Месяц март

Метель закончилась через пару часов после посадки, и, выглянув в иллюминатор, можно было наблюдать живописные сугробы и полузаметённые корабли, к которым от технических строений космопорта бодрыми чёрными жуками бежали автоматы-снегоуборщики. Посадочную площадку здесь всё-таки чистили. Но, как скоро стало ясно, не целиком: автоматы, утрамбовывая снег, прокладывали дорожки к кораблям и прочим важным объектам. Это, если подумать, было разумно: на то, чтобы вывозить такие объёмы снега, какие регулярно выпадали на Йотунхейме, не хватило бы никакой техники и никакого времени. Ну и, разумеется, про финансовую сторону вопроса местные коммунальные службы тоже не забывали… Полина, оценив открывающуюся перед ней картину и перспективу добираться до центрального здания космопорта по лабиринту дорожек, изредка разбавленному проталинами вокруг недавно приземлившихся кораблей (их было, кстати, на удивление много; вдалеке виднелась даже громада белоснежного круизного лайнера с лазурной полосой поперёк бока), тут же пристала к Теду: - Может, на флаере, а? - Не выйдет, - с сожалением покачал головой пилот. – Внутри космопорта нельзя летать на малых транспортных средствах. Только по определённому вектору – и сразу за пределы. Представь, что получится, если на траектории посадки корабля, даже небольшого, как наш, окажется флаер или катер. Полина представила. Поёжилась. И решила, что быть внутри такого флаера она не хочет совершенно. А идти тут всего метров триста, ну, может, пятьсот, раз не по прямой. И вообще ходить пешком полезно. - Ладно, собирайся тогда, пока капитан не передумал, - махнула рукой девушка. – Через десять минут у шлюза, понял? И Дэну скажи. Через двенадцать минут (две минуты – не опоздание, не считается) Полина, на ходу запихивая в карман пуховика перчатко-варежки и поправляя меховые «наушники», выскочила в пультогостиную к шлюзу. Навигатор был уже там, с невозмутимым видом подпирая стенку, и, разглядев его, зоолог немедленно возмущённо поинтересовалась: - Дэнька, ты почему в футболке?! - У меня больше ничего нет. А что? – Дэн посмотрел на Полину с искренней недоумённой полуулыбкой. Вполне возможно, за ней скрывалось «а свитер вы с Тедом сами выкинули» - а может, и нет. - Сколько там снаружи, минус двадцать?.. - Уже минус десять, и потеплеет почти до нуля, по прогнозу, - успел вставить киборг, но девушка продолжала говорить: - В общем, минус. Как ты в магазин пойдёшь? На тебя даже смотреть холодно! - Я не замёрзну, - уверенно сообщил Дэн. И, чуть подумав, добавил: - Честное слово. Тут всего идти-то метров триста. - Нет, в таком виде ты не пойдёшь! - Ладно, не пойду, - покладисто согласился навигатор, собираясь вернуться за свой пульт. - Эй, я не в том смысле! – Полина тут же одумалась и схватила его за руку. - Дэнька, ну не обижайся… Ты, может, и не замёрзнешь, но мы с Тедом за тебя беспокоиться будем. Оденься, пожалуйста. - Мне не во что, правда. - Найдём! В этот момент в пультогостиной появился Теодор, видимо, считающий, что пять минут – тоже не опоздание. Выслушав краткое объяснение, пробормотал: «Что-то мне это напоминает», - и присоединился к Полине. Шансов отбиться от инициативы друзей у киборга практически не осталось. Зимняя одежда на космическом корабле обычно без надобности, так что запасной ни у кого не оказалось – пара вещей для высадки на холодных цивилизованных планетах, не более. Теодор выдал креативную мысль снарядить киборга в скафандр, - уж там-то терморегуляция была хорошая, - но эту идею почему-то не оценили ни Полина, ни нечаянно узнавший о ней капитан, ни сам Дэн. Пришлось искать дальше, перетряхивая сумки и залежи барахла под койками (Тед таким образом обнаружил свои зимние берцы, которые с первой попытки найти не смог) и ненавязчиво приставая к старшим членам экипажа. В итоге Дэна экипировали в чёрную водолазку (Полинину; она на удивление неплохо подошла по размеру), вязаную жилетку