Игра в фанты

      Проснулся я от грохота. Собственного. Это я так боком свалился на пол, сжал зубы и тихо проскулил. От удара меня сотрясло до костей, пробрало, как едрену мать, и по мозгам долбануло, если от них еще что-то осталось. Тело ломило, самочувствие было хреновое, — одним словом, мутило как надо. Одно беспокоило: понять бы, где я нахожусь и как до толчка доползти. А вокруг плывет, открывай не открывай глаза — одинаково. Вот она, тошнотворная радуга во всей красе. В который раз убеждаюсь: бухать непонятную бурду нельзя. А бурды было много. Очень много радужной бурды… Но как не накидаться в голубом клоповнике? В трезвом уме там сидеть? И зачем мы туда поперлись? Понимал же, что отстой. Понимал…       Чтоб его, Саню! Развеять он меня решил. Ну, спасибо, друг! Где же ты, мой дорогой?        Сквозь пелену в глазах я усердно разглядывал, куда меня по пьяни занесло. Уже хорошо, что не в подворотне валялся, а в теплом помещении. Продрал один глаз, второй — волосатая нога в носке торчит сверху. Еще чьи-то ноги в отутюженных брюках — передо мной.       — Папа! — послышался Санин возглас, и тут же мне по лбу прилетело пяткой.       — А этот что здесь делает? — пренебрежительно кинул Павлин Степаныч и ткнул в меня ботинком. Они оба меня добить решили?!       — Гуляли вчера.       — Вижу, вижу. Погуляли, я смотрю, вы хорошо. — Степаныч нервно застучал ногой по полу. — Объяснишь, почему он голый? Или я все правильно понял? Если вы того, то сына у меня больше нет! Ты знаешь, как я отношусь к лицам нетради…       — Папа, да мы…       Саня подпрыгнул и, размахивая руками, плюхнулся обратно.       Голова кружилась, но я приподнялся на локтях и плывущим взглядом посмотрел на свои ноги — джинсов нет. Еле удерживаясь, увидел, что и трусов тоже. Бля… Вся дурь из головы мигом вылетела, я подскочил в поисках, чем бы прикрыться. Вот же попандос!       Неужели мы?..       — Пап, да подожди ты! — Саня, выкарабкиваясь с дивана, на котором подушки были нагромождены непонятным образом, вцепился в пиджак отца. — Ты все не так понял. Не мог я друга в беде бросить.       — Друзей теперь так утешают?       — Дай все объяснить!       — Спасибо, воздержусь. — Степаныч развернулся к выходу. — Чтоб сегодня же собрал свои манатки — и проваливай из моего дома.       Не слушая новых возражений, он ушел.       — Сань… — Я не понимал, что делать, что говорить, что вообще произошло.       Магнат понуро уставился в пол, схватился рукой за лоб и что-то шептал.       — Не надо было тебе со мной возиться, — начал я.       — Перестань. — Саня отмахнулся. — Давно пора уйти из-под отцовского гнета. А он хороший повод нашел, пусть радуется.       — Зря ты так. Он тебя любит, поэтому и психанул. Не представляю, что с моими родаками будет, если узнают. Но они давно не суют свой нос в мою жизнь, и на том спасибо.       — Твои поймут, а мой — старой закалки, принципиальный. Его теперь никак не переубедить, что ничего не было…       Не было?! От души отлегло, полегчало сразу. Я, забыв про свое дурное самочувствие и отсутствие одежды, подскочил к Сане и крепко обнял его.       — Хоть тут не налажал.       — Не, ну ты поприставал немного, а потом вдруг отпрянул резко, перекрестился и пошел водой облился.       — Так вот чего я голый…       — Просыхать повесил, дополз до дивана и вырубился. А мне куда деваться было? На кресле спать неудобно, так я с другого края лег.       — Сань, поговори с отцом, объясни. Нафига тебе с ним воевать?       — Это уже не «воевать». В его глазах я больше не человек. Я пидор, и все тут.       — Но ты не пидор.       — А как ему докажешь? Я, между прочим, в одних трусах был — очень подозрительно!       — Не в одних трусах. Я вон с твоими носками лицом к лицу, так сказать, познакомился. — Не выдержав, я хрюкнул.       — Идиот! — Саня взглянул на меня косо. — Ну ничего, выкручусь — надоело мне перед отцом на цыпочках ходить. Я уже взрослый, сам вправе решать, как и с кем мне время проводить.       — Есть где жить?       — Пока не знаю, — пожал плечами Саня.       — Можешь у меня, хотя бы первое время. С Клопом договоримся.       — А ты приставать будешь? — Саня усмехнулся.       — А надо?