Месяц март

За час до старта пришло извещение о денежном переводе на общекорабельный счёт. Бухгалтерия всё-таки сдалась и выделила некоторую сумму, хоть и в полтора раза меньше запрошенной. А ещё – диван. Роджер потом тщательно просмотрел копии всех составленных Самантой документов: про диван не было ни в одном, не упоминалось даже ничего похожего. Так что каким образом деньги на медикаменты трансформировались в предмет мебели – было ведомо только барышням из финансового отдела… Диван. В доке. Брошенный грузчиками у трапа. За час до старта. Первой мыслью было оставить его прямо там, но потом Роджер представил, сколько придётся писать объяснительных по поводу неподобающего обращения с казённой собственностью (даже с учётом того, что у них, похоже, завёлся спец по бумажкам, это никак не радовало). Да ещё Джилл напомнила, что они давно хотели выбросить один из стульев, - авангардного вида трёхногую конструкцию из ярко-зелёного пластика, - только вот другой искать было некогда, некому и вообще лень. Так что диван был принят на борт. Впрочем, легко сказать – принят. Затаскивали его, ясное дело, Роджер и Винни. Остальные члены экипажа плохо подходили для такой деятельности. Правда, пилот сперва рявкнул на Фрэнка: «Чего дурью маешься, иди помогай!», - и тот даже пошёл, но в процессе его чуть не пришибли, и Роджер отстранил его от дальнейшего участия. Во избежание. Если диван уронить на Винни, тот нецензурно выругается. А Фрэнк и поломаться может… В итоге хакер даже смог помочь, не путаясь под ногами: открывал двери отсеков перед идущим спиной вперёд капитаном. И за пятнадцать минут до старта диван занял своё место в кают-компании. Полицейский корвет «Сигурэ» отбыл на патрулирование точно в срок. Зелёный пластиковый стул остался сиротливо стоять у стенки дока. К тому времени, когда они добрались до своего сектора, ситуация на борту пришла к состоянию шаткого равновесия. Возможно, чуть более шаткого, чем раньше, - а может, и наоборот. Роджер пока так и не определился, как именно доктор Мелье влияет на микроклимат внутри экипажа. Но, по крайней мере, ни убийство, ни самоубийство им, похоже, не грозило. Да и разного рода стычки и споры между членами команды снова начали хоть иногда разрешаться без участия капитана. Хотя, конечно, чуть не уследишь – и тут же приключится какая-нибудь ерунда. Вспомнить хотя бы эпизод с картинками: не поймай Роджер Фрэнка прямо «на месте преступления», могла бы выйти неловкая ситуация. Джилл-то что, она видит малейшее пятнышко ржавчины на обшивке пролетевшего мимо катера, но может не заметить даже перекрашенные стены кают-компании. А вот Саманта – о, если бы это увидела Саманта, Роджеру было бы несколько неудобно. Потому что за выходки членов экипажа, как ни крути, отвечает капитан. Он зашёл в кают-компанию как раз тогда, когда Фрэнк сосредоточенно лепил на стену большой глянцевый плакат. И уже почти закончил – незакреплённым остался только один уголок. На плакате, окружённые языками адского пламени, на фоне какой-то скалящейся морды красовались четыре фигуристые девицы, весьма избирательно прикрытые латексными костюмами, причём две из них самозабвенно целовались. В сделанной готическим шрифтом подписи читабельность явно была принесена в жертву выпендрёжу, так что Роджер смог разобрать только «Maidens of…». Некоторое время он просто молча созерцал этот «шедевр». Фрэнк, судя по всему, шаги не услышал и то, что в помещении уже не один, не осознал. Роджер негромко кашлянул, и, как только навигатор обратил на него внимание, вежливо попросил: - Фрэнк, будь добр, убери это. - А что? – тут же возмутился навигатор. - Джилл можно свои картинки вешать, а мне нет? Роджер тяжело вздохнул. Мисс Отвёртка украсила стены кают-компании образчиком современного искусства, где переплетение сиреневых разводов символизировало то ли дружбу народов, то ли высадку десанта на Дельту Лиры, и фотографией двойного заката на Новой Венеции. Художественная ценность первого казалась ему сомнительной, - впрочем, Джилл заявила, что он ничего не понимает в нео-абстракционизме, - а про вторую Винни, бывавший