Вениамина (жилетку местами погрызла моль, причём, кажется, ещё в докорабельный период, и доктор отдал её в общее пользование с заметным чувством неловкости) и ветровку Теда. Шапку отыскать не удалось, так что Полина повязала навигатору голову шерстяным шарфом. Шарф был бодрой чёрно-красной расцветки, со стилизованными звериными мордами и надписью Maidens of Pandemonium. Тед, откопав его на дне сумки, почему-то с изрядным смущением пробормотал, что слушал их несколько лет назад, с тех пор шарф и завалялся… Найти зоомагазин оказалось не так-то просто. Он точно здесь был: это подтвердила и голографическая схема терминала космопорта, и неожиданно любезная сотрудница из инфопункта. Правда, попытка пойти по схеме привела к тому, что ребята заблудились. Даже то, что Дэн записал её себе в память, не помогло. Как выяснилось позже, потому, что в силу какого-то сбоя значок «вы находитесь здесь» съехал не только на пару коридоров влево, но даже на другой этаж. Разыскивая нужное место, друзья забрели в зал ожидания, где на здоровенном, на полстены, экране показывали научно-популярный фильм про местных эндемических хищников, пещерных алауров. Полина тут же решила, что ей это очень интересно, и Теду с Дэном осталось только смириться с тем, что ближайшие полчаса они будут просвещаться насчет особенностей жизнедеятельности этих тварей. А также, как выяснилось, – созерцать каждые десять минут прерывающую фильм рекламу, которая приглашала туристов посетить знаменитый Хрустальный Чертог. Затем они побродили по этажам ещё немного, решили, что проголодались, и завернули в небольшую закусочную. А чуть позже вместо зоомагазина нашли сувенирный (и странно, что этого не случилось раньше, потому что таких тут было много), где Полину с трудом удалось оторвать от игрушечных пушистых собачек (которые были на самом деле не собачками, а теми самыми алаурами, которые «взрослый самец может достигать трёх с половиной метров в длину и веса в восемьсот килограмм, а давление его челюстей – шести тонн»). Ещё в магазине было пугающее количество вязаных и меховых вещей; от них Полину тоже пришлось оттаскивать, причём с применением нечестных аргументов вроде «капитан нас за кошкиной таблеткой послал, а не за тряпками» и «до зарплаты ещё две недели… и это если ничего не случится». На зоомагазин они в итоге наткнулись практически случайно. Возвращение на корабль после этого откладывать уже не стали; все трое решили, что достаточно нагулялись. Да и Станислав Федотович, оставшийся практически наедине с беспокойной кошкой, вполне мог вскоре начать вызванивать свою блудную команду. - Эх, а дома сейчас весна… - ностальгически вздохнула Полина, отводя глаза от особенно высокого, почти в её рост, сугроба и тут же утыкаясь взглядом в другой. Выбора, на что смотреть, было немного: небо, снег, корабли и пилот с навигатором. – Цветы, трава… - Конец марта, - педантично поправил Дэн. С календарями у космолётчиков были сложные отношения. Обычно «внутрикорабельным» устанавливался календарь порта приписки, а для пересчёта на все другие версии что человеческих, что нечеловеческих систем использовалась специальная программа. Для «Космического мозгоеда» портом приписки был Новый Бобруйск… вот только после нескольких месяцев в космосе и на другой планете уже начинаешь путаться, какой конкретно сейчас месяц. Если, конечно, ты не киборг, у которого и календарь, и программа пересчёта записаны в базу данных. – В той широте, с которой мы стартовали, ещё только-только сходит снег, для активного развития растительности ещё рано. Полина надулась: точная информация ей сейчас была не нужна. Имеет же она право немного повздыхать по далёкому дому? - Ну, мать-и-мачеха, - фыркнула девушка сердитым ёжиком. – Дэнька, не цепляйся к мелочам! Дэн только виновато развёл руками. Потом, заметив, что Тед почему-то отстал, оглянулся – и тут же получил снежком в грудь. Прогноз оправдался: потеплело почти