Сильнее боли

Вечер, мягкий, как одеяло. По-осеннему холодно, но ветра нет. Спешат домой люди, облетают с деревьев последние листья, а я щурюсь на заходящее солнце, как довольный кот, объевшийся сметаны. Впервые за три года мне по-настоящему хорошо. С лавки навстречу мне поднимается Агацума, и я даже останавливаюсь, едва не споткнувшись о бордюр. Боец выглядит так, будто бродил по пыльному чердаку — одежда, лицо, волосы покрыты сеточками старой паутины. — Я верю тебе, Рицка, — тихо выговаривает он без тени улыбки, а на усталом лице живыми кажутся только глаза. Я просыпаюсь, и сон тут же тает в памяти, оставляя ощущение странного тепла. — Аояги-кун, вы меня поражаете. Еще полгода назад вас можно было назвать лучшим студентом в параллели, теперь же, — профессор поджимает губы, бросая на стол листки с результатами тестов, — уровень ваших знаний оставляет желать лучшего. — Простите, сенсей, — уныло отзываюсь я. Н-да, работы мне предстоит много - изучить уже пройденное, успевая запоминать новый материал. Влип по полной, ничего не скажешь. — Мне ни к чему ваши извинения, Аояги-кун. Наш университет славится высоким уровнем подготовки специалистов. Потрудитесь соответствовать, иначе, — заканчивает он жестко, — вам придется подыскать другое учебное заведение. — Хорошо, сенсей. — Можете быть свободны. На улицу я выхожу в отвратительнейшем настроении, а уехавший из-под носа автобус радости не добавляет. Вот же черт! Придется идти пешком через три квартала. Надеюсь, Агацумы дома не будет - не хотелось бы срываться на нем. То, что мы живем вместе, кажется невозможным, но, с другой стороны, в Парах это довольно частая практика. Как и… Пораженный внезапной мыслью, я даже замираю посреди улицы - неужели именно он взял мои ушки? Чушь полнейшая, но… По всем признакам больше некому. Девушки у меня нет - на телефоне не обнаружилось ни звонков, ни смс, одногруппницы не проявляли ко мне особого интереса, а вот Агацума… Вчера я был слишком уставшим, чтобы заметить, но теперь вспоминаю - и то, как он немного дольше, чем требовалось, держал меня в объятиях после телепортации, и его случайные взгляды во время чаепития. Отношения между Бойцом и Жертвой - явление не редкое, но чтобы я полюбил мужчину… Надо будет расспросить его вечером - обещал же вчера рассказать. — Рицка-кун! Удивленно оборачиваюсь на голос, прервавший мои размышления. Поразительно знакомая розоволосая девушка приветственно машет рукой. — Ю…Юико? — Привет, Рицка-кун! Как поживаешь? Как Соби-сан? Боль сгибает меня пополам, заставляет хватать воздух, но через минуту отступает. Юико держит меня за плечи, заглядывая в глаза. — Что с тобой, Рицка-кун? Тебе плохо? Вызвать скорую? — Н-нет, — бормочу я, вымученно улыбаясь, — все в порядке. Я недавно, — на ходу придумываю убедительное вранье, — попал в аварию… все уже в порядке, честно! — заверяю, заметив на ее лице ужас, — но иногда… бывает. — Прости, Рицка-кун, — виновато бормочет Юико, — я не знала… Мне так жаль! — Да нормально все. Лучше расскажи, как у тебя дела. — У меня все хорошо! — радостно выкрикивает она, но смотрит все еще тревожно. — Я как раз думала к вам зайти на минуту, извиниться насчет Нового года, да и вообще… — Ничего страшного, — беззаботно машу рукой, хотя понятия не имею, о чем она. — Я понимаю. — Правда? — светлеет лицом Юико. — Это хорошо! И еще: у нас с Яёем через месяц годовщина. Приходите, будет весело! «Годовщина?» — мысленно удивляюсь я, но вслух обещаю: — Мы придем. Спасибо, Юико. — Будем ждать, Рицка-кун! Береги себя. Слегка обняв меня на