Sweet pandemonium.

- Хён... - шёпот разносится по комнате противным шипением. - Намджун-хён... Намджун чувствует, как редкие капли воды ударяют о переносицу, и спросонья думает, что их затопили соседи сверху, с трудом разлепляет веки и пугается до мурашек - лицо Тэхёна настолько близко, что их носы почти соприкасаются. С мокрой чёлки продолжает капать: - Хён, а тут горячей воды нет, что ли? - Тэхёнааа... - Джун тяжело вздыхает и отворачивается. - Вот почему ты не разбудил "своего" хёна? - он намерено выделяет слово, потому что Тэхён со своим "мой хён", "это мой хён" заколебал всех знатно. - Я хотел... Но, хён... Он так сладко спит, - Тэ смущённо отводит взгляд в сторону. - Вот и не смог... - А я недостаточно сладко спал? - Но, ты ведь, не мой хён... Намджун прячет лицо в ладонях, хочется завыть в голос или стукнуть младшего по голове, но рядом недовольно ворочается Джин, что полностью скрывается под одеялом, прижавшись к тёплому боку: - Надо спуститься в подвал и повернуть вентиль, - как можно тише шепчет Джун, повернувшись к Тэхёну. - Справишься? - Спасибо, хён, - младший резко кивает и заливая парня изрядной порцией брызг. Несдержанный рык сопровождает Тэ до самого выхода, пока дверь в спальню не закрывается, а Сокджин высовывает недовольное лицо из-под кромки одеяла. Намджун улыбается ему и целует в нос, притягивая ближе, поглаживая по спине, чтобы тот снова заснул и это, как всегда, срабатывает. *** Ступеньки, ведущие в подвал, выглядят надёжными и Тэхён кивает сам себе, делая первый шаг. Старое дерево тихо поскрипывает под босыми ступнями, освещённое лишь слабым лучом фонарика на телефоне. Тэхён оглядывается по сторонам: желтоватый свет вырывает из темноты тёмно-серые стены, поблёскивающие влажностью, и Тэ ловит себя на том, что это ему что-то напоминает, что-то отдалённо знакомое, будто он уже был здесь однажды. - И где этот вентиль? Он замечает красный кругляш на одной из толстых труб в углу. Парень делает шаг и вскрикивает - босая нога попадает во что-то противно чвакающее, он светит на пол и замирает - лужа бордовой, вязкой жидкости растекается под пальчиками ног, в нос ударяет резкий запах затхлости и метала, от стен отскакивает шебуршащий шёпот: "Страшно... холодно... страшно одному..." Тэхён роняет телефон, прижимая ладони к ушам, но голос внутри него, холодно вышёптывает всё то же в голове. Ким вздрагивает, когда шеи касается что-то мокрое: - Хён! Хоби-хён!!! - единственный источник света - тонкая полоска от двери на верху, обрывается с громким грохотом. - Ай, нет!!! ХЁН! Дверь не поддаётся, сколько бы Тэхён не дёргал за ручку. Он продолжает кричать, когда над головой загорается лампочка, а дверь открывается, от чего парень чуть не валится кубарем, если бы не крепкая рука схватившая его за предплечье: - Йа, ты чего? - Намджун, там кто-то есть, - Тэхён всхлипывает и оборачивается. - Был... Единственная лампочка под потолком хорошо освещает небольшое помещение: стены ровные, оштукатуренные и сухие, никаких луж, только мобильник Тэхёна одиноко лежащий на сером каменном полу. - Почему свет не включил? - Намджун спускается вниз, оставляя Тэхёна позади, и поворачивает вентиль. - Можешь идти купаться, - он протягивает растерянному мальчишке телефон. - Напугал меня... Господи... Тэхён неуверенно кивает и идёт в ванную на второй этаж. *** Хосок просыпается от ощущения тёплых ладоней на своём животе. Они опускаются ниже, оставляя приятные дорожки мурашек на коже: - Тэхёна... это... ох... - мягкие влажные губы касаются обнажённой плоти, целуют головку обмякшего ещё пока члена. - Ты решил мне устроить сюрприз с утра? - он пытается поднять одеяло, чтобы посмотреть на любимого, но тот не