до нуля, и пилот, для проверки прихватив из сугроба горсть снега, внезапно обнаружил, что он отлично лепится. Удержаться тут, понятное дело, было совершенно невозможно. Первые пять минут, пока Теодор и Полина обстреливали его и друг друга комками снега, киборг не мог понять, зачем это нужно, но потом втянулся. И тут же оказалось, что он не промахивается. Вообще. Так что пилот с «навигатором номер два» объединили усилия, чтобы хоть как-то уравнять шансы. Когда в иллюминатор пультогостиной что-то стукнуло в первый раз, Станислав не обратил на это внимания. Последний контейнер перекочевал из трюма «Космического мозгоеда» на борт грузового катера с эмблемой крупного ресторана (по крайней мере, его реклама регулярно мелькала на экране, занимающем добрую четверть стены терминала) буквально полчаса назад, и теперь капитан с чувством выполненного долга расслаблялся за чашкой свежезаваренного чая. Машу удалось убедить включить классическую музыку и при этом не танцевать под неё стриптиз, так что Станислав искренне надеялся на спокойный отдых. Через некоторое время раздалось ещё два удара, поглуше: похоже, просто по обшивке, а не по стеклопластику. Это уже было… ну, может, не интересно, но подозрительно. Отставив чашку, капитан подошёл к иллюминатору – и чуть не подскочил от неожиданности, когда прямо перед его лицом в стеклопластик врезался снежок. По большей части снег тут же ссыпался вниз, так что ничто не помешало разглядеть, что творится на улице. Полинин пуховичок цвета шоаррской лисы Станислав опознал сразу и слегка успокоился: по крайней мере, корабль «обстреливают» свои раздолбаи, а не какие-нибудь космопортовые хулиганы. Баталия снаружи разворачивалась нешуточная, причём, несмотря на соотношение «двое против одного», по количеству попаданий выигрывал пока Дэн. По крайней мере, на его одежде снега было меньше. Похоже, Теодор с Полиной как раз осознали, что переиграть боевого DEX-а в меткости у них не получится. И, чтобы хоть как-то уравнять количество снега за шиворотом и в прочих интересных местах, решили просто окунуть его в ближайший сугроб. Можно ли было назвать их стратегию успешной, сказать трудно, поскольку Полина шлёпнулась туда прямо вместе с Дэном, да и Тед недолго оставался на ногах: ровно до тех пор, пока Дэн не дотянулся до его лодыжки. После этого в снегу барахтались уже все трое. Капитан только покачал головой. Молодежь… Не заболели бы, мозгоеды. У Веньки, конечно, найдётся полный комплект всяческой антипростудной дряни, но лучше обойтись без этого. Позвать их, что ли, внутрь? Да и пора бы уже Котьке таблетку скормить… Правда, кошку пока было не видно и не слышно: видимо, опять забилась куда-то, обиженная невниманием со стороны людей. Станислав бросил ещё один взгляд в иллюминатор. Диспозиция несколько изменилась: Теодор вытаскивал Дэна из сугроба, а Полина подняла и отряхивала потерянный навигатором шарф. Судя по тому, как ёжился рыжий, стратегическая цель была достигнута: снега ему за шиворот попало достаточно. Даже чересчур. Пилот что-то сказал (извинился?), Дэн покачал головой. Потом Полина утянула парней в сторону грузового шлюза, и все трое исчезли из зоны обзора иллюминатора. Через пару минут из коридора донеслись голоса. «Любовь втроём, тоже мне», - Станислав тихо хмыкнул, вспоминая недавний разговор с Вениамином. Что делать с парочкой (да, было дело, раньше он их так обзывал, но не в прямом же смысле!) «пилот плюс навигатор», он так и не придумал. Да и вообще, должен ли капитан корабля что-то предпринимать в такой ситуации? Если не брать в расчёт всякие приметы? Женщина на корабле уже имелась, навигатор с погибшего судна (ладно, там он был не навигатором, но всё-таки) – тоже, вместо правильного чёрного (или хотя бы полосатого) кота была кошка нехорошей белой масти, так что приметой больше, приметой меньше – уже всё равно. А что до всего прочего – неужели в чужую личную жизнь лезть? Такой привычки