Глава 3
31 августа 2016 г., 07:28
Порвать-то я их порву. Но что все-таки делать с херовым заданием — пока не знал. Чтобы не раскисать дальше и не терять свой имидж, я тупо улыбнулся и постарался изобразить, что мне похуй, что это пустяк и справлюсь с ним на раз плюнуть. Тьфу, как любит говорить Сланец.
— Успокойся — мы же понимаем, что это только ради задания, а не по твоим прихотям. — Магнат подмигнул — чует, зараза, что мне совсем не похуй, что я реально ссу.
— Ага, уже спокоен, не переживай. — Соврал, и даже не покраснел, но поспешил подняться с места.
Хотелось поскорее уйти, потому что чувствовал: уже на грани — еще немного и сорвусь. А ведь они знают: не надо меня провоцировать. Легко могу и побить.
Магнат отступил, а Жека отпрыгнул, чтобы любезно освободить мне проход.
— И это… — Из дальнего угла нашей зоны раздался тихий писк. — Это не я написал.
— Лаврентьев, сука, молчи! — Я повернулся и, увидев говнюка, покрылся гневной краской, шагнул к нему и нервно процедил сквозь сжатые зубы: — С тобой наедине разберусь — когда нам братаны мешать не будут!
— Послушай, Дэн. — Саня оттолкнул меня в сторону. — Перестань гнать на парня. Хочешь — скажу, что это я написал фант.
— Ха-ха, очень смешно. — Во мне забурлила желчь. — Вечно ты всех защищаешь, добрый ты наш самаритянин. Но меня не переубедишь. Я уверен, что такую гадость мог нашкрябать только новенький, пусть не отпирается.
— Ты ослеп от ярости, вот и все. — Магнат пожал плечами. — Иди домой, отоспись и с завтрашнего дня начинай думать, как будешь подкатывать к Пучку.
— Да как-как? Нарву цветочков с клумбы и приду к нему женихаться. Глядишь — порадую мальчика.
— Чет я тебя слабо представляю эдаким романтиком, — загоготал наш Аполлон-Жека.
— А что, — я призадумался, — думаешь, его силой надо брать? С виду такой невинный, а в душе потемки?
— Мне-то откуда знать? Сам ищи подход к своему объекту воздыхания. — Издевается, скотина.
— Найду, не беспокойся. — Я гордо распрямил плечи, ответил с напускной уверенностью, но голос предательски дрогнул.
К моему счастью, братаны этого не заметили — показывать свой страх я не хотел. Как вообще можно сейчас пойти и завалиться спать? Если бы Пучка надо было просто унизить, избить, да хоть бы и убить — я запросто, без зазрения совести и колебания. С последним вариантом, конечно, погорячился, но отыметь его... Фу, бе-е-е.
Я не попрощался. Ушел. Даже не оглянулся. Не мог смотреть на самодовольные рожи якобы моих друзей. Их и друзьями-то теперь назвать сложно. Плевал бы я на это задание, но вылетать с позором из Элиты не хочу. Как потом появляться в универе? Меня и сейчас там не любят: боятся и избегают всякие слабаки, зато трепещут, преклоняются и пусть со страхом, но уважают, а девки штабелями липнут, хоть и знают, что серьезных отношений им не светит. Как такое можно потерять? Я не хочу остатки учебы жить униженным и опозоренным. Не хочу быть изгнанником.
Придется искать контакт с этим хипстером недоделанным.
И я искал.
Всю неделю искал, но так и не смог подойти к нему. Не смог найти причину, чтобы завязать разговор. Следил за ним. Испепелял взглядом. Узнал, где он живет. Выяснил, что встречается с девушкой. А значит, не гей. Не согласится, не польстит ему мое внимание. Да я уверен, что даже не захочет выслушать. Я бы не стал.
Братаны давили — они уже управились со своими заданиями и ходили с довольными рожами. Даже новенький. Выкрутился — подговорил жениха преподши сфотать ее. Заплатил и вуаля.
