Игра в фанты

      Поднялся я резко, потому что сам чувствовал, что засиделся и уже продрог от давно остывшей воды, но вышло это неожиданно, неловко: еще каких-то пару сантиметров ближе — и скользнул бы своим предательским членом (благо без стояка) по лицу Сани. Он в то время расслабленно сидел, прижавшись к бортику джакузи, и ни о чем таком не подозревал. Бедный друг отпрянул, ошарашенный, и не нашелся, что сказать. Я б на его месте врезал бы себе как следует, чтоб неповадно было.       — Извини… — Щеки загорели, и я представил, как залился пунцовой краской — вот так казус, которого бы хотелось избежать по возможности.       Магнат может гордиться своими стальными яйцами. Он постарался не подать виду, что произошло что-то за рамки выходящее, спокойным тоном пригласил меня на чай и сказал, что подождет в гостиной. Двигался тактично-медленно, как ему казалось, но заметно было, что норовил пулей выбежать из ванной. Неловкий ситуэйшн, согласен. Бля, до сих пор поражаюсь Саниной стойкости.       А может, он не просто так меня терпит? Может… Нет, не может быть. Я отбросил бредовые мысли и поспешил туда, где меня уже заждались. Или нет?       — Зачем ты его опять привел? — услышал я женское недовольное ворчание и затормозил в коридоре.       — Но, ма…       — Саша! Хватит мямлить, отвечай четко и внятно! — Мужчина поддержал жену.       — Да чего вы так взъелись? Почему я вдруг не могу помочь другу, когда у него серьезные проблемы?       — Потому что он сам должен их решать. — Павел Степаныч всегда был суров, но вежлив и гостеприимен. Сейчас же я его не узнавал — не думал, что он относится ко мне негативно. — Взрослый уже, своя голова на плечах. А ты все считаешь, что обязан ему по гроб жизни, и берешь ответственность за его проступки на себя.       Что правда, то правда. Мне даже стыдно. Но я сам не понимал иногда Саню. На его месте я бы от себя не раз уже отвернулся и плюнул на все. Но только не он.       — И вовсе нет! Не всегда. Только иногда, но на то и дружба… — Магнат продолжал отстаивать свою правду.       — Зачем в драку полез? У него научился? — Отец неумолимо продолжал тиранить Саню.       — Подумаешь, поболит нос немного. — Саня гнусаво фыркнул. — Будто ты в молодости не дрался!       — Дрался. Но смысл бездумно разрушать себя ради того, кто этого не стоит?! — Мужчина презрительно хмыкнул.       — Папа, что значит «не стоит»? На то была уважительная причина.       — Причину свою бы забыл давно, — неуклонно возражал мужчина. — Дворнягу не исправить. Он же бандит, не знает, как вести себя в приличном обществе. Вандал! Привык решать все силой, не думая. А ты не можешь за него всю жизнь думать. Ты для него и так сделал уже много — бесполезно. Он же даже не поблагодарил тебя ни разу, как должное воспринимает. А ты дальше с радостью играешь в его няньку.       — Не предполагал, что ты, да и мама, так плохо к Дэну относитесь, — обреченно вздохнул Саня. — Не было бы у вас сына, если бы не он. Он мне жизнь спас.       — Ты сполна уже расплатился за свое спасение. Открыл ему двери в благополучную жизнь, только толку-то? Был бы он нормальный, а не злой, как собака. Ходит, бесится, огрызается на всех. Я в родительском совете, между прочим, и в курсе, что дружок твой на грани отчисления. А после сегодняшней стычки может смело забирать документы. Все только вздохнут с облегчением и перекрестятся.       — Но, па! Ты же можешь заступиться и попросить еще один шанс?       — Зачем? Только позориться. — Мужчина хлопнул в гневе по столу. — Ты не раз просил — я не раз выручал. Но сколько можно? Мое терпение лопнуло! И чтоб больше ноги его в доме не было! Я боюсь, что ты вместе с ним по наклонной покатишься. Не дай Бог, бандитом, как он, станешь. Убью самолично!       — Не собираюсь я в бандиты, наоборот, вытаскиваю его из омута. Он же сам не вылезет…       — Его проблемы…       Тут в гостиную шумно залетела Марина, в ее руках был поднос с чайником и чашками, которые с грохотом устремились на пол вместе с девушкой. Она, к несчастью, не заметила, что я стоял в проходе и, затаившись, подслушивал неприятный разговор.       Все обернулись в нашу сторону. Домработница засуетилась, разволновалась, поскорее постаралась собрать осколки.       — Уволена! — гневно рыкнул на нее Павел Степаныч. — Брысь отсюда!       — Извините. — Я тут же шагнул в комнату. — Она не виновата — это я ей помешал в проходе. Сейчас сам уйду, только не выгоняйте девушку.       Развернулся и поспешил в прихожую. Я не знал, что так противен этой семье. Вдоволь наслушавшись мнений о себе, не хотелось тут находиться. Я мечтал побыстрее смыться подальше. Что ж, не буду мешать и вымаливать одолжения. Брошу универ, еще раз изнасилую Пучка — пусть меня посадят, покачусь по наклонной. Нечего меня спасать!       Вообще, меня всегда удивляло, в кого пошел Саня. Он был совсем другим, не таким, как его родители. Спокойным, добрым, верным. Очень искренним другом, готовым сделать все и пожертвовать чем угодно. Широкой души человек — редкость в нашем бренном мире.       — Подожди! — Он выбежал ко мне. — Я поговорю с ними, разберусь.       — Не надо, Сань. — Я грустно улыбнулся. — Твой отец прав, не стоит так беспокоиться за меня. Я недостоин твоей дружбы. Она слишком хороша для меня, а я этим всегда пренебрегаю и не ценю.       — Не дури! Знаю, что ценишь. И знаю, какой ты упертый, вспыльчивый баран. У отца бывают заскоки, но я умею убеждать. Все буде добрэ. — Он весело подмигнул.       Ну почему он такой невозмутимый?       — Я слышал все, и знаешь… согласен с твоим отцом, понимаю его опасения. Он просто тебя любит и желает лучшего.       — Тебе надо поменьше нагнетать, и жить будет легче. — Саня тоже начал обуваться, когда я наспех натянул кроссовки. — Ладно, прогуляемся. Тут тебе не рады сегодня. Хорошо, что я не сказал отцу, кто мне нос разбил.       — Еще можешь, я жду. — Мужчина неожиданно возник из темной глубины помещения и навис над нами, скрестив руки. — Что молчишь? Стыдно признать, что друг твой, которого ты так отчаянно защищаешь, тебя же и изуродовал?       — Это пройдет, не так уж и страшно. — Саня скорчил рожицу и отмахнулся.       — Денис, ты зачем моего сына ударил?       — Попался под горячую руку. — Я не стал врать: невозможно было лгать под пристальным взором этого деспота.       — Ну, хоть честнее моего оболтуса оказался. — Павел Степаныч, казалось, на секунду смягчился — но нет: — А теперь по-честному отстань от него и…       — Обещаю, что больше не потревожу его, только бы вы счастливы были! — выпалил я сгоряча.       Больно было от того, что все вот так пытались сломать нашу странную дружбу. Но я понимал, что часто подводил Магната, что не он должен заступаться за меня, покрывать мои выходки, — я сам должен. Да и я никогда не просил помощи — только для Сани не существовало преград, он попросту не слушал возражений и отказов. Просто брал и делал, если, по его мнению, это было нужно. И сейчас он вышел из квартиры вместе со мной. Не оставил. Не бросил.       — Спасибо тебе, друг! — прошептал я, когда мы спустились на пару лестничных пролетов.       Я так расчувствовался от его доброты, что не удержался и крепко обнял. Он тоже прижался ко мне и не хотел отпускать.       — Все для тебя, только доверься.       Мелкая дрожь раздражения и обиды покидала меня, неприятное ощущение сменялось теплотой, постепенно расползающейся по венам. Так странно было обнимать своего лучшего друга. Не так, как раньше. Что-то большее. Что-то измененное во мне. Он был все тот же. А я — уже давно не тот.       — Ну, что-то ты совсем размяк. — Саня засмеялся, отстранился и хлопнул меня по затылку, мигом вытащил из эйфории и вернул в реальность. — Пойдем, поедим где-нибудь, а то я уже такой голодный, что тебя готов сгрызть.