на Новой Венеции, сказал, что цвета совершенно неестественные, горизонт завален, и «руки фотографу оторвать». Но, однако, это всё-таки были декоративные элементы. А не… это. - Будь у нас чисто мужской экипаж – я бы не возражал, - терпеливо объяснил Роджер. - Но на борту находятся дамы, так что такие вещи держи в своей каюте. Фрэнку, похоже, тоже хотелось сказать, что капитан ничего не понимает в искусстве, но он промолчал. Есть такие случаи, когда ясно осознаешь, что за невыполнением просьбы последует приказ, уже далеко не столь вежливый. Правда, у Фрэнка это осознание срабатывало далеко не всегда, когда стоило бы – но на этот раз сработало. - И что ему не понравилось? – недовольно бурчал хакер, со свёрнутым плакатом в руках возвращаясь на рабочее место. Правда, какого чёрта он забыл на рабочем месте сейчас – это было неведомо не только науке, но даже ему самому. Винни выдернул из неплотно сжатых пальцев плакат, вызвав этим возмущённый возглас навигатора, развернул и со знанием дела присвистнул: - Хороши девки! – однако на этом его одобрение и закончилось. - Только поют так, что мартовские коты вешаются от зависти. - Можно подумать, их клипы кто-то ради музыки смотрит… Винни неопределённо хмыкнул. Взрывам и выстрелам на близком расстоянии, сну почти в обнимку с работающим двигателем бронетранспортёра и прослушиванию тяжелого рока так и не удалось убить от природы хороший музыкальный слух. Так что он сам вышеозначенные клипы способен был смотреть вообще только с отключенным звуком. Хакер немного посидел за пультом, так и не придумал, зачем он сюда пришёл, - разве что найти те самые клипы и ностальгировать, но возможные комментарии от напарника как-то совсем не вдохновляли, - и смылся в свою каюту. Вешать плакат там. Не пропадать же хорошей вещи? Камбуз на «Сигурэ» был под стать всему остальному: предельный минимализм обстановки, и при этом всё равно мало места. Там отлично смотрелись Джилл или Фрэнк, а вот Винни уже выглядел крайне… негармонично. Правда, несмотря на это, исключить из графика дежурств Роджеру чаще хотелось механика, чем его. Насколько хорошо Мисс Отвёртке удавалось из кучи невнятных деталей собрать какой-нибудь датчик движения, настолько же плохо у неё получалось из кучи продуктов соорудить что-то съедобное. Поэтому в дни её дежурства меню назначалось капитанским произволом и по принципу «как можно проще». На этот раз жертвой Джилл стали макароны. И сыр. Ситуацию спасало только то, что сотворить что-то непоправимое с сыром, натирая его на тёрке, невозможно (разве что если взять тёрку, не вымытую после шоколадки – да и то результат будет не так уж кошмарен, экипаж уже как-то в этом убедился). А сами макароны от разваривания уберёг заглянувший в кухонный закуток Фрэнк, которому сильно захотелось кушать. На стол навигатор с механиком накрыли вдвоём, причём Мисс Отвёртка не забыла заботливо поставить отдельное блюдечко для Петровича. Остальной экипаж подтянулся на запах еды в кратчайшие сроки. Винни, заняв своё место, тут же подцепил с края тарелки волос. Придирчиво осмотрел его: длина и тёмная окраска позволяли безошибочно провести идентификацию, - стряхнул на пол и всем корпусом развернулся к навигатору: - Фрэнк, обстригу нах… - он покосился на Саманту и поправился, - нафиг, зараза патлатая! Хакер уже рефлекторно отодвинулся на безопасное расстояние (хотя какое расстояние в случае Винни могло считаться безопасным – это ещё вопрос), нервно покосившись на капитана в надежде на заступничество. Роджер молчал, и помощь пришла с неожиданной стороны: - Во время готовки, конечно, волосы надо подвязывать, но в целом не вижу ничего плохого в длинных волосах. Фрэнк, обрадованный конструктивным вмешательством, хотел сказать напарнику что-то вроде: «Ну что, съел?» или вообще совсем по-детски показать язык… но Саманта ещё не договорила. - В чистых длинных волосах. И если вы, Фрэнк, продолжите систематически ходить с грязными… Винсент, вы ведь не откажетесь подержать его, пока я состригу всё лишнее? Я, конечно, не парикмахер, но своего сына когда-то подстригала вполне успешно. - Да хоть