Игра в фанты

      Мы забежали в первую попавшуюся на пути кафешку. Благо в этом же дворе она и оказалась. Добираться до более нормальной не хотелось. И была на то причина. Второпях (а по-другому и не могло быть) выскочили из дома и даже не посмотрели, что за окном. А там лило как из ведра, поэтому нехило нас окунуло, стоило только миновать козырек. Промокли, озябли, но было весело, и мы долго смеялись. Наверное, так выходил стресс. И сетования о том, как можно было забыть ключи и от хаты, и от машины, и обратно не вернуться, потому что там злой дядька караулит. Так Саня сам же и прозвал своего отца.       Магнат быстро пролистал меню и зыркнул на нервного официанта, который с самого нашего появления смотрел на нас с какой-то необъяснимой ненавистью. Он лениво подковылял к нам и принялся выжидающе настукивать ручкой по блокноту, не очень хорошо действуя этим самым на мою расшатанную нервную систему. Разве можно так обходиться с единственными клиентами в забегаловке с баснословными — не из-за качества, а из-за центрального района — ценами? Но мой друг, посвистывая, невозмутимо выбрал что-то и ткнул — казалось, вслепую — пальцем в засаленное меню. Заказал и даже не спросил, что буду я. Но возражать не хотелось, а когда принесли горячую картошку фри и ароматный бифштекс, я точно не стал воротить нос — вонзился вилкой в сочное мясо и начал уплетать его с аппетитом.       Когда чувство голода ослабло, на еду можно было смотреть равнодушнее, а на друга — с грустью. Я понимал, что пришел в никуда. Обречен. Мне не помочь. И не потому, что это невозможно. А просто я сам не хочу. Не могу бороться. Слишком увяз во всем этом дерьме. Я был сам себе противен и не хотел, чтобы кто-то напрасно пытался что-то делать для меня. Не смогу отблагодарить. Даже понять не смогу всю ценность того, когда кто-то о тебе заботится, не требуя ничего взамен, не ожидая ответного «спасибо». И я попросту боюсь за себя — боюсь, что легко могу перейти тонкую грань дозволенного, потерять самообладание и обидеть самого близкого для меня человека. Я должен держаться от него подальше, ради его же блага.       Погрузившись в свои многострадальные раздумья, я долго и пристально смотрел на Саню. Мысленно рыдал, но сдерживал слезы. Ведь парни не плачут. Хотя в последнее время сомневаюсь, что еще остался мужиком. Превратился в тряпку. Рваную, грязную, злую, с которой стекают капли дерьма, подтертого ею же.       — Саня, прости меня… — Я сглотнул подкативший к горлу комок и замолчал.       — Да ничего. — Он беззаботно отмахнулся, даже не догадываясь, чем именно я терзал себя. — Дэн, все наладится. Я помогу тебе пережить этот момент, разобраться в себе. Только не закрывайся. Позволь…       — Нет, — сухо отрезал я.       — Ты это сгоряча, но все буде добрэ, помни это! — Магнат подмигнул и заглотил последний кусок мяса.       — Не будет твое «добрэ». Уже никогда! — Я отвернулся и пробубнил еле слышно: — Не исправить меня — я пропал.       — Хватит чушь молоть! Зачем ты постоянно забиваешь на себя?       — Потому что горбатого могила исправит…       — Эй-эй-эй! — Саня повысил голос. — Ты только не вздумай с собой ничего творить, а? Я те дам — про могилы он думает.       — Нет, ты не так понял. — Я грустно усмехнулся. — Просто во мне что-то сломалось. Не могу жить так, как раньше. А ты, универ, Элита… оно мне напоминает о…       — Буня, Бунёк. — Магнат подскочил со своего места и присел ко мне, приобнял и стал покачиваться вместе со мной, успокаивать. — Знал бы, что ты так отреагируешь, ни за что бы не подстрекал тебя на этот чертов трах! Не думал, что это тебя сломает — ты ведь такой сильный.       — Понимаешь... — Я вздохнул и взглянул в его ясные, полные сочувствия и переживания, глаза. — Я не то чтобы сломался. Я изменился.       — Все когда-нибудь меняются. — Саня улыбнулся.       — Да, но… — Я никак не мог сказать самого важного. Раскрыться. Моя грудь все сильнее вздымалась от прерывистого, возбужденно-нервного дыхания. Сказать правду или... — Мне страшно.       Да, я боялся. Боялся признаться в тех новых чувствах, что не дают мне спокойно жить. Я тряпка. Но как сказать другу о самых грязных мыслях? Как открыться ему, что тот трах... он-то, как раз, мне и понравился? Что именно этого я и боюсь — того, что могу еще раз захотеть. И еще. И окончательно изменить самому себе. Своим принципам. Превратиться в того, кого всегда презирал. Как? Мне больно. И мне просто хочется убежать от всего. От самого себя.       — Я с тобой, тебе нечего бояться. — Саня еще крепче обнял меня, но в этом и во всех остальных его жестах не было ничего, кроме дружбы.       Я же постепенно превращался в параноика и начинал видеть во всем скрытые намеки, нетривиальные возможности, соблазны. Странные. Неправильные. Но такие извращенно-пошлые соблазны, что иногда от этого сводило челюсти.       — Развелось гомосятины, — злобно прорычал официант, пока бесцеремонно убирал тарелки с нашего стола — вот, оказывается, почему он так «по-доброму» на нас пялился; но мы оба в отместку на него так свирепо зыркнули, что он сразу заткнулся и поспешил молча удрать от нас.       — Ты прав, — я неловко улыбнулся, — А пойдем на дискотеку. Только не в твой клуб, куда-нибудь, где никогда не были — не хочу встретить знакомых, имея в виду Элиту, — а после с сомнением добавил: — Вдруг поможет отвлечься какая-нибудь модная цыпочка?       — Во, дружище, это я понимаю — мысль что надо! — И вдруг он призадумался, смутился и осторожно, почти украдкой, прошептал: — А, вообще… давно у тебя не было?       — С того случая… — не сразу ответил я, пытаясь вспомнить, что со мной происходило в весьма туманный период «после».       — Че, правда? — Саня удивился так, словно узнал, что я пришелец с другой планеты и прилетел сюда всех убивать.       — Да, — печально вздохнул я. — Представляешь? — и удрученно подтвердил: — Да, правда.       — Чтобы ты, и не думал о длинных ножках в коротеньких юбках? Хах! Надо ж, как тебя занесло, дружище… — С каждой буквой Магнат проговаривал слова все медленнее: то ли до сих пор не верил, как так; то ли догадался об истинной причине.       — Как-то не до этого было. — Я постарался с безразличным видом отмахнуться от этой неприятной для меня сейчас темы.       — Вот почему ты такой вспыльчивый — тебе разрядка нужна, — сделал Саня наивный вывод и подскочил с довольной лыбой. — А ну-ка, быстро пошли на охоту.       И я поднялся, только мне было тяжело — невидимый груз взвалился на мои плечи и тянул вниз. В бездну. В ад. Знаю, что погряз, прогнил и потерян. Но попробовать стоит. В последний раз рискну. А если нет, то все… Не буду больше бороться за то, что теперь и не нужно. Не вижу в этом смысла. Зачем так жить и мучить себя?       Смотрел на Саню, его улыбку, и на душе светлело. Временно. Но, возможно, что-то получится изменить в себе в этот вечер. Вернуть себя. Прежнего. Я попробую. Но, когда думаю о девушках, перед глазами всплывает Пучок. Ненавижу его. Ненавижу. Очень сильно ненавижу. И хочу. Бля…