Месяц март

Космический корабль – небольшое замкнутое пространство, где не так уж много возможностей для проведения досуга. По крайней мере, разнообразных возможностей: многочисленные виды сидения за компьютером прилагаются. Хотя некоторые, например, умудряются гонять экипаж на регулярные тренировки – в грузовом трюме, под боком у припаркованного там флаера, - но это скорее исключение. И вообще не о том речь. На «Сигурэ» у Полины оказалось гораздо меньше средств для убиения времени, чем на «Космическом мозгоеде». Там остались и большая часть отложенных «на будущее» книг и фильмов (она благополучно забыла перекачать на комм что-нибудь свежее), и знакомые компьютерные игры (она попробовала играть в то, что устанавливал для себя Фрэнк, но глубоко разочаровалась), и Тед с Дэном, с которыми надолго заскучать просто не получалось. За прошедшие дни девушка дочитала и перечитала «Синюю розу Альтаира», пересмотрела любимые фильмы, - в паршивом качестве, с комма, потому что если запустить какую-нибудь романтическую драму в рубке «Сигурэ» (кают-компания соответствующим оборудованием была прискорбно обделена), то это оценит разве что Джилл, - и сложила бессчётное количество пасьянсов. Честное слово, она уже начинала искренне жалеть, что до сих пор не обзавелась каким-нибудь медитативным и времязабивающим хобби вроде вязания. Или там рисования или сочинительства. Последнее, кстати, когда-то пробовала – но устрашилась результата и твёрдо решила, что это не её. Она исключительно читатель! На пятый день Полина даже вспомнила про то, как Вениамин Игнатьевич учил её и Дэна играть в шахматы. Тогда к ним присоседилась Маша, неплохо опровергая ещё в двадцатом веке выдвинутый тезис о том, что в этой игре искусственный интеллект всегда уступит человеческому. А Дэну, который успешно сочетал машинные вычислительные способности со вполне человеческим интуитивным мышлением, даже доктор, весьма опытный игрок, уже на третий день обучения начал проигрывать половину партий. У Полины получалось гораздо хуже. Дэну и Вениамину Игнатьевичу она проигрывала подчистую, иногда более-менее справлялась с Машей, а в единственный раз, когда смогла свести партию с «зашедшим на огонёк» капитаном вничью, он, похоже, её просто пожалел и поддался. Однако сейчас было скучно. А в кают-компании стояла доска для голографических шахмат… которой, похоже, никто не пользовался. Поэтому вскоре после завтрака, когда корвет взял курс от станции гашения к последней червоточине, - за ней они должны были, наконец, встретиться с лайнером, - Полина вернулась в кают-компанию, и, подтащив к доске стул, попыталась её запустить. Она даже не собиралась приставать к кому-то из команды «Сигурэ» с предложением сыграть партию, - в правилах бы не запутаться, куда тут с кем-то играть, позориться! – просто повспоминать комбинации, которые показывал Вениамин Игнатьевич. Только вот доска запускаться отказалась. Зоолог несколько раз ткнула пальцем в кнопку включения – безрезультатно. Проверила индикатор питания: вроде как, всё в порядке. Насколько она могла понять со своим невысоким уровнем технических познаний. Она ещё раз потыкала кнопку – просто для профилактики. И, облокотившись на край доски, укоризненно уставилась в её центр. Правда, надежды на то, что техника устыдится, было очень мало. Но какая, в принципе, разница, маяться дурью тут или в каюте? Сюда, глядишь, Джилл заглянет, если не будет занята в машинном. Полина откинулась на спинку стула, не прекращая гипнотизировать доску взглядом и отбивая пальцами на её краю какой-то невнятный ритм. Так её и застал Роджер, зашедший в кают-компанию, как ни странно, тоже в поисках того, чем бы заняться. Даже капитану полицейского корвета иногда бывает скучно. Правда, обычно недолго: потом то экипаж сотворит что-нибудь «весёлое», то у ёжика детство в… хвосте взыграет, то начальство пришлёт очередную очень-важную-и-нужную инструкцию. - Играешь в шахматы? – спросил он, остановившись рядом с девушкой. - Ну… чуть-чуть, - честно призналась Полина. – Повспоминать хотела то, чему доктор научил. Только доска не включается. Роджер хорошо помнил, как Мисс Отвёртка объясняла методику включения: «Нажимаешь кнопочку, держишь, потом стукаешь вот тут, не очень сильно, и отпускаешь. Если не работает, повторяешь». Со словами: «Давай я сделаю», - он воспроизвёл алгоритм; голограмма с минуту померцала, прежде чем сформировалась окончательно… и