Месяц март

Впечатления от первого вечера на «Сигурэ» у Полины были… катастрофические. Примерно так она себя чувствовала, когда в лаборатории перетаскивали мебель, а сотрудников при этом по домам не разогнали: только путаешься под ногами у людей, занятых делом, и никуда от этого не деться. На «Космическом мозгоеде» она кинулась бы собирать разлетевшиеся конфеты, ловить ёжика и вообще помогать по мере сил. Но тут, раз капитан «Сигурэ» сказал сидеть и не мельтешить, влезать со своей инициативой и мешать экипажу было уже неловко. А чуть позже ощущения были как после собеседования, - одной из попыток найти работу по специальности, - где она споткнулась о складку ковра и опрокинула вазу с цветами на стопку бумаг. Разумеется, очень важных и нужных. Посидели, попили чаю, называется. Полина чуть со стыда не сгорела, пока Фрэнк рассказывал про кошку. Доктор Мелье, правда, не смеялась и даже не улыбалась, но какие мысли могут появиться у серьёзного взрослого человека после такого рассказа, догадаться не сложно. И, как будто этого мало, надо же было ляпнуть вслух про то нецензурное слово! После этого мысли пытаться наладить общение с коллективом окончательно ушли в подполье; Полина в основном слушала, остерегаясь что-то говорить, чтобы не испортить впечатление о себе ещё больше. Так что в каюте она закрылась почти с облегчением. В кои-то веки правило, что во время входа в червоточину все, кто не занят непосредственно процессом, должны лежать на своих койках пристёгнутыми, казалось совершенно необременительным. По крайней мере, лежать. Пристёгиваться, собираясь спать, девушка не стала. Кажется, она вообще заснула до того, как корабль прошёл червоточину… Корабельное время «Сигурэ» опережало планетарное на два часа, а время «Космического мозгоеда» - и вовсе на пять. Так что Полина, чтобы вписаться в здешний режим, поставила себе будильник. Иначе она рисковала проснуться сильно за полдень – в лучшем случае. Правда, когда в девять утра зловредное устройство внезапно грянуло вступлением из «Кармины Бураны» (Полина не стала проверять, какая мелодия на нём стоит, а зря), больше всего ей захотелось скинуть его с тумбочки на пол и швырнуть сверху подушку, - за неимением чего-нибудь потяжелее. Качество звука, увы, было не очень – зато громко. Однако портить оборудование на чужом корабле нехорошо, так что пришлось ограничиться тем, чтобы практически на ощупь найти кнопку отключения. Избегнуть соблазна после этого уронить голову обратно на подушку было слишком трудно… Будильник, правда, оказался хитрее – через четверть часа мелодия включилась снова. Пришлось вставать и отключать его более тщательно. Одевшись, - на «Мозгоеде» она бы пробежалась до санузла в ночнушке, но не чужом корабле, - Полина, зевая, пошла умываться. Спать хотелось сильно; оставалось только утешаться тем, что потерпеть надо всего пару дней, потом она привыкнет к такому режиму. Душ оказался настоящим спасением: девушке, наконец, удалось проснуться. Так что в кают-компанию она пошла уже в относительно бодром состоянии. И ещё на подходе уловила запах гари. Не технической, как когда горит проводка или в машинном отделении происходят непонятные простому смертному процессы, а, - она принюхалась, - кулинарной. В кают-компании обнаружилась Джилл, раскручивающая чайник: вчерашние глюки подсветки всё-таки не остались незамеченными. Пока успехи были не очень. Она добилась только того, что мигание стало совсем уж эпилептическим. К горелым запахам механик, видимо, привыкла, и не обращала на них внимания. - Доброе утро, - поздоровалась Полина. Джилл рассеяно отсалютовала отвёрткой, - а зоолог уже спешно метнулась в камбуз, отыскивая источник запаха. Когда в кают-компанию зашёл только что запустивший гашение Винни, Полина уже успела отскрести кастрюльку от подгоревшей каши и поставить новую. Рядом с плитой стояла мисочка с нарезанной курагой: овсянка без всего показалась девушке слишком скучной. Пилот попытался ухватить пару кусочков – и тут же получил деревянной ложкой по пальцам. - Ой, извини…те, - тут же смутилась Полина, спохватившись, что она не дома на «Космическом мозгоеде». И что не уверена, обращаться к Винни на «ты» или на «вы». Роджер и Саманта, определённо, были «вы», Джилл и Фрэнк – «ты», а пилот очень неудачно попадал где-то между. - На «ты», - лаконично решил её сомнения сам Винни. – Почему-то мне казалось, что за плитой должна стоять Джилл. Если он надеялся этой фразой усовестить Мисс Отвёртку, то сильно не рассчитал: она вообще ни на что не обращала внимания, погрузившись в изучение внутренностей чайника, теперь мигающего что-то, подозрительно похожее на сигнал SOS. - Джилл, приём! – Винни подошёл к механику и ткнул её пальцем в бок, добившись возмущённого писка. Убедившись, что она обратила на него внимание, он вкрадчиво поинтересовался: - Джилл, что у нас сегодня на завтрак?.. - А? – Мисс Отвёртка посмотрела на него с искренним недоумением. Перевела взгляд на чайник. Потом на опять Винни. Потом – на плиту. – Ой. Я… чайник… - Ты – однозначно чайник, - сочувствия к валяющему дурака дежурному у голодного сержанта не было никакого. – Тебе капитан что вчера сказал? - Приготовить овсянку к девяти утра, - бодро отрапортовала механик. - А ты что делаешь? - Чайник чиню… - это звучало уже далеко не столь бодро. - И, по-моему, тут что-то сгорело. Не подскажешь, что? – окончательно добил её Винни. - Каша, - обречённо созналась Мисс Отвёртка и обиженно шмыгнула носом. Она, конечно, понимала, что виновата, но… но чайник же! Полина, до сих пор не решавшаяся встревать в воспитательный момент, наконец, не выдержала потерянного вида Джилл и вмешалась: - Но уже всё в порядке, честное слово! Вот, смотрите… смотри, - зоолог вспомнила про обращение на «ты». Приподняла крышку на кастрюльке, демонстрируя интенсивно булькающую кашу. Сейчас, делая что-то однозначно полезное, она чувствовала себя гораздо более уверенно. Достаточно уверенно, чтобы стукнуть ложкой кое-кого, тянущего руки к кураге… стоп, а вот про это лучше не думать, а то стыдно. Высказаться Винни не успел: в кают-компанию вошёл Роджер и немедленно с подозрением поинтересовался: - Что сгорело? - Каша, - пилот и механик ответили синхронно, один – мрачным, вторая – совершенно несчастным тоном, ожидая теперь головомойки от командира. - Но уже всё в порядке! – спешно заверила Полина. Капитан ограничился всего одним замечанием, и Джилл с облегчением вернулась к починке чайника. Полину же он и вовсе поблагодарил, - «за спасение экипажа от грозящего голода», - так что она смущённо зарделась. И подумала, что, возможно, со своей инициативой всё-таки никому не помешает?.. Через четверть часа в кают-компании собрался уже весь экипаж. Зевающий Фрэнк, - похоже, ночью он занимался чем-то не тем, - явился в надетой наизнанку футболке, на что ему тут же указала возмутительно бодрая Саманта. Доктор вообще ложилась и вставала рано, иногда вызывая у Роджера ощущение неловкости за собственный, не слишком правильный, режим. Утешало только то, что у некоторых членов экипажа с этим было ещё хуже: для Джилл понятие «режима дня» существовало только тогда, когда она не увлекалась какой-нибудь технической штучкой (то есть, очень редко), а Фрэнк, похоже, был твёрдо уверен, что режим существует для того, чтобы его нарушать… И, разумеется, пройти совсем мирно и тихо завтрак просто не мог. Не с этими людьми. И не с «везением» Роджера. Он ведь хотел, чтобы команда больше не позорила доброе имя корабля перед гостьей. Вчерашнего вечера, право, вполне хватило. И, разумеется, экипаж не обошёлся без уже привычных ему, - но не Полине! – «семейных» перепалок. Фрэнк попытался достать кусок хлеба и чуть не свернул локтем чай Саманты. Доктор, придержав чашку, немедленно сделала ему замечание: - Фрэнк, не тянитесь через стол, это некультурно. Вы могли бы попросить Джилл или капитана передать вам хлеб. - Ты бы ещё есть с вилкой и ножом предложила! – легкомысленно отмахнулся хакер. - Тоже мне, вдовствующая герцогиня… - Баронесса. А кашу вилкой и ножом не едят, я уверена, вам это известно. - Да один хрен… Что?! - Я ношу титул баронессы, - невозмутимо объяснила Саманта. Джилл тут же решила, что это очень романтично, и не преминула объявить об этом вслух. Правда, слегка разочаровалась, узнав, что титул Сэм получила от мужа, во-первых, и она не последняя в роду, как с чего-то решила механик, во-вторых. Фрэнк откомментировал, как относится к аристократии в целом, но от того, чтобы перейти к частностям, всё-таки удержался. Судя по тому, как он поморщился в некоторый момент - кто-то из экипажа благоразумно пнул его под столом. Судя по тому, что Винни еле заметно усмехнулся – это был он. Нет, пожалуй, происходящее всё-таки было не так уж страшно. Они обошлись без нецензурной ругани, да и вообще без ругани, разговор перешёл на обсуждение необычных традиций наследования, - тут Роджер деятельно поучаствовал, - потом Винни спохватился, что гашение закончилось, и смылся отводить «Сигурэ» от станции, забыв на столе недопитый чай. Чай тут же утащил Фрэнк, которому стало лень вставать, чтобы налить себе добавку (и хорошо, что Винни уже не вспомнил про оставленную чашку!). А Сэм даже не стала комментировать, что это