сейчас! – ухмыльнулся пилот. - Не-не-не, это сколько лет назад было? – Фрэнк отскочил ещё дальше, при этом чуть не сверзившись с края дивана. – Я уж лучше… помою. С этими словами навигатор слинял из кают-компании, бросив на столе тарелку с макаронами. Через несколько минут издалека донёсся приглушенный шум выкрученного на максимум душа. Саманта улыбнулась, как довольная кошка. Кошки не улыбаются? Возможно. Но, когда смотришь на кошку, всегда понимаешь, если она глазеет на тебя с ехидной улыбкой. По крайней мере, весь опыт Роджера в общении с кошками указывал именно на это. - Ты пошутила, - почти обвиняющее уставился на доктора Винни. - Может быть, а может – нет. Зато он, наконец, вспомнит, зачем в душевой стоит шампунь. Хакер вернулся через полчаса, и его вид чуть не заставил Роджера подавиться только что откушенным бутербродом. Фрэнк, несомненно, вымыл голову. А ещё – сунул её в автоматическую сушилку в санузле. И теперь, глядя на то, что творилось с его волосами, капитан однозначно понял, почему Саманта (у которой, как обнаружилось, волосы были почти до пояса: она каждое утро терпеливо укладывала их в узел на затылке) не жалела времени на то, чтобы сушиться «естественным» образом. - Ой, - Джилл, на своё счастье, в момент явления Фрэнка ничего не жевала, так что смогла выразить впечатления вслух. – Какой ты… пушистый. «Пушистый» - это слово, на самом деле, изрядно смягчало и приукрашивало действительность. Хакер отреагировал на комментарий девушки только кислым взглядом. Похоже, он уже успел посмотреться в зеркало и представить себе гораздо более экспрессивные комментарии от товарищей по команде. Но Сэм высказаться мешало воспитание, Роджеру – осознание своей капитанской ответственности за душевное состояние экипажа, а Винни… ему, в отличие от Роджера, не подавиться не удалось. - Где моя тарелка? – судя по тону, пустое место там, где оставалась его еда, окончательно испортило Фрэнку настроение. - В микроволновке, - Сэм почти неуловимо пожала плечами. – Всё равно греть нужно – остыло ведь. Там ещё крышка, чтобы не заветривалось, не забудьте её убрать. - А то будет!.. – Джилл попыталась жестами изобразить, что получается, когда ставишь в микроволновку что-то металлическое. Правда, лучше бы она сперва поставила чашку на стол. Но получилось в любом случае достаточно впечатляюще. Роджер наблюдал за всей этой «семейной» сценой со смесью удовлетворения и опасения. Ему не пришлось вмешаться, и никто никого не обидел всерьёз. Вот только, стоило бы хоть кому-то хоть что-то сказать неудачно, и Фрэнк разругался бы, по меньшей мере, с Винни и Сэм. Всё-таки равновесие, что ни говори, было шатким… По крайней мере, хоть на линии Джилл-Саманта напряжённости обычно не возникало. Механик прониклась к доктору Мелье достаточно тёплыми чувствами после того, как та без возражений подпустила её к сложным приборам в медотсеке. И вообще регулярно обращалась с вежливыми вопросами, полностью признавая превосходство Джилл в технической сфере. Правда, иногда эта схема давала сбои. - Джилл? – Роджер, пока ещё успешно состязаясь в невозмутимости со стоящей у двери Самантой, нажал кнопку вызова и теперь прислушивался к происходящему с той стороны. Некоторое время в клипсе звучало только сосредоточенное пыхтение, потом, когда он уже начал терять терпение, раздался звонкий голос Мисс Отвёртки: - Да, капитан? - Скажи, Джилл… - Роджер подавил тяжёлый вздох. – Почему с сообщением о том, что криокамера не работает, Саманта пришла ко мне? На некоторое время на канале воцарилось сосредоточенное молчание. Потом механик неуверенно предположила: - Ну, наверное, она меня не нашла… Тут есть такой закуток в машинном отделении, что, если не знаешь, то ни за что не догадаешься, что туда может человек пролезть, - (человек хотя бы среднего роста и телосложения наверняка и не может, пришло в голову Роджеру), - и если она меня окликнула, то я не слышала, тут шумновато немного, когда систему вхолостую врубаешь, - Джилл остановилась перевести дух, и Роджер успел подумать о том, что надо придумать способ, как заставить её во время работы не отключать