прощанье, она скрывается за поворотом, а я, постояв немного, двигаюсь дальше. Да, много же я забыл. Юико, похоже, замужем за Яёем, хорошо знает Агацуму, собиралась прийти без предупреждения… Странное чувство посещает меня: будто бы я забыл нечто весьма хорошее, будто бы был вполне счастлив все эти три года. А сейчас чужой в этом совершенно непривычном мире. Сотни вопросов только, и ни одного ответа. Квартира встречает тишиной - Агацумы, похоже, все-таки нет. На ходу сбрасываю ботинки и куртку, и только теперь замечаю пальто на вешалке и вторую пару обуви. Значит, он дома. Занят, наверное, чем-то. Заглянув в комнату и гостиную - пусто, - иду на кухню. Здесь тоже никого, но на столе ждет накрытая тарелка с обедом на одного. Пробую пальцами - горячая. Немного неприятно, что он не дождался меня, но, впрочем, я же сам сказал с утра, что задержусь. А поговорить и так можно, хотя за едой беседа вышла бы непринужденнее. Вымыв руки, усаживаюсь за стол, и даже вздрагиваю, услышав за спиной негромкий голос: — Рицка. Ты рано. Как дела на занятиях? — Все хорошо, — оборачиваюсь. — Сенсей отчитал, требовал подтянуть отметки. Ничего серьезного. Замерший в дверях Агацума улыбается - ласково, но слегка натянуто. — Это хорошо. — Спасибо за обед, — роняю я, прерывая затянувшуюся паузу. — Не за что, Рицка. Я буду в студии - надо кое-что закончить. — Хорошо, — киваю в ответ. Агацума уходит, а я берусь за палочки. До последнего надеялся, что он присоединится, но, похоже, он действительно чем-то занят. Значит, не буду мешать, тем более, что впереди еще долгая возня с конспектами. Освобождаюсь я только поздно вечером - работы еще много, но больше я сегодня просто не способен запомнить. Включаю на кухне чайник, и от нечего делать заглядываю в студию. Агацума рисует: на полу расстелен кусок холста, по бокам - длинные ряды блюдец с краской. Еле слышно играет музыка - даже мелодию не разобрать. Замираю в дверях, стараясь не выдать себя, но он все равно оборачивается. — Рицка? — Ты художник? — прохожу, устраиваясь на циновке у окна. — Учился где-то? — Учусь. В художественном университете, — он выключает музыку на телефоне и возвращается к рисунку. Под кистью расцветает ветка сакуры. — Красиво. — Спасибо, Рицка. Еще несколько минут я сижу молча, наблюдая за его работой, пока с кухни не доносится щелчок чайника. — Думаешь сегодня закончить? — невзначай интересуюсь я. Агацума пожимает плечами, улыбается, обернувшись ко мне. — Это на заказ. Послезавтра нужно отдать. Хочу сделать сегодня хотя бы половину. — А-а, — выходит почти разочарованно, и он откладывает кисть. — Ты что-то хотел, Рицка? — Да ничего, — встаю, игнорируя его вопросительный взгляд. — Просто думал чаю вместе попить. Ты рисуй. Агацума поднимается следом, тянется к завязкам на фартуке, но я останавливаю его, перехватывая руки. — Рицка… — Рисуй, правда. Я сюда принесу. Хмурится, заглядывая в глаза. — Рицка, — осторожно произносит он, — я бы очень хотел выпить с тобой чаю. Можно? — Я тоже приду, — вздыхаю, чувствуя нарастающую неловкость. — Просто не хотел отвлекать на глупости. — Ты - не глупости, Рицка. — Хорошо. Сейчас вернусь, честно. С чаем. Почти сбегаю на кухню, достаю из шкафа чашки и заварочный чайник, корзинку с печеньем. Странный он, все-таки. Кай был совсем не таким - смешливый, уверенный; Ритсу, когда знакомил нас, все шипел о неподобающем воспитании. Даже убедил меня позволить «обучить его азам поведения Бойца». Знал бы я тогда, на что соглашаюсь… Кай не вернулся после первого же занятия - попал под машину. От разрыва