даёт, только мычит недовольно, сжимая пальчиками ствол у основания, - Ладно давай поиграем... Тепло разливается мягкой волной от живота, по всему телу. Губы ласкают по всей длине, язычок порхает по венкам, с самого низа до головки, смачивая слюной. Хосок рвано выдыхает, когда по органу проводят кончиками зубов, непривычно, Тэхён раньше так не делал, но приятно. Губы смыкаются плотно и движутся вниз по стволу, медленно, жарко, мокро. Хосока захлёстывает волна удовольствия, когда движения ускоряются, а член заглатывают с каждым разом глубже, он тянет руку вниз, сбрасывая одеяло с головы между своих ног, и дергается, отползая к изголовью: - Ты кто, блять, такой? Тёмные лисьи глазки сверкают из под взмокшей серебряной чёлки: - Тебе не понравилось? - розовые губы блестят ярким пятном на бледной коже лица, тонкие пальчики движутся по бедру выше. - Хосокки, тебе ведь понравилось? Хосок мотает головой, скидывая чужую руку, пытается прикрыться одеялом. - Хосокки, я ещё лучше могу... оставайся со мной? - Уйди, как ты сюда... - Хосок оглядывается и понимает, что он вовсе не в их с Тэхёном спальне - совсем другая кровать, постельное, кирпичные стены комнаты, поросшие зеленью плесени, потрескались и раскрошились. - Где я? Кто ты, блять? Он дёргает ногой, попадая незнакомцу по лицу, тот валится на пол, Хосок испуганно подскакивает с другой стороны кровати. Бледный мальчик - на вид ему не больше шестнадцати - поднимается, потирая переносицу: - Больно, Хосокки... - аккуратная головка склоняется на бок, брови сводятся домиком. - Мы можем ещё поиграть? Ты захочешь остаться со мной, обещаю... - стройные бёдра светятся почти потусторонне, когда парень ставит колени на кровать и ползёт к Хосоку ближе, упираясь руками пред собой. - Он так не умеет, останься... - мальчишка выгибается кошкой, оттопыривая округлую попку, трётся щекой о багровый шёлк простыней и мурчит. - Я ведь красивый... - губы растягиваются в улыбке, острый кончик языка пробегает между, увлажняя. - Я лучше, Хосокки, - он переворачивается на спину и ведёт ладонями вниз по груди, задевая соски, выдавая короткое, глухое "Ох", по впалому бледному животу к внутренней стороне бёдер. - Бери... - раздвигает стройные ноги одним резким движением, обнажая розовое колечко сжатого сфинктера. - Иди ко мне, Хосокки, - глаза блестят призывно из-под дрожащих пушистых ресниц. - Иди ко мне... Хосок стоит окаменев ещё доли секунды, почти попадаясь, но смаргивает наваждение: - У меня Тэхён, - он отворачивается и закрывает глаза, так и не найдя выхода из комнаты - сплошные стены, без единого проёма. - Тогда я убью вас обоих... - громкий шёпот, совсем близко, в самое ухо, приправленный холодным, ледяным дыханием; воздуха резко не хватает и Хосок делает усилие, шумно вдыхая и одновременно распахивая глаза. Солнце слепит ярким светом сквозь лёгкие занавески, в нос бьёт запах свежести от цветов на тумбочке рядом с постелью, дверь в спальню приоткрыта: - Просто сон? - Хосок дышит ровнее и расслабленно откидывается на подушки. *** - Джуна! - голос Сокджина с первого этажа звучит глухо. - Я замариную мясо, пока остальные просыпаются, а потом пойдём в лес! - Хорошо! - Намджун уже не старается быть тише - всем давно пора вставать. Он поправляет ремень фотоаппарата на плече и внимательно разглядывает квадратный люк в потолке. С чердака, наверняка, открываются потрясающие виды, да и может удастся найти что-нибудь интересное - судя по всему, дом довольно старый. Он осторожно забирается по хлипкой лестнице, раскладывающейся, стоит только потянуть за шнурок, свисающий от крышки люка. Вертит головой и чихает от взметнувшейся в воздух пыли, которая рисует затейливые завитки, опускаясь