Джинен торжественно заявил, что собирается жениться. Первой мыслью Енджэ было, как ни странно, «На ком?», и парень, впоследствии, благодарил небеса за то, что они отняли у него дар речи, и он не озвучил свой вопрос. Юноше даже в голову не приходило, что его прекрасная Юна уже встречается с кем-то, и не просто встречается, а уже год планирует свадьбу. Для Енджэ она была идеалом, который не должен был никому достаться, и он подсознательно надеялся, что Юна вечно будет одинокой недосягаемой ни для кого девушкой, о которой он сможет мечтать, строя воздушные замки. И, естественно, в первые секунды он хотел спросить, на ком же хочет жениться Джуниор (даже подумал на термоядерных боевых малолеток, которыми обычно кишат его вечеринки), а потом пришло осознание, что парень, огласивший желание жениться, никак не связанный родственными узами ни с одной из находящихся за столом семей, сидит рядом с Им Юной. « Джуниор хочет жениться. На ком же? … На Юне?!» Все факты наконец-то сошлись в голове Енджэ. Парень не помнил, как сославшись на то, что переел и хочет немного отдохнуть, ушел в комнату Джебома, как неподвижно стоял там полчаса, а хозяин комнаты, находясь чуть позади, пристально смотрел на него, боясь дышать. После того, как празднество закончилось, и чету Чхве проводили до дома, Джебом, тихо матерясь, настрочил Марку сообщение: «Думаю, нужно снова»