Связи меня скрутило посреди улицы, чудом добрался до дома. Где уже ждали посланцы из Лун с неутешительной новостью. Помню, как орал на директора, чем вывел его настолько, что он собственноручно выставил меня в коридор. Но как я умудрился взять в Пару его ученика, ума не приложу. С двумя горячими кружками и корзинкой возвращаюсь в студию. Агацума оборачивается, во взгляде проскальзывает облегчение. Что, думал, не приду? Расставляю посуду на циновке, плотнее прикрываю окно - из него ощутимо тянет. — Спасибо, Рицка. — Не за что. Сажусь рядом, задумчиво грызя печенье. Как ни крути, а его поведение совсем не подходит под упомянутые тогда, в лазарете, «очень хорошие отношения». А значит — одно из двух: либо он соврал - но зачем? - либо, что вероятнее, у нас весьма разные понятия об отношениях. На холсте уже появился изогнутый ствол и замершие в полете лепестки. Отложив кисть, Агацума тянется к кружке, и мне хорошо видно ровные буквы на предплечье - Имя. В том же месте, что и у меня, надо же. Аккуратно перехватываю его руку, касаясь пальцами бледной надписи, и где-то внутри вздрагивает Связь, наполняя душу отголосками странных чувств - доверие и нежность, вина и желание защитить любой ценой. Сила. Принятие. Имена сливаются в одно, синие глаза напротив широко распахиваются — мне почему-то кажется, что они не видят, и от этого тяжело и больно. — Смотри, — одними губами произношу я, — моими глазами, Со… Боль прошивает насквозь, снося нахлынувшую волну ощущений, и я отдергиваю руку. — Рицка?! Что случилось, Рицка? — Ничего, — поднимаю голову, силясь улыбнуться. — Ничего. Боец держит мои ладони, встревожено заглядывая в глаза. — Что ты сейчас сказал? — Не знаю, — в голове понемногу проясняется, — правда. Мне показалось… будто я что-то вспомнил. Еще несколько мгновений он напряженно смотрит на меня, а потом опускает руки. — Наверное, это такой эффект от соединения Имен, — он старается говорить спокойно, но в голосе проскальзывает скрытое волнение. — До… того случая мы часто так делали. — Зачем? От его улыбки веет непонятной горечью. — У меня были проблемы со зрением. Ты позволял мне смотреть через тебя. — Хорошая же из меня Жертва, — криво усмехаюсь в ответ. — Я что, вылечить тебя не мог? — Не говори так, Рицка. Ты отличная Жертва. Он улыбается, но как-то странно, будто и не мне даже, и снова возвращается к рисунку. Чашка жжет пальцы, неприятно пахнет краской, и вся эта ситуация кажется мне до ужаса нелепой. Чувствую себя ребенком, который все никак не может решить задачку из детского журнала - соединить линиями похожие фигурки. В два глотка допиваю чай, обжигая горло, и встаю. — Я спать. Завтра много дел, хочу отдохнуть. Доброй ночи. — Доброй, — эхом отзывается Агацума. Уже выходя, ловлю на себе его непонятно беспомощный взгляд, и прикрываю дверь. План был хорош. Кто же знал, что Лавлесс окажется таким идиотом. Он устало откидывается на спинку кресла, лениво разглядывая терзающего приставку Бойца. Впрочем, что не делается, все к лучшему, не так ли? С потерявшим память легче будет договориться. — Есть новости? Боец зажимает паузу, хмурится, не отрываясь от экрана. — Нет. Весь день там проторчал, замерз, как собака. Ничего. — Потерпишь, — властно. — Надо найти способ поговорить с Лавлессом наедине, не привлекая внимания Агацумы. Изучи их Связь, может, найдешь слабые места. — Изучал уже. Истинная, на крови Жертвы. Блок чужой Силой не примет. Безветренные говорили, что даже рассеиватели едва держали. Он упрямо поджимает губы. — Следи. И сообщай о каждой мелочи. — Обязательно.