общий канал связи «чтоб не отвлекали». - А что случилось, капитан? - По словам Саманты, криокамера отключилась во время тестирования в режиме… - он пытался вспомнить прозвучавшее три минуты назад название, состоящее из четырёх слов, одно из которых, определённо, было на латыни, потерпел неудачу и кратко закончил: - В общем, во время тестирования. - А… так там питание не того! – буквально через пару секунд сообщила Мисс Отвёртка. - В смысле? Ты не могла бы выражаться яснее, Джилл? - Помните, когда вы сказали в режиме экономии энергии летать, я ещё отключала всё, что не сильно нужно, вот и криокамеру тоже отключила. А теперь Сэм её включила. А у неё встроенный аккумулятор есть на случай всяких аварий и скачков напряжения, так что она сперва работала, а сейчас, значит, заряд кончился. - Ты можешь включить её обратно? - Могу, конечно! – в голосе механика звучала оскорблённая невинность. - Тогда сделай это. - Может, не сейчас, капитан? Мне отсюда вылезать неудобно, и третий маневровый полуразобранный… а там всё просто, два разъёма, два провода, и тумблер перещёлкнуть. Сэм и сама справится. Если бы так. Была одна вещь, которая, к сожалению, пока не отложилась в головах экипажа «Сигурэ» и его капитана как аксиома. Саманта и техника в любом режиме, кроме режима применения по прямому назначению, не сочетались совершенно. Доктор в совершенстве владела медицинским оборудованием как пользователь, но всё «обслуживание», что было сложнее «включить в розетку», ей не давалось совершенно. В криокамере, по крайней мере, ничего не взорвалось, да и сама Сэм пострадала не сильно. А ведь всего-то надо было заметить, что тумблер почему-то уже находится в положении «вкл», и подключать провода в такой ситуации – не лучшая идея. После почти часового ковырянии во внутренностях пострадавшего устройства Джилл явилась в рубку, чтобы продемонстрировать капитану какой-то оплавленный комочек. Не найдя понимания (Роджер подозревал, что не опознал бы деталь и в целом виде), механик надрывно вздохнула: - Вот без этого ничего не получится. А где я сейчас возьму кремний-радиевый квазитранзистор? Они только в некоторых старых криокамерах и нужны, у меня запасного нету. Да и вообще их сейчас нигде не купишь… Роджер проглотил очень нехорошее слово, пришедшее ему в голову сразу после мысли о том, что теперь придётся добывать у снабженцев новую криокамеру. Во-первых, капитану не стоит подавать такой пример экипажу. Во-вторых, вообще не стоит так выражаться при девушке. Джилл смотрела на него с несчастным видом, то ли надеясь на то, что капитан откуда-то добудет ей редкую деталь, то ли ожидая выволочки за то, что предложила Саманте подключить криокамеру самостоятельно. - Кэп… а знаете, что я нашёл? – подал голос Фрэнк. Последние полчаса он сидел за пультом на удивление тихо, а теперь - выглядел неожиданно довольным. Роджер тут же воспользовался возможностью убраться из фокуса страдающего взгляда Джилл и пошёл смотреть, что такое интересное откопал хакер. Некоторое время он вглядывался в висящий в вирт-окне документ, после чего, проглотив напрашивавшееся «Тебя случайно Сэм не покусала?», спросил: - Ну и что это? - Гарантийное обязательство Nox Electronix! Даже в случае утери гарантийного талона, если на камере стоит фирменная пломба, они примут её на ремонт. А база при замене камеры нам эту самую пломбу повесила. И срок у неё – десять лет с момента установки. Да, пожалуй, Роджер начал понимать, почему хакер так довольно ухмыляется. Новая криокамера – штука дорогая, отремонтировать эту Джилл не может (вообще не может или пока не может, неизвестно, но, судя по степени её печали, деталь и правда очень редкая), так что возможность спихнуть камеру фирме по гарантии пришлась бы очень к случаю. - Молодец, Фрэнк, - кивнул он навигатору. – А теперь рассчитай, куда мы можем завернуть в нашем секторе, чтобы заменить криокамеру. Через некоторое время Фрэнк сообщил: - Йотунхейм, кэп, - и на недоумённый взгляд Роджера, вызванный его теперь уже не столь радостным тоном, пояснил: - Эта планетка – сама по себе огромная криокамера. Готовьте валенки!