тут он вспомнил также то, как Фрэнк пару недель назад хвастался, что всё-таки сумел переключить дизайн фигур, «но обратно уже никак». К сожалению, он не уточнил у хакера, что именно тот извлёк из настроек. Полина, разглядев фигурки, тут же залилась румянцем. Роджер, впрочем, смутился не меньше. То есть, сами по себе изображения его не шокировали, но так опозориться перед гостьей корабля… что она о нём подумает? Изобретательности неведомому дизайнеру было не занимать, а его настольной книгой, похоже, была «Камасутра». Сакаи торопливо ткнул в кнопку, надеясь отключить доску, но выключение тоже имело какую-то сложную схему. По крайней мере, от его действий голограмма только замерцала, добавив фигуркам живости. Он пару раз стукнул по бортику, шепотом выругался, потом с размаху двинул по кнопке кулаком… эффект, похоже, возымело именно последнее. Компрометирующие картинки исчезли. Только после этого Роджер решился посмотреть на Полину. Выражение лица у девушки было непередаваемое. - Кхм… извини, доска неисправна, - попытался хоть как-то исправить катастрофическое (с его точки зрения) впечатление капитан. - Я заметила, - Полина чуть нервно хихикнула. - Это Джилл… точнее, Фрэнк… В общем, Джилл её оставила, а Фрэнк что-то в настройках поковырял. Знал бы, что получилось, уши бы надрал паршивцу! - Ага, - немного невпопад ответила девушка. Чуть пожала плечами. – Значит, с шахматами ничего не получится. - У меня где-то обычная доска была, деревянная, - с трудом припомнил Роджер. Последний раз он играл в шахматы с бортовым компьютером, и, разумеется, доска для этого не требовалась, ни простая, ни голографическая. – Могу найти. Может, хоть так получится сгладить эту проклятую неловкость? Фрэнку грозил внеочередной наряд по уборке корабля, причём без уточнения причин. Нельзя же так позорить своего капитана! Щёки у Полины всё ещё горели: одно дело – заглянуть, например, в гости к Теду, у которого по стенкам каюты развешаны плакаты с полуобнажёнными фотомоделями, и другое… Ну, в общем – другое. - Если вам не трудно, - почти жалобно ответила девушка. Роджеру было очень стыдно за приключившийся эпизод. Так что – разумеется, не трудно. Он даже предложил Полине составить ей компанию. И, на удивление, партия получилась вполне удачной. Наверное, потому, что Полина была новичком, а он сам… достаточно сказать, что искину он в тот, последний раз, проиграл три раза из трёх. Хотя сложность была задана минимальной. Время было обеденное, но про обед никто и не вспомнил. Предстояло пройти последнюю червоточину, после которой они, наконец, поймают «Пенелопу». Охотничий азарт проснулся даже у Джилл, - да что там, похоже, даже Саманте был небезразличен результат, - так что весь экипаж вопреки технике безопасности собрался в рубке, дожидаясь момента, когда завершится переход и на обзорном экране появится искорка, - или хотя бы виртуальная отметка положения, - лайнера. «Сигурэ» проскользнул червоточину мягко и плавно, - чья это была заслуга, пилота, навигатора или слепого везения, неизвестно, - и звёзды на экранах сложились в новую картину. Только вот уж больно это картина напоминала фигу или иной неприличный жест судьбы. «Пенелопу» датчики не фиксировали. - Э, нет, mia bella, ты должна быть где-то тут… - Фрэнк, торопливо пробежав пальцами по биоклавиатуре, запустил дальний поиск: базовый радиус работы сенсоров был не так уж велик. Даже станция гашения, здоровенная, между прочим, дура в трёх часах лёта впереди, просматривалась смутно. Полина, почти повиснув на спинке навигаторского кресла, следила за бегущими по экрану строками данных. Понимать она в них ничего не понимала, но пустые обзорные экраны действовали на неё угнетающе. А тут был виден хоть какой-то прогресс. Джилл, прижав к животу жалобно попискивающего Петровича, присоседилась к ней. На самом деле, сперва она пыталась устроиться на подлокотнике пилотского кресла, но Винни её совершенно некуртуазно спихнул. У кресла Фрэнка один подлокотник был слишком хрупким (ей ли не знать, сама чинила!), а доступ ко второму перекрыла Полина, так что механику только и осталось тоже облокотиться на спинку. - Да чтобы их искин червя подхватил! – на взгляд девушек, в потоке данных ничего не изменилось, но Фрэнк явно усмотрел там что-то возмутительное. - Почему эти stronzo идут с опережением графика?! Смотрите, капитан! Навигатор вывел информацию уже в визуальном виде на один из экранов. Хотя визуальности этой было – одна крошечная точка с подписью. Через пару секунд добавилась вторая, - расчётное положение лайнера, и заштрихованная область – зона, где он мог начать переход. - Устанавливай связь, - оценив диспозицию, скомандовал Роджер. Штатного связиста на «Сигурэ», как и на всех небольших кораблях, не было. И у них этим чаще всего занимался Фрэнк. – Может, успеем ещё. Десяток секунд манипуляций – и хакер откинулся на спинку кресла: - Не, бесполезно. Пока достучимся, - с такой-то дистанции, - они уже начнут прыжок. Если б хоть на пять минут пораньше… Полина горестно вздохнула. На всякий случай уточнила: - Точно? - Точно, - безжалостно подтвердил Фрэнк. - Дотуда лететь часа два, сенсоры-то еле добивают, так что пока законнектимся – они уже свалят. Всё, улетела птичка… то есть, киска. Девушка ещё раз вздохнула. Шмыгнула носом. И, выдернув из рук опешившей Джилл ёжика, выскочила из рубки. Петрович, кажется, был ошарашен не меньше механика. Быть средством для снятия стресса он ещё не привык. - Мог бы и поменьше болтать, болван, - Винни потянулся дать навигатору подзатыльник, и тот уже привычно увернулся. - Отставить! – одёрнул пилота Роджер. – Винни, разворачивай нас к станции. Фрэнк, готовь новую трассу – чтобы к завершению гашения мы уже знали, куда летим. - А я? – робко пискнула Джилл, удивлённая суровостью тона капитана. - А ты… присмотри, чтобы Полина Петровича не замучила, - выкрутился Роджер, которому, на самом деле, хотелось послать Мисс Отвёртку утешать гостью – но сделать это прямым текстом было как-то неловко. То, что зоолог очень расстроилась, - хорошо, если не до слёз, - было достаточно очевидно. Ощущение от этого получалось… неприятное. Капитан Сакаи не любил разочаровывать хороших людей. Ну, по крайней мере, он старался уверить себя, что дело именно в этом. Фрэнк уже четверть часа пялился в одну точку на схеме возможной трассы, и Винни, которому заняться было, по-хорошему, нечем: корабль шёл в станции на автопилоте, - не выдержал: - Чего ты там завис? У нас маршрут, наконец, появится? - Это «Сигурэ» потом зависнет, если кое-кто будет мешать мне работать, - мрачно отозвался хакер. - Появится. Уже появился. Девять дней. А если вот так – то три. - И в чём проблема? – не понял Винни. - Вот в этом! – Фрэнк ткнул пальцем в одному ему понятное место в вирт-окне. – Вторая трасса проходит через К-216. Это пульсирующая чёрная дыра. - Ого, - пилот, перегнувшись через подлокотник своего кресла, всмотрелся в написанные очень мелким шрифтом примечания. – И после этого ты меня называешь «психом с атрофированным инстинктом самосохранения»? - Так я и не предлагаю через… - начал возмущаться навигатор, но Винни тут же его перебил: - Дай-ка мне её характеристики. - Что? Нет, забудь про это! - Я сказал, скинь на мой терминал её характеристики, - Винни сам потянулся к навигаторской клавиатуре, чтобы сделать запрос. Бить его по рукам Фрэнк не стал, - хотя очень хотелось, - только снова возмущённо заверещал: - Винни, даже не думай! Mamma mia, почему я вообще не удалил это безобразие сразу?! Вопрос оказался риторическим, но произнесённым достаточно громко, чтобы на дискуссию между пилотом и навигатором, наконец, обратил внимание уже час медитирующий на крутящийся в вирт-окне скринсейвер Роджер. - О чём речь? – капитан развернул своё кресло так, чтобы видеть обоих спорщиков. - О трассе, - лаконично отозвался Винни. – Есть вариант догнать то чёртово корыто за три дня. - Через пульсирующую чёрную дыру! – Фрэнк экспрессивно взмахнул руками. – У нас не настолько экстренная ситуация! Роджер был с ним вполне согласен: не настолько. Пульсирующие чёрные дыры были, конечно, получше мерцающих, но всё-таки приличные космолётчики старались с ними не связываться. Несмотря на то, что для тех, что лежали в более-менее обжитых частях космоса, уже давно были составлены графики пульсаций. Ведь всегда оставалось иррациональное опасение: а вдруг пульсация всё-таки начнётся в момент перехода? Что происходит с кораблём, когда чёрная дыра, которую он проходит, временно прекращает существовать, науке до сих пор было неизвестно. Эксперимент, конечно, первейшее средство получения научных знаний, но становиться его участником не хотелось никому. - Да какая она пульсирующая… - Винни успел скопировать себе нужный файл и просмотреть данные. – Название одно. Гаснет на несколько часов раз в две недели. А мы попадