The Good Guys

Гарри около часа поиграл с Роном во взрывающиеся карты и обсудил с Уильямсоном квиддичные команды. После обеда с Уизли, побывал у Роулинсон в кабинете, он поинтересовался, нет ли каких-нибудь заданий. Просто, чтобы показать, что недавний разговор не изменил их отношений. В конце концов, он глянул на часы и зевнул. Пришло время спуститься в подвал. Когда Гарри вошел, Малфой поднял голову и с надеждой уставился на него. Должно быть, он дремал сидя. Ничего, разберемся, учтем. - Ну-с, - протянул Гарри, - что у нас тут? Давно не виделись, Малфой. На лице задержанного была написана надежда, но сейчас он смутился. - Эм… ты был у авроров? – спросил он. Гарри нахмурился и склонил голову в сторону. - У авроров? О чем ты, Малфой? В его глазах промелькнула паника, и узник сглотнул. - Ты… ты сказал, что пойдешь к аврорам и все выяснишь… за что меня арестовали… чтобы меня выпустили. Гарри выглядел удивленным. - Малфой, что ты пил перед сном? – с усмешкой спросил он, а задержанный резко выдохнул. - Что? То есть… ты хочешь сказать, что не помнишь наш последний разговор? - Отчего же, помню, ты крикнул «Crucio», а я ответил «Sectumsempra». - Но… но… ты же говорил, что меня покормят… - произнес Малфой, его голос становился все тише. - Мало того, что я обещал снять с тебя все обвинения, так еще и накормить тебя с ложечки? – недоверчиво спросил Гарри. – У тебя богатое воображение, Малфой. Что еще я делаю в твоих мечтах? Укрываю одеялом на ночь? Отсасываю? Лицо Малфоя потемнело, его глаза сузились в щелочки. - Зря ты так со мной, Поттер, - прошипел он. – Я не люблю, когда меня наебывают! Гарри зевнул и потянулся. - Ой, боюсь-боюсь! Дрожу, бегу и падаю. А если серьезно, то тебе нужен целитель, у тебя галлюцинации. Видимо, из-за травмы головы. Я не хочу, чтобы ты кидался в нас ведрами. - А ведь ты серьезно, - голос Малфоя был сухим и мертвым. – Ты действительно не собираешься признаваться, что говорил со мной раньше. Он подтянул рукава и закрыл лицо руками. - Блять! – выдохнул он. – Я попал, так? Он убрал руки и снова уставился на Поттера умоляющим взглядом. В этот раз с ощутимым оттенком отчаяния. - Потому что если мне врет в глаза даже благородный Герой, то у меня нет никаких шансов заставить авроров говорить правду. Гарри откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. - Послушай, Малфой. Не трать мое время. Эту хрень я слышу от каждого недобитого упиванца: «О, мистер Поттер! Это ужасная ошибка!» Он перестал притворяться и повысил голос до максимума: - Я как раз раздавал бедным маггловским сиротам милостыню, когда эти противные авроры схватили меня! Малфой, хоть ты заткнись, я ведь не лыком шит! Заключенный опустил голову на руки и замолчал на несколько минут. Гарри не смотрел на него, он заполнял протокол допроса. - Итак, что ты собираешься со мной делать? – наконец спросил Mалфой. - А? – спросил Гарри, всем своим видом показывая, что совершенно про него забыл. - Я спросил, - с нажимом повторил Малфой. – Что. Ты. Будешь. Делать. Со мной? - Еще не знаю, - весело ответил Поттер и взглянул на часы. – Черт! Время обеда, я должен идти. Увидимся, Малфой! Гарри встал, собрал свои документы и вышел из камеры. Уже закрывая дверь, он услышал: - Поттер! Подожди… Уже перед самым уходом Гарри все-таки удалось довести Малфоя до истерики - тому пришлось помочиться в сток у него на глазах. Это было большим успехом. Под пристальным взглядом Поттера у задержанного дрожал подбородок. Стало ясно, что Малфой, как и Рон, страдал синдромом Застенчивого пузыря. Это открытие почти заставило Гарри умилиться. И возбудило. Он понял, что для того, чтобы сломать Малфоя, много времени не понадобиться, и скоро он возьмет его за яйца… И не только. Гарри разделся и ступил под душ, откинув назад голову и намочив волосы. Его член стоял как каменный, он чувствовал, как он подрагивает под струями воды. Поттер возбудился еще утром, увидев умоляющий взгляд Малфоя, и едва сдержался, чтобы не кончить, глядя, как пытающийся отлить узник отчаянно теребит свой розовый член. Боже, как же он хотел этого паршивца! Никому и никогда не удавалось возбудить его так, как это невольно сделал Малфой. Ничто так не сводило с ума, как воспоминание о тонком теле Малфоя, влажности его чистой кожи и перекатывающимися под ней мускулами. Гарри никогда не хотел, чтобы кто-то другой прикасался к нему так, как он мечтал предложить Малфою. Никто другой не смог бы заставить опуститься Гарри коленями на теплые плитки, подставив широко расставленные ягодицы под теплую воду, стекающую по промежности… Гарри намылил руки и начал гладить свой член, представляя, как облизывает тугое отверстие Малфоя. Он бы крепко держал его бедра руками, затем сильно развел ягодицы, чтобы увидеть ярко-розовую кожу ануса, а потом потянул на себя и начал трахать языком до оргазма. А когда Малфой кончил, Гарри почувствовал бы его спазмы языком… Эта мысль заставила Гарри кончить – внезапно и неожиданно – он вскрикнул, и эхо заметалось в замкнутом пространстве ванной комнаты. И только после того, как он бессильно прислонился к стене и отдышался, Поттер понял, что кричал не «ебать, Малфой, горячая маленькая шлюха!» Ничего даже отдаленно напоминающего. Нет. Вместо этого он отчаянно звал его. Умоляюще. По имени. * * * - Как все прошло вчера? – спросил Дженнингс, оторвавшись от документов на столе, когда Гарри вошел к нему в кабинет с чашкой отвратительного кофе в руке. - Думаю, все нормально, - ответил он, садясь в кресло напротив и вытянув перед собой ноги. Собираясь утром, Поттер уже решил, что не скажет начальнику о том, что давно знает задержанного. Он не хотел рисковать - кто знает, как эта информация повлияла бы на Дженнингса. «Он – мой!» - решил для себя Гарри. - Выяснил что-нибудь интересное? - Только то, что мерзавец не может ссать при посторонних. Дженнингс откинул голову и рассмеялся. - Я смотрю, ты его не любишь. Этим задротам ничего не стоит запытать человека до смерти, но когда мы их раздеваем или сажаем на парашу, они вдруг начинают краснеть и стесняться. Он вытер слезы большими пальцами. - Черт, это всегда меня веселит. Гарри хмыкнул. - Посмотрим, как он будет вести себя сегодня. Я велел ребятам раздеть его до белья и поливать холодной водой каждый раз, когда он начнет засыпать. Думаю, сегодня он будет более разговорчив, чем вчера. - Отлично, - сказал Дженнингс, - занимайся им, а я посмотрю, что смогу сделать с оставшимися двумя. - Я думал, их было трое, - сказал Гарри. – Что случилось с третьим парнем? Дженнингс оторвался от бумаг и задумчиво почесал пером подбородок. - Боюсь, вчера мы немного… перестарались. Гусман сказал мне утром, что один из них, который отказывался есть, потерял сознание в душевой, упал и ударился головой об один из кранов. Когда Гусман привел целителя, парень уже был в коме. Он умер в Св.Мунго сегодня утром. - Черт, - сказал Гарри, - это… очень плохо. - Верно, - подтвердил Дженнингс, - я собирался разговорить его первым. Двое других выглядят более опытными. Досадная трата материала. Гарри нахмурился. Даже будучи упиванцем, парень был чем-то большим, чем просто «материалом». Он был чьим-то сыном, другом, любовником… - Так-с, в чем он обвинялся? – Дженнингс пошарил по столу в поисках нужной папки. – Ага, вот! Посмотрим… задержали… бла-бла-бла… использовал несколько Непростительных… бла-бла-бла… сопротивление при аресте… бла-бла… дело Брокльхерста… - Правда? – воскликнул Гарри. – Дело Брокльхерста? Я его помню. Убитый пичкал свои жертвы ядовитым зельем, которое растворяло их. Его передернуло от отвращения. - Невероятно, - Дженнингс печально покачал головой и закрыл папку. – Неважно, как долго ты будешь работать, порочность этих людей все равно будет тебя шокировать. А если это прекратится, то тебе прямая дорога в психиатрическую палату в Св.Мунго. - Учитывая, что парень помогал Брокльхерсту, я не могу о нем сожалеть. Удариться головой в душе – даже слишком хорошая смерть для такого, как он. - Полностью разделяю твое мнение, - сказал Дженнингс, - но эти люди должны жить, и не ради них самих, а ради дальнейшего сбора информации. Этот парень мог засветиться в других нераскрытых делах, но теперь мы этого уже никогда не узнаем. Он вздохнул. - На самом деле, это моя ошибка. Гусман предлагал его накормить силой, но я торопился домой. Я хотел хотя бы раз в этом месяце увидеть своих детей. - Не вините себя, сэр, - сказал Гарри. – В конце концов, парень сам начал голодовку. Мы трижды предлагали ему еду, но он отказывался. Причем здесь вы? - Понимаешь, со временем эти люди становятся как овцы, Гарри. После нашей обработки мужчина или женщина, не хочу обвинений в мужском шовинизме, становится как ребенок. Он не может позаботиться о себе и сделать правильный выбор. Гарри кивнул. Он уже знал, как это бывает. Дерзкие и заносчивые люди всего через две недели лишения сна и психологических издевательств окончательно теряли человеческий облик. - Так или иначе, - вздохнул Дженнингс, - пусть это будет для нас уроком на будущее. Если ублюдок не хочет есть сам, мы должны запихнуть еду ему в глотку… Записка влетела в комнату и, отскочив от стены, ударила его прямо по голове. - Черт! Попомни мои слова, они мне когда-нибудь выбьют глаз! Дженнингс развернул бумажку и нахмурился. - Похоже, министерские все еще не теряют надежды нас прижать. Видимо, мне придется потратить полдня на очередную беседу с ними. Он встал, и Гарри последовал его примеру. - Почему бы тебе не спуститься в камеры? Я приду туда чуть позже. Гарри кивнул. - Я так и сделаю, - сказал он. – Удачи! Дженнингс закатил глаза. - Спасибо, - ответил он. – Она мне пригодится. Эти люди вчера чуть не убили меня своим ханжеством. Там появилась женщина, которая стоит их всех. Мерлин, как она меня вчера достала! - Её, случайно, не Гермиона зовут? – спросил Гарри. Дженнингс взял со стола папку с надписью «Права человека для чайников» и пролистал ее. - Да, Гермиона Грейнджер. Гарри немного грустно рассмеялся. - Так я и думал, - сказал он. – Она не так уже плоха на самом деле. Просто немного… - Раздражает? Непогрешима? Безумна? - Я хотел сказать, фанатична, - сказал Гарри. – Но, думаю, другие определения тоже подходят. Но она на нашей стороне. - Фрррр, - не согласился Дженнингс, собирая бумаги со стола. – Но, похоже, она готова убивать в борьбе за права упиванцев. Гарри хотел сказать, что Гермиона никогда на такое не пойдет, но Дженнингс уже открыл дверь и вышел в коридор. Он вздохнул и закрыл за собой дверь кабинета. Гермиона мало у кого вызывала симпатию. Даже если вы были согласны с ней по некоторым пунктам, ее бескомпромиссность отпугивала очень многих. * * * Малфой выглядел как кусок дерьма. Гарри подвинул от стены металлический стул, поставил его в том же самом месте, что и вчера, уселся, отряхнул одежду, изучил свои ногти и только после этого посмотрел на задержанного. Малфой впился в него взглядом из-под влажной бахромы ресниц. - Как спалось? - Да пошел ты, Поттер, - выплюнул тот, - полагаю, если я не расколюсь в ближайшее время, ты попросишь своих охранников треснуть меня по башке, как того несчастного ублюдка прошлой ночью? Гарри закатил глаза. - Не ставь все с ног на голову, тоже мне, королева драмы. Парень поскользнулся в душе. - Ну да, конечно, Потти. Именно поэтому он почти час кричал там, в душе. Так всегда бывает, когда поскользнешься. - Он ударился головой. Наверное, это больно. Что мне еще сказать, Малфой? В отличие от вас, мы тут никого не пытаем. Взгляд Малфоя стал картинно недоверчивым. - Извини, - начал он, - думаю, я ослышался. Что ты только что сказал? Гарри улыбнулся. - Боюсь, ты меня действительно плохо понял, Малфой. Вопросы тут задаю я. - Тогда спроси, при каких обстоятельствах меня схватили! - Мне это не нужно, - медленно, будто разговаривая с ребенком, произнес Гарри. – У меня есть отчет аврора, из которого мне все уже известно. - Дай мне на него посмотреть, блять! - зарычал Малфой. - Нет, - ответил Поттер. – Не вижу необходимости. Малфой стиснул зубы, и Гарри увидел, как сжались мышцы под безупречной кожей. - Дай. Мне. Отчет. Поттер. У меня есть право знать, в чем меня обвиняют. - Бьюсь об заклад, прошлой ночью ты был удивлен, узнав, что у тебя есть право получить ведро холодной воды каждый раз, когда ты закроешь глаза. Ведь так? А сейчас ты снова ошибаешься, требуя от меня конфиденциальную информацию. Но это только предположения, я могу и ошибаться. Малфой закрыл глаза и зажмурился. Гарри показалось, что он сейчас закричит, но когда он снова посмотрел на Поттера, взгляд был усталым и тоскливым. - Если ты ничего не хочешь слышать об обстоятельствах моего похищения… я имею в виду, ареста, - Гарри ухмыльнулся, когда Малфой сделал знак «кавычки» в воздухе, - то что я здесь делаю? Не проще ли отправить меня в Азкабан? По крайней мере, там я смогу спать дольше, чем пять минут подряд. Гарри хмыкнул. - Ты выглядишь умнее, чем есть на самом деле, Малфой. Разве ты не знаешь первого правила: если хочешь получить что-то от своего врага, скажи, что ты это ненавидишь. Предположим, чисто гипотетически, что я умираю от желания, чтобы ты отсосал мне. Аж трусы мокрые, только об этом сижу и думаю. Самая глупая вещь, которую я могу сделать? Точно – сказать тебе, что я хочу тебя трахнуть. Большая ошибка. В этих гипотетических обстоятельствах я должен сказать тебе, что я жуткий гомофоб, и худшее, что ты можешь сделать – ведь это сломает меня, убьет и загрязнит мою душу – это отсосать мне. А теперь скажи, чтобы ты стал делать с полезной информацией? Малфой рассматривал Гарри с самой жгучей ненавистью, на которую только способен. - Извини, - сказал Поттер, - я не расслышал? - Я бы тебе отсосал, - прорычал Малфой. Глаза Гарри загорелись, он просиял. - Правда? А я счастливчик! Он бросил папки на стол, встал и стал судорожно расстегивать мантию. - Ты что делаешь, Поттер?! – пискнул Малфой. Гарри сорвал с себя верхнюю одежду и принялся расстегивать застежку на брюках. - А на что это похоже? Собираюсь воспользоваться твоим предложением. - Что?! Это было не предложение… Я… Я… ответил на твой глупый вопрос, вот и все! Гарри расстегнул ширинку и оттянул вниз резинку трусов – он не врал, белье действительно было мокрым. Член был жесткий, влажный и болел. - Я все прекрасно слышал – «хочу отсосать тебе, Поттер». Поверь, сам бы я до такого не додумался. Гарри чуть не рассмеялся над своей маленькой шуткой. - Я этого не говорил! – прошипел Малфой. - Ничего страшного, все в порядке, я слегка перефразировал. Но ты же говорил что-то про "отсосать"? Вот, пожалуйста, вставай на колени и начинай. Взгляд Малфоя так быстро метался между пахом и лицом Гарри, что он испугался, как бы задержанный не сломал себе глаза. Поттер начал гладить себя, скользя ладонью по головке, чуть сжимая ее, кружа пальцами около щели. Он застонал и прикрыл глаза. Малфой на самом деле отсосет, да, сейчас он кончит, и это будет офигенно! - Дай сюда, придурок! – прорычал Малфой, и Гарри изумленно вытаращил глаза. Заключенный сполз со стула и опустился на колени перед решеткой. Поттер подошел ближе, и его член закачался на уровне лица Малфоя. - Ебаныжты! Гарри застонал, глядя, как узник высунул язык и слизнул с головки прозрачную каплю. - Тебе лучше не кусаться, а то пожалеешь! Малфой отодвинулся и посмотрел на Гарри сквозь длинные ресницы. - Ты неправильно стонешь, надо так: «О, Малфой, пожалуйста, укуси меня так сильно, как только сможешь, я от этого кончаю, укуси меня! Ударь меня!» Голос прозвучал насмешливым, нервным фальцетом, и Гарри почти врезал узнику. Но прежде, чем он сумел просунуть кулак между прутьями решетки, Малфой обхватил его член губами и начал энергично сосать. «Он явно делал это раньше», - подумал Гарри перед тем, как сойти с ума. Отдавшись ощущениям, Поттер откинул голову назад, наощупь нашел пальцами лицо Драко и начал поглаживать влажные пряди. Мокрые, хлюпающие звуки, которые издавал узник, были слишком громкими для маленькой камеры и распаляли Гарри еще больше. - Вот… и все… - выдохнул он, - все, Малфой... Еба-ать, как ты хорош, ты такой талантливый хуесос… Быстрее… Ой… Боже!.. Гарри ожидал, что Драко вырвется, но он этого не сделал. Вместо этого он проглотил все до капли, и Поттер чуть не потерял сознание, в глазах заплясали яркие пятна, все поплыло. Он почти вырвался изо рта Малфоя, шагнул назад и рухнул на стул. Его грудь вздымалась так, будто Поттер пробежал милю. - Черт, - выдохнул он, снимая очки и прижимая ладони к горящему лицу. – Малфой!.. Еба-ать!.. Через несколько минут пульс и дыхание вернулись к нормальному ритму, он опустил руки и снова достал очки. Слава Мерлину, он сидел, потому что увидел, как Малфой сидит, балансируя на краешке стула, широко расставив колени и поглаживая себя через одежду связанными руками. Голова Малфоя была откинута так, что Гарри мог видеть бледное горло и заостренный подбородок, он услышал участившееся дыхание, когда Драко выгнул спину и приподнял задницу с кресла. Кончив, с дрожью, он съехал вниз и, развалившись, чуть не упал со стула. В наступившей тишине Гарри понял, что был готов на что угодно, и если бы Драко был на свободе, то уже ебал бы героическую задницу. Эта мысль его встревожила. - Хорошая попытка, Малфой. Тот с большим трудом поднял голову и посмотрел остекленевшими глазами на Поттера. - Что ты имеешь в виду? Хорошая попытка? Ты же кончил, и я не понимаю, о чем ты. - Я имел в виду, хорошая попытка соблазнить меня, чтобы получить свободу. Ничего не выйдет. Малфой устало рассмеялся. - Кроме того, - продолжил Гарри, - это может иметь обратный эффект: я могу захотеть большего, поэтому оставлю здесь, под рукой и взаперти, вместо того, чтобы отправить к херам на кулички и потерять. - Ну, ты же меня знаешь, я выгляжу умнее, чем есть на самом деле. Гарри смотрел, как Малфой пытается сесть, возбуждение прошло, и силы узника явно были на исходе. Поттер почувствовал, как вымотал его оргазм, а ведь он проспал всю ночь. Драко, должно быть, держится на ногах уже 36 часов. Гарри был удивлен, что он еще чего-то хочет. - Ты хочешь есть? Малфой дернулся, видимо, он успел задремать. - А? – спросил он испуганно. - Я спросил, ты хочешь есть? - Я больше хочу спать, - пробормотал Малфой, его голова свесилась в сторону, словно шея больше не могла держать ее. Несколько секунд Гарри смотрел на него, он выглядел таким уязвимым. Поттеру захотелось открыть камеру, завернуть его в одеяло и осторожно положить на пол, чтобы он мог поспать спокойно. Гарри моргнул. *** О чем, блять, он только что подумал? Малфой не ответил ему, его голова снова свесилась на грудь. Он всхрапнул. Гарри встал и резко хлопнул в ладоши. Малфой дернулся и на этот раз действительно свалился со стула. Он непонимающе захлопал глазами. - Поттер, - пробормотал он. – Что ты здесь делаешь? Гарри почти улыбнулся, при любых других обстоятельствах это было бы чертовски мило. Но поскольку ничего подобного во время допроса Упивающегося смертью случиться по определению не могло, он нахмурился. - Проснись, чертова спящая красавица, - сказал он. - Я собираюсь заставить тебя что-нибудь съесть, и если ты хочешь чего-то еще, говори прямо сейчас, это твой единственный шанс. Малфой уставился на него. - Да я лучше сдохну, чем буду есть что-то из твоих рук. - Надо было выпендриваться до того, как я залил тебе в глотку белка калорийностью эквивалентной хорошему шашлыку. Малфой закатил глаза. - Ты сам этого хотел, Поттер. - Послушай, - Гарри вздохнул, - я накормлю тебя цыпленком и дам попить. Когда я уйду, тебе лучше лечь и отдохнуть. В таком состоянии ты для меня бесполезен. Малфой медленно моргнул, и едва Гарри подумал, что Драко не понял ни одного слова, как тот встал, подошел к стене и упал на колени, неумолимо сползая вниз. Наверное, уснул на ходу. Гарри стоял и смотрел на него долгим взглядом, пытаясь разобраться в мешанине чувств, бурливших внутри него. Конечно, попытка любого другого узника соблазнить его провалилась бы. Но Малфой! Малфой был эротической ахиллесовой пятой Гарри. Поттер знал, что сексуальное унижение – проверенный временем метод воздействия на задержанного, но никогда не слышал, чтобы взаимное желание имело сколько-нибудь положительный эффект. Взаимное желание… Гарри шел по коридору и хмурился. Он, конечно, ожидал от Малфоя ужаса, истерики – результатов в пределах желаемого спектра. Но он ошибся. Измученный за ночь Малфой… был шокирован, но, в тоже время, явно хотел этого. Это означало… должно было означать… что он уже думал о Гарри как о сексуальном партнере. В противном случае, он был бы равнодушен или почувствовал отвращение. И что теперь делать? Гарри в бешенстве ударил по кнопкам лифта. Ради Мерлина, Малфой – военнопленный! Как минимум, он помогал сторонникам Воландеморта финансово, как максимум… мог ли он убивать? Маловероятно, он же не смог этого сделать на Астрономической башне. Интересно, а Малфой дрочил на него в Хогвартсе? Или, Мерлин упаси, был в него влюблен? Потому что Гарри хоть и готов был признать, что хочет Драко, но никогда, ни при каких обстоятельствах не сознался бы, что испытывает к нему хоть какие-то чувства.