у Станислава не имелось никогда, и начинать на старости лет он не собирался. Взрослые парни, сами как-нибудь разберутся. По крайней мере, - усмехнулся про себя Станислав с каким-то мазохистским юмором, - выбывание члена экипажа в декретный отпуск тут никому не грозит. «Мозгоеды», побросав верхнюю одежду в каюты (можно надеяться, что в каюты, и спотыкаться о мокрые берцы Теда, оставленные у шлюза, не придётся), ввалились в пультогостиную. Громкие голоса практически заглушили музыку: ребята оживлённо обсуждали «счёт» проведённой баталии. Вразнобой поздоровались с капитаном, торжественно вручили ему упаковку таблеток, - правда, её Станислав тут же отдал обратно Полине. Ведь не он же будет ловить кошку и впихивать в неё таблетку, правда? За ужином Тед с Полиной делились впечатлениями от блуждания по космопорту, обсуждали, не рвануть ли на экскурсию, и почти вдохновили этой идеей Вениамина. И даже, кажется, Михалыч заинтересовался. Хотя выданную им неразборчивую фразу можно было интерпретировать, по крайней мере, тремя разными способами. Дэн в разговоре почти не участвовал, и вообще показался капитану слегка… заторможенным, что ли. Доктор тоже обратил на это внимание, и в качестве профилактики простуды предложил киборгу на выбор какой-то гадостный порошок и чай с лимоном и мёдом. Дэн, недолго думая, выпил и то, и то. А Полина, решившая проверить, правда ли раствор порошка такой невкусный (что по запаху, что по невозмутимому лицу навигатора, когда он это пил, было не похоже), потом долго плевалась. До обсуждения дальнейших планов, которое задумывал капитан, дело так и не дошло… Но общекомандные посиделки, определённо, удались. Дэн знал, что людям снятся сны. И из литературных источников, и из практики (Полина как-то пересказывала особо нелепые сновидения). Ему самому что-то снилось редко, а запоминалось – плохо. Какие-то смутные образы, отпечатывающиеся в памяти разрозненными деталями: цвета, звуки, запахи. Была только одна вещь, которую он всегда помнил хорошо. Отчётливо, почти до боли резко. Длинный коридор без дверей, с холодными металлическими стенами. Распахнутая бездна – чёрная, ледяная. Звенящая тишина и привкус крови. Смерть – не своя, чужая, и это хуже всего. Последний раз коридор снился ему на Медузе, под шебуршание хасс за переборкой мёртвого флаера. Он уже почти забыл, насколько это… плохо. Насколько холодно. Холод – вот в чём было дело. Холод оказался ключом. Дэн свернулся на диванчике в клубок, целиком закутавшись в одеяло. Но это не помогло, его всё равно продолжало трясти. К тому же, диван был слишком узким: так он на нём помещался совсем с трудом. Через несколько минут навигатор, с плеч которого, как плащ, свисал плед, в нерешительности остановился у двери в каюту Теда. Разумеется, в два часа ночи – 02:13:36, если быть точным, - дверь была закрыта, а обитатель каюты спал. Маша по просьбе Дэна могла открыть любой замок на корабле… но просить её об этом он не имел права. Если дверь заперта, вламываться внутрь без спроса нельзя. И он не хотел будить Теда. Пожалуй, Дэн сам не знал, зачем пришёл. В коридоре не было ни теплее, ни удобнее, чем на диване в пультогостиной – правда, и хуже не было тоже. По крайней мере, тут он был ближе к Теду. Не то, чтобы эта мысль сильно помогала – но идти обратно в пультогостиную не хотелось. Дэн сел на пол рядом с дверью, привалившись спиной к стене. Он уже трижды думал, не постучать ли – но каждый раз осознание того, что по внутрикорабельному времени сейчас начало третьего ночи, останавливало. Пусть Тед спит. Не нужно беспокоить его из-за того, что один бестолковый киборг подцепил от людей привычку видеть сны. Он ведь совсем не виноват, что сегодня сны Дэна были такими холодными… Уже начав задрёмывать, Дэн поставил внутренний таймер на семь утра: чтобы уйти обратно в пультогостиную раньше, чем кто-нибудь проснётся и застанет его здесь. Теду не понравится, если, например, капитан