негигиенично. Когда все разошлись, убирать со стола, как дежурная, осталась Джилл, а к ней присоединилась Полина. Зоолог решила, что тут её помощь будет нелишней. К тому же, они с Джилл были почти ровесницами, с ней общаться казалось проще всего – и надо ведь хоть попытаться наладить это самое общение! Не сидеть же в каюте всё время полёта. Хотя, пожалуй, случись ей сделать ещё что-нибудь, за что было бы стыдно – и просидела бы, волнуясь за Котьку и слушая меланхоличную музыку. Посуды было немного, стол за завтраком ничем криминальным не испачкали, посудомоечная машина работала - так что девушки справились быстро. - Спасибо, что помогла с готовкой! У меня вечно какая-то ерунда выходит… - чуть виновато созналась механик, стряхивая в раковину последние крошки. - А почему тогда капитан не освободит тебя от дежурства? – Полина сполоснула тряпку, которой вытирала со стола, и аккуратно сложила её рядом с раковиной. - Ну, он, наверное, надеется, что когда-нибудь у меня получится, - неуверенно предположила Джилл. – А ещё Винни ругается, что он пилот, а не кок, и готовить через день не согласен. - Если капитан скажет – куда он денется? – Полина чуть улыбнулась. - Капитан Сакаи – разумный командир, он не отдаёт приказы, которые заведомо не будут выполнены, - торжественно сообщила Мисс Отвёртка. Тут Полина уже не могла не рассмеяться. Джилл, чуть подумав, - можно ли уже перестать печалиться по неудачно начавшемуся утру? – улыбнулась в ответ. Контакт хотя бы с одним членом экипажа «Сигурэ» был установлен. То, что Полина сошлась с Мисс Отвёрткой, Роджер заметил достаточно быстро: механик стала меньше торчать в машинном и больше – в кают-компании с новой подругой. Страдал тут только Петрович, которого зверолюбивые барышни регулярно тискали, - а со всех других точек зрения это было хорошо. И Джилл меньше пытается разобрать корабль по болтику просто ради интереса, и гостья не скучает. Воспринятые ещё в детстве понятия о гостеприимстве заставляли Роджера регулярно беспокоиться на эту тему: плохо принимая гостя, хозяин позорит себя. Но, кажется, всё было более-менее нормально. Конечно, ему самому, как капитану, - а значит, «хозяину» этого «дома», - стоило бы уделять ей больше внимания. Но он, хоть убей, не мог придумать, с какой стороны к этому подойти. Страдающий хроническим пессимизмом космокоп – не лучший собеседник для молодой девушки. Впрочем, Джилл успешно справлялась и без него. Хотя иногда то, что у неё получалось, опять же вызывало у капитана чувство неловкости - за всё происходящее в целом. Вот, например, когда на третий день пути он ближе к ночи зашёл в кают-компанию… Зрелище его глазам предстало достаточно странное: обе девушки ползали на четвереньках по полу, что-то собирая. Что-то мелкое, насколько рассмотрел Роджер. Тут же вертелся Петрович: кажется, «помогать» ему очень нравилось. - Дамы, в чём дело? – наконец, спросил Сакаи, видя, что они увлеклись и его появления не замечают. И тут же пожалел, что вообще что-то сказал, потому что Полина от неожиданности попыталась вскочить… только вот делать так, когда находишься наполовину под столом – не самая лучшая идея. Девушка громко ойкнула. Стоящая на столе чашка обиженно задребезжала. - Фисташки, капитан, - торопливо сообщила Джилл. Правильно – её приятельница сейчас явно больше была занята своей ушибленной головой, чем ответами на вопросы. А заставлять капитана ждать – нехорошо. Нарушение субординации. Хотя субординация на «Сигурэ» была понятием сложным и отчасти философским. – Рассыпались. - Какие фисташки? - Роджер был твёрдо уверен, что ничего подобного в кладовке не хранилось. Хотя последний списками продовольствия занимался Винни, но за ним привычки включать в них всякую ненужную ерунду не водилось. - Полли принесла, у неё в сумке пакетик завалялся, мы фильм хотели посмотреть, а Петрович опрокинул вазочку, и теперь надо собрать, а то и жалко, и Сэм скажет, что мусорим. Иногда механик говорила так, что казалось, будто знаки препинания вот-вот сбегут из её речи, оставив слушателя наедине с непрерывным потоком слов, но у Роджера был большой опыт вычленения из этого потока смысла. Так что он понял и происхождение фисташек, и то, почему они оказались на полу (вспоминая недавний эпизод, он с трудом удержался от реплики «Что, опять?»). Теперь нужно было что-то сказать по этому поводу. - Ладно, собирайте дальше… - вздохнул капитан. Вспомнить, зачем он сам пришёл в кают-компанию, уже не получалось. - Только пусть Полина сходит в медотсек, возьмёт у Сэм какую-нибудь мазь от ушибов. «Не хватало только вернуть Станиславу навигатора с шишкой на лбу…»