мельчайшими частичками, в тонких лучах проникающих сюда сквозь зазоры в крыше. Пахнет сухой древесиной и старыми газетами. Намджуну приходится слегка сгорбиться, чтобы пройти дальше и не задеть головой балки, выглядывает в слуховое окно, да так и замирает, забывая включить и поднести камеру к лицу. Красота неописуемая: с этой стороны вся деревня как на ладони. Крошечные, словно игрушечные, домики, выстроились неровными рядками вниз по склону. Зелень травы спорит с пожелтевшими уже кустарниками, будто разбросанными то там, то тут. Эта местность напоминает ему детский рисунок и произведение великого художника одновременно - во всём свой неупорядоченный порядок. Намджун пытается представить, каково здесь зимой и обещает себе поговорить с ребятами о том, чтобы наведаться сюда и в холодное время года; он прикрывает глаза и вдыхает чистый горный воздух, ароматы ранней, сухой осени и пшеницы с далёких полей, мимо которых они вчера проезжали, и которые раскинулись сейчас вдали золотистым океаном. Джун разворачивается, чтобы подойти к окну на противоположной стороне, но взгляд цепляется за одинокий чемоданчик на деревянном дощатом полу. Он открывает его, в надежде наткнуться на что-то старинное, красивое и необычное, но находит только старый фотоальбом, который кладёт себе на колени, присаживаясь на пол. Фото не такие уж и старые, слегка пожелтевшие, но точно сделанные в этом столетии. На первой фотографии красивая улыбчивая женщина с маленьким мальчиком на коленях. Малыш жмурится, растянув губы в широкой улыбке и тянет к кому-то пухленькие ручки. На следующем фото мальчик уже старше, но улыбается всё так же ярко, он держит маму за руку - Намджун только предполагает, что это его мама, но есть в чертах лица что-то общее, разрез глаз и линия аккуратных губ. Дальше фото примерно одинакового содержания, мальчик с мамой на разных фонах - у реки Хан и у Сеульской Телебашни, на фоне гор и этого самого домика. Пролистав пару страниц, Джун подмечает изменения в фото, на них появляется невысокий коренастый мужчина, совсем не похожий на двух других людей, взгляд человека тяжёлый, острый, негатив чувствуется даже через постаревшее фото, а вот улыбка мальчика, ставшего подростком, становится бледнее. Вскоре гаснет и улыбка матери, которая внезапно пропадает с фотографий, оставляя мужчину и серьёзного парня вдвоём на чёрно-белых карточках. Намджун листает дальше пустые страницы и только когда закрывает альбом и переворачивает его, выпадает последнее фото. На изображении красивый парень совершенно один, руки вытянуты вдоль тела, спина прямая, взгляд мутный и пронзающий одновременно. Намджун чувствует боль, чувствует горечь в этом взгляде, выражении лица, опущенных уголках губ. Он проводит по глянцевой бумаге пальцем, надеясь стереть тёмное пятнышко в районе скулы светлокожего мальчика, но понимает, что это не грязь или дефект фотоплёнки, наверняка это синяк. Смотреть на парня больно, но хочется. Он, как профессионал, повидавший сотни моделей на своём веку, пытливо вглядывается в высокие скулы и точёные губы, в аккуратный разрез глаз, шарит взглядом по светлой чёлке и линии подбородка, опускаясь на тонкую шею и ниже, разглядывает аккуратные ладони и тонкие пальчики со сбитыми костяшками. Становится страшно и удивительно, внутри растёт желание узнать, почему этот парнишка перестал улыбаться, почему он совсем один на фото, такой грустный и потерянный. Кажется, он слышит его боль, чувствует каждой клеточкой. Нестерпимо сильно хочется прижать его к себе и защитить... Но от чего? Или кого? Намджун не знает. Просто водит пальцами по бледному лицу и смаргивает влагу, так неожиданно выступившую на глазах: - Кто ты?