А как быть мне? Сегодня последний день.
Вижу Леху одного. Это он удачно для меня задержался где-то и опаздывал в аудиторию. Лекция там скучная, поэтому я без лишних колебаний преградил ему путь — в пустом коридоре нам никто не помешает. Я должен с ним поговорить.
— Привет. — Постарался изобразить подобие улыбки — вышло коряво.
А он даже не взглянул на меня и молча, как баран, попытался пройти.
— Стоять, — схватил его за руку, — у меня к тебе дело.
— Знаю я ваши дела. — Фыркнул, зараза, и предпринял новую попытку прорваться. — Надоели уже со своими издевками.
— Не-не, на этот раз все серьезно, поверь. — Я посмотрел на него со всей мольбой, на которую был способен, то есть практически никакой. — Мне надо, чтобы ты меня выручил.
— Чего? — Он округлил глаза и прыснул от смеха. — Своим ушам не верю. Тебе — моя помощь?
— Да. — Я смутился, а он, зараза, ехидно улыбнулся.
— Ха-ха-ха. — Пучок медленно изобразил зловещий гогот.
— Я сейчас по-человечески прошу: пойди навстречу. — Сдерживал себя, думал, что должен с ним тактично поговорить, терпеливо решить вопрос, но от его презрения во взгляде вырвалось: — Иначе тебе хуже будет.
— Ну вот. — Леха усмехнулся. — Ненадолго тебя хватило — пошли угрозы.
— А ты не вынуждай. — Я сжал кулаки и почувствовал, как приятно хрустнули суставы.
— А что мне? Я уже привык к тому, как ваша компашка ко мне неравнодушна. Только не пойму — неужели других нет? Почему я?
Потому что сам напрашиваешься. Выделяешься: у тебя свой стиль, независим и не ищешь одобрения у других — особенно у нас. Нас ты презираешь и не преклоняешься, как остальные.
Но вслух я холодно добавил:
— Потому что мы думали, что ты пидор.
— Думали? — Леха удивился. — А сейчас что-то изменилось?
— Не-не, все так же. — Я пожал плечами. — Но я знаю, что ты встречаешься с девушкой.
— Откуда? Я не афиширую.
— Знаю и все. Поэтому у меня к тебе предложение, которое будет выгодно нам обоим.
— Да ладно, я ни с тобой, ни с кем-то другим из вашей компашки никаких дел иметь не собираюсь. — Он скептически замотал головой и попятился назад.
— Лучше пойди навстречу — я бы о-о-очень не хотел делать того, что должен.
— Никогда! Я вообще не хочу с тобой разговаривать. — Он оттолкнул меня и рванул к двери.
— Даже не пытайся удрать. — Я успел схватить его и прижать к стене. — Ты либо подыграешь мне и скажешь моим друзьям, что у нас все было…
— Чего-чего? Что было? — Он учащенно задышал, а по напряженной яремной вене было видно, как бешено колотится его сердце.
— Либо мне придется на самом деле это сделать. Но я бы предпочел соврать — не хочу марать свой хуй о твою задницу.
— Ты издеваешься? Вы совсем меня заебали с этой темой! Мне все равно, что вы обо мне думаете — я никогда с вами не спорю, но и не соглашаюсь. Не обращаю внимания на ваши подколки. Но это! Это уже все границы переходит.
— Тихо-тихо. — Я постарался его успокоить, так как он сорвался на крик, что для него не свойственно, да и нас могли бы услышать. — Понимаю. Мы перегибали палку. Извини. — Я запнулся: для меня просить прощения — это сверх нормы. А я делаю это.
— Надо же… Смотри — надломишься, — сыронизировал он, словно прочитал мои мысли.
— Я понимаю твою злость, имеешь полное право — мы заслужили это. — Я не стал спорить. — Но мне жизненно необходима эта ложь. Да и тебе тоже.
— Это твои проблемы — не мои. — Вот уперся, как баран. — Вообще, объясни, что у вас там в братстве происходит, раз тебя толкают на низкосортное вранье?
— Меня толкают на то, что я должен трахнуть, — я сощурил глаза и проникновенно добавил: — тебя. Но, думаю, мы оба не хотели бы этого.
— Я точно нет, а вот насчет тебя сомневаюсь. — Леха ухмыльнулся, но видно было, что он смущен и ошарашен.
— Это еще что значит? — зарычал я.
— Вы ж постоянно ко мне лезете с тем, что я гей — можно легко подумать, что это вы скрытые педерасты и неравнодушны ко мне.
— Ты нарвешься щас, что выебу тебя на месте. — Я вспылил. — Че те стоит подыграть? Скажи моим, что было дело, и всё — отстанут.
Леха задумался. Он посмотрел на меня с пониманием. Долго молчал, мялся. Губы поджал и приуныл. Он безотказный — пойдет навстречу, поможет.
Я не сомневался в своей победе и был готов принять положительный ответ.
Тишина убивала. Казалось, что шли не секунды, а текли долгие часы ожидания. Пучок все молчал. Хотелось его поторопить, надавить, но так могу спугнуть. Я терпел.
А он наконец выпрямился, набрал воздуха в легкие и, выдохнув, четко и размеренно ответил:
— Нет.
— Вот молод… — Я заткнулся.
Не ожидал.
Не думал, что он окажется такой сволочью.
— У тебя язык, что ли, отсохнет? — В бешенстве я схватил его за горло.
— Был бы ты нормальным человеком, то и не пришлось бы тебе о таком просить, — захрипел он.
— Убью! — Я разжал кулак, и Леха безвольно скатился на пол.
— Отстань от меня. — Он пополз в сторону.
Я не бросился его догонять. Плюнул вслед и ушел. Пофиг. Совру своим, что изнасиловал Пучка. Добровольно, ясен пень, не согласился. По его взъерошенному и напуганному виду можно принять за правду. Думаю — прокатит.
Так я со спокойной совестью появился на работе. Братаны сразу пришли ко мне на пост.
— Ну че, — шепнул обеспокоенно Магнат, — справился?
— Ага, — сглотнув, ответил я.
— Реально? — В разговор втиснулся Жека. — Ты сделал это?
— Да, — ответил сухо.
— Гонишь, — протянул Сланец.
— Ну, Пучок неважно выглядит и еле передвигается… — Магнат изучающе посмотрел на диджея. — Я уже подметил это — походит на правду.
— И как по ощущениям? — с брезгливой миной поинтересовался Кира. — Отличается чем-нить его задница от бабской?
— Бля…
— Лан, думаю, ему и без этого противно, а ты до подробностей докапываешься. — Саня потянул друга в сторону. — Давайте оставим Дэна, пусть спокойно отработает.
— Окей, — кивнул Жека. — Пошли расспрашивать очевидца? За одним проверим, правда ли было.
От черт нерадивый! Я нервно затоптался на месте, пока ребята пошли проведать Леху. Он либо промолчит, либо скажет, что я соврал.
И, судя по недовольной реакции парней, Пучок сказал им правду.
Четверка гневно подвалила ко мне.
— Жаль, очень жаль, — цокнул Сланец. — Не думал, что ты окажешься вруном. Тьфу!
— А ты бы смог это сделать? — спросил его Магнат.
— Надо было бы — сделал без колебаний. А ему дали время, отнеслись с пониманием. Ждали до последнего — возились с ним, как с младенцем. Ну ниче — теперь знаем, как он к братству относится.
Каждый меня хаял и старался обозвать побольнее. Скромно отмалчивались только Саня и новенький. Точно боялся лишнее сказать — чувствовал свою вину.
А я все же не смог удержаться в Элите. Но зато сохранил свою мужскую честь. Хрен с ним, с этим братством. И без него проживу.
