Sweet pandemonium.

Намджун просыпается от нежного поцелуя в плечо - Сокджин такой ласковый, пахнущий приятно любимым гелем для душа, прижимается теснее и поглаживает живот кончиками пальцев. Джун же отчаянно цепляется за уплывающий сон, с сожалением смаргивая яркие, светлые остатки. Прекрасный сон, тёплый и уютный. Сон про счастье и людей, которые не кажутся чужими, хоть он и видел их лишь однажды, да и то – на фото. Джин опускает ладонь ниже и мурлычет что-то нежное на ухо, цепляя мочку губами, оставляя тёплые поцелуи не шее. - Подожди… - Намджун ловит его руку у резинки трусов. – Давай не сейчас? - Что-то случилось? – Сокджин обеспокоенно вглядывается в любимое лицо, изученное им вдоль и поперёк, но такое красивое каждый раз, когда он его видит. Даже вот такое - припухшее и отёкшее ото сна и выпитого вечером алкоголя. - Вообще-то, ничего… Просто… Помнишь, я вчера утром лазил на чердак, - Намджун всё ещё держит руку старшего в своей, переплетая пальцы. – Я нашёл там старый фотоальбом. В нём фото мальчика и его мамы, знаешь, на первых фото они так счастливы, улыбаются ярко, ты бы видел, их улыбки так заразительны! Они много путешествовали, но почему-то только вдвоём. И вот, где-то в середине, на фото появился третий – это мужчина, серьёзный такой, я бы даже сказал, суровый, он как-будто лишний и дальше… Дальше улыбки меркнут. Потом с фото пропадает женщина, потом и этот мужик, и остаётся только мальчик, уже взрослый… И он больше не улыбается. Совсем… - И что? Ты их узнал? Встречался с ними раньше? – Сокджин правда не понимает, в чём дело. - Нет, но сегодня, они мне приснились. Этот мальчик и его мама… Это так странно, но я словно был наблюдателем, будто кино смотрел, нет, я словно был там, но меня никто не видел, понимаешь? - Что-то плохое было в этом сне? - Наоборот, только хорошее… *** Намджун в парке аттракционов недалеко от Сеула, он узнаёт его по вывеске, он помнит её истрепавшейся, так как парк заброшен, они совсем недавно выезжали туда для криповой фото-сессии. Но сейчас буковки на растяжке совсем новенькие, глянцево блестят краской. Солнце ярко заливает небольшой, без огромных горок и «Домов Страха», но яркий, уютный и тёплый парк, переполненный счастливым смехом детей, радостными лицами. Погода прекрасная, лёгкий ветерок обдувает, прогоняя жару, ребятишки на каруселях весело визжат, пухлый мальчишка с довольным сосредоточением на лице уплетает огромное мороженное в вафельном рожке, две девочки, одна помладше, другая постарше, с восхищением наблюдают за тем, как клоун с добрым гримом на лице надувает длинные воздушные шарики и ловко закручивает их в собачек и кошечек. Намджун поворачивается к входу и видит маленького светлокожего мальчика, что держится обеими ручками за ладонь мамы и вертит головой беспрестанно, на лице его восторг сменяется лёгким испугом, мелькает то широкая улыбка, а то губы складываются в удивлённое «О». По всему видно – малыш здесь впервые. Поэтому ему так интересно, но в тоже время страшновато. Женщина, которую он держит за руку, счастливо наблюдает за сынишкой: - Юнги-я, полегче, руку мне оттянешь. Будет у мамы рука как у обезьянки, - искристый смех ласкает слух и от того как смеётся в ответ мальчик, сердце сжимается в умилении. – Куда пойдём сначала? Хочешь покатаемся по озеру на катамаране? Малыш забавно, совсем как взрослый, потирает подбородок, наклонив голову и оглядывая парк придирчивым взглядом: - Мамочка, а можно мне это, - глаза радостно блестят, когда он указывает на лоток с сахарной ватой. Женщина кивает и шагает к лотку, ведя за собой сына. Когда мальчик получает свой огромный, больше его головы, клуб лакомства, то с недоверием смотрит на розовое облако на палочке: - А это точно можно есть? – спрашивает он с серьёзным видом, поднимая голову и заглядывая матери в лицо. – Разве это не то, на что ты капала мазь, когда я поранил коленку? Женщина смеётся и мотает головой: - Попробуй, сынок, говорят это очень вкусно! Мальчик сдвигает брови и ещё пару мгновений сморит на сладость, а потом цепляет кусочек пальчиками и кладёт в рот. По мере того, как вата тает на языке, его брови удивлённо поднимаются всё выше, а на лице расцветает довольная улыбка: - Мамочка, это так вкусно! Попробуй, ты обязательно должна попробовать, - Юнги протягивает клуб маме и наблюдает за её реакцией. – Вкусно же? Вкуснятина… - бормочет он, когда мама согласно кивает. – А теперь можно мне покататься на лошадке? – маленький липкий пальчик показывает в сторону карусели и женщина направляется в её сторону, смеясь и вытирая то и дело перепачканные в вате щёки сына. Юнги оборачивается на полпути и смотрит на Намджуна несколько секунд, прямо в глаза, своими тёмными лисьими глазками, а потом улыбается, очень солнечно и широко, превращая глаза в щёлочки и снова отворачивается: - Мама, а та вата, которая у нас в коробочке с лекарствами, тоже такая вкусная? – щебечет малыш и Намджун слышит смех матери, но ответа уже не может разобрать, он хочет поспешить за ними и уже делает шаг, но тут его вырывает из сновидения влажное касание на плече. *** - Это замечательный сон. Может эти люди так тебе запомнились своими яркими улыбками, что тебе приснился такой добрый сон про них? – Сокджин сидит на постели в позе лотоса, держа Намджуна за руку. - Нет… Всё было хорошо… Но во взгляде мальчика мелькнуло что-то… что-то страшное или… Это словно предзнаменование, понимаешь? Что-то такое, словно говорящее, что случится непоправимое, но потом в будущем… - Ты понял всё это лишь по одному взгляду? Намджун жмёт плечами и вздыхает. - Ладно. Ты иди, прими душ, а я пошёл готовить завтрак, - Сокджин целует своего парня в щёку и идёт к двери, но замирает, когда его окликают. - Джин, детка, прости… Сокджин лишь кивает и выходит из комнаты. Он не хочет, чтобы Намджун увидел выражение его лица – смесь обиды и страха. Он хочет верить, что странный сон и вправду причина, а не отговорка и что это не начало их конца – раньше Намджун никогда не отказывался от секса. Да что там, он чаще всего был инициатором. У них было даже в примерочных и туалете торгового центра, откуда их с воплями выгнала аджумма-уборщица. Они здесь почти три дня и никаких попыток… В первую ночь Сокджин списал всё на усталость от дороги, вчера на то что Джун был пьян, а теперь это… Может, это что-то вроде прощальной поездки для него? И всё уже кончилось, а он и не заметил? Он глотает панику, подступившую к горлу, и старается прогнать негативные мысли. Секс ведь, это не главное? Только тогда, у него остаётся ещё меньше способов удержать Намджуна рядом подольше. *** Страшные сны, какой бы реалистичностью они не обладали, имеют свойство забываться, терять значимость, особенно когда вокруг происходит уйма позитивных событий. И Тэхён, который уже позабыл о своём намерении поговорить с Чонгуком, вспоминает о нём внезапно, когда во время вечеринки, после того как Чон и Пак уже ушли, заходит в дом, чтобы посетить уборную и слышит дикий вопль на втором этаже, а после, поднявшись, слова Чонгука о кошмаре и тихие всхлипы. Пить больше не хочется, как и веселиться. Он спускается к старшим, чтобы предупредить, что ложится спать. Но уснуть не может ещё долго, прокручивая в голове то, как ему начать самый странный разговор в его жизни. *** Чонгук в дровнике – набирает поленья для камина, погружённый в свои мысли, он слегка вздрагивает, когда его окликает Тэхён: - Чонгук, давай помогу, - Ким берёт несколько штук из рук парня. – Гуки, знаешь… У меня к тебе разговор есть, только это странно, пиздец… - он закусывает губу и прячет глаза. - Ну, говори! – Чонгук не может понять чего так смущается старший и, в то же время, ему становится дико интересно. - Тебе тоже снился сон про чёрную тень? – Тэхёну кажется, что сейчас Чонгук над ним посмеётся, назовёт нытиком, но… - И тебе? В лесу! Она убила Чимина! Тебе тоже это снилось? – только вспомнив о своём сне, он понимает, откуда ему было знакомо то место на взгорье и хлопает себя по лбу, а поленья валятся на пол, чудом не задевая никого из парней. - Нет, мне снилось другое… Ты чего? – Тэхён ловит его за руку, когда тот в очередной раз бьёт себя по лбу. - Я видел место из сна, здесь, в лесу! Я уверен, Тэхён! Тэ впадает в ступор, когда вспоминает подвал и то чувство, которое словами можно выразить только по-французски – дежавю, что терзало его, когда он спустился, чтобы включить горячую воду. Они долго и подробно пересказывают друг другу сны, вспоминая детали, морщатся и шипят, потому что сны были слишком реалистичными и оба буквально подпрыгивают, когда дверь в сарай открывается с громким скрипом: - Чонгук, ты где запропастился?... О, Тэхён, ты чего тут? – Сокджин округляет глаза, смотрит на разбросанные на полу дрова. – Вы дрались тут, что ли? - О, хён! Ты ведь тоже его видел! – Тэхён подбегает ближе и хватает старшего за рукав. – Тогда, на дороге, помнишь? - Кого?.. Что? Да никого там не было, я просто задремал… - Да, неважно! Мы его тоже видели и слышали, хён! Сокджин молча смотрит на младших, пытаясь понять, подшучивают ли они над ним или говорят серьёзно: - Кого? – он хочет проверить. - Чёрная тень с ужасной улыбкой… - бормочет Чонгук – всё это, до сих пор кажется дико смущающим, словно он попал в дешёвый фильм ужасов. - Только раз… - Джин жмёт плечами, как-будто количество раз имеет значения, как-будто того, что три разных человека, видели три разных сна, но с одним и тем же главным героем – мало. - И что теперь делать? – Тэхён смотрит на друзей, он надеется, что Джин ответит, но тот снова жмёт плечами. – Он как-то связан с этим домом. Может, нам стоит уехать? – он и сам не уверен, ведь чего-то по-настоящему страшного не происходило, никто не травмировался, все здоровы. - Но ведь здесь неплохо… И потом, Намджун так хотел сюда, я не могу… - Но если мы им расскажем!.. – пытается возразить Тэхён, перебивая старшего. - Тут и рассказывать нечего! – прерывает его в ответ Джин. Он не может разочаровать Намджуна ещё и в этом. Только не сейчас. Собрав несколько поленьев, Джин выходит, не оставляя шансов на продолжение разговора. Нужно готовить завтрак для своего любимого мужчины, нужно растопить камин, чтобы Намджуну было уютно и комфортно когда он спустится к нему на первый этаж.