увидит Дэна под его дверью. Ему ведь не нравилось даже, что случайно узнала Полина… хотя Полина всё понимала, и от этого не было никакого вреда. Проснулся ли он от шороха отъезжающей в сторону двери, или от прозвучавшего следом вопроса? Процессор точно отреагировал на дверь. Дэн начал воспринимать происходящее только на вопросе, причём не на первом слове. - Ты тут что делаешь? – в дверном проёме, щурясь после темноты каюты от неяркого дежурного освещения коридора, стоял Теодор, в одних штанах и босой. - Я… Извини, я не хотел тебя разбудить, - Дэн встал, придерживая одной рукой сползающее с плеч одеяло. - Ты меня не разбудил, я хотел сходить воды себе налить. - Давай принесу, - торопливо предложил навигатор, отступая в сторону пультогостиной. Чтобы хоть немного оттянуть тот момент, когда Тед ещё раз спросит, что он делал на полу в коридоре. Придётся ведь отвечать. Что отвечать? Как объяснить то, что творится у него в голове? Его процессор мог просчитывать варианты за доли секунды, но сам Дэн не мог привести мысли в порядок так быстро. Он не торопился, наполняя кружку. Как будто знал, что Тед так и остался удивлённо стоять в дверях каюты и дождётся его возвращения. Наверное, действительно знал: некоторые идеи, хоть и не поддаются логике, оказываются верными. Когда киборг вернулся, Теодор взял у него кружку, но пить не стал. Чуть улыбнувшись, сказал: - Спасибо, - и сразу, без перехода: - Дэнька, что-то случилось? Соврать, что совсем ничего, Дэн не мог. Только не Теду. Молча покачал головой – и еле слышно выдохнул: - Холодно. - Ты что? – Тед недоумённо нахмурился. – Стандартные 22 градуса, это на улице чёрт знает что творится… Заходи давай. Ты не заболел? Он утянул не сопротивляющегося киборга внутрь каюты, обхватив за плечи одной рукой, легко коснулся губами лба – проверил температуру, - усадил на край койки и зачем-то вручил кружку с водой. Дэн точно знал, что не заболел. Понадобилась неделя ночевок под дождём на улице поверх изначально ослабленного организма, чтобы он простудился (ладно, подцепил бронхит в итоге – но и просто простудился далеко не в первый день). Сейчас предпосылок для болезни не было. Подумаешь, полчаса находился в тонкой куртке при нулевой температуре. И на пару минут в сугроб окунули. - Рассказывай, в чём дело, - Теодор сел рядом, с беспокойством оглядывая его. Как будто надеялся высмотреть видимые признаки того, что именно не так. - Мне сон приснился… - Дэн говорил неуверенно, нерешительно. Глупо ведь из-за сна чувствовать себя плохо? Сон – это неправда, и это очевидно. Только всё равно… - Какой сон? - Холодный, - он не понимал, как это всё работает. Почему какие-то привидевшиеся картинки так сильно на него влияют? А что не понимаешь, то очень трудно объяснить. – Коридор, темнота и холод. Как тогда было. - Тебе кошмар приснился?.. – полуутвердительно сказал Тед. - Да, - после короткой паузы согласился рыжий. Снова неосознанно поёжился, вспоминая сон. Посмотрел на Теда – встревоженно и чуть-чуть жалобно. – Прости, я не хотел тебя беспокоить. Ответный взгляд Теодора был непонятным, почти сердитым. Пилот развернулся к нему, положил на плечи тёплые ладони, крепко стиснул, даже встряхнул слегка. - Дурак ты, Дэнька. Ты можешь беспокоить меня в любое время, когда тебе нужно. Понял? - Понял, - серьёзно кивнул Дэн. Люди, наверное, понимают такие вещи интуитивно, но у него пока не получалось. Часто казалось, что он может сделать что-то не то – просто в силу незнания. И обидит этим Теда. Или кого-то ещё. Пилот держал его за плечи – а хотелось, чтобы обнял. Чтобы, наконец, стало тепло. И Тед, кажется, догадался – сперва преувеличенно осторожно забрал кружку и пристроил на тумбочку, а потом притянул его к себе. Провёл ладонью по встрёпанным волосам и шёпотом сказал на ухо: - Мне после того, как я вышел из больницы, тоже кошмары снились. Перестали со временем. Всё будет хорошо, рыжик… - Почему ты меня так называешь? - Тебе не нравится? - Нравится, - честно признался Дэн. Ему правда нравилось. Больше его так никто не называл - и это было правильно. Вот Полина иногда «Белочкой» дразнила… - Тогда не спрашивай, почему, а? - Ладно, - киборг чуть пожал плечами. Это «почему» было не из тех, на которые ему обязательно нужно было знать ответ. Некоторое время он сидел молча, уткнувшись подбородком в плечо Теду. А потом, лукаво улыбнувшись, опрокинулся на койку, неизбежно утянув не разжавшего руки пилота за собой. Пара минут ушла на то, чтобы из положения «как упали» переустроиться в «чтобы руки и прочие конечности не затекли в ближайшее время». Дэн, слушая ровное дыхание Теда, уже было совсем решил, что тот собрался продолжить прерванный сон (не то, чтобы он сам сильно возражал против такой идеи). Однако, чуть повернув голову, наткнулся на внимательный взгляд тёмных глаз. Теодор задумчиво рассматривал его пару минут – и внезапно сказал: - А давай завтра тебе свитер купим. Вязаный, помнишь, мы сегодня видели? Дэн хотел сказать, что свитер ему не нужен, потому что для тепла у него есть Тед, и со свитером лучше не станет, - но промолчал, потому что пилот, воодушевившись идеей, продолжал говорить: - Бело-синий, с лосями и этим местным узором, как он там называется… Название узора хранилось у Дэна в памяти, но заковыристое труднопроизносимое слово показалось ему совершенно лишним и неуместным, и он снова промолчал. Просто улыбнулся и попытался улечься поудобнее. Койка, впрочем, как была, так и оставалась одноместной, так что с удобством были определённые сложности. Вроде того, что, если не лежать в обнимку, то кто-нибудь обязательно свалится на пол… Хотя как раз это их обоих вполне устраивало. В смысле, в обнимку, а не на пол. При столь тесном контакте не заметить определённые физиологические реакции достаточно трудно. Дэн некоторое время обдумывал диспозицию, потом провёл ладонью по спине Теда, подцепил пальцами пояс штанов. Предложил: - Если хочешь, я могу… - Не надо, - перебил пилот, накрывая его ладонь своей. - Дэнька, думаешь, у меня совсем совести нет? Ты же отдыхать пришёл, а не меня развлекать. - Что ты имеешь в виду? - Что, что… Когда ты такой замученный этими своими кошмарами, мне просто совесть не позволяет к тебе приставать! Спи давай, завтра капитан наверняка придумает нам какую-нибудь общественно-полезную деятельность, и хорошо, если не с утра пораньше. Интонации – почти сердитые, но только почти. Дэн уже знал, что, когда Теодор говорит таким тоном, то не злится, а чувствует себя неловко и пытается это скрыть. Не нужно даже читать эмоции по мельчайшим признакам, чтобы в этом убедиться. А он сам действительно чувствует себя уставшим. Не в физическом смысле: он мог бы сейчас без перенапряжения организма пробежать пару десятков километров или разгрузить трюм корабля, если бы это вдруг понадобилось. Но сознание не хочет никаких действий, только покоя и тишины, главное, не пустой и холодной, как во сне, а живой, как бывает тогда, когда рядом есть человек, которому доверяешь. Как люди, пользуясь только своими несовершенными органами чувств, могут так точно распознавать настроение друг друга, - и его настроение, - он не понимал. Но именно эта необъяснимая логикой чуткость была одной из причин, по которой ему так нравился экипаж «Космического мозгоеда». Причин, по которым ему нравился Тед, было гораздо больше. И почти все они, попытайся он анализировать их ресурсами системы, были бы отвергнуты процессором как «недопустимая логическая операция». В этом, пожалуй, и была вся суть… Имплантаты исправно докладывали о температуре и прочих характеристиках окружающей среды. Дэн их игнорировал. Сейчас единственным важным элементом окружающего пространства был Тед, и для того, чтобы ощущать это, не нужны были никакие датчики. А утро началось с настойчивого стука и доносящегося из-за двери тоскливого голоса Полины: «Тед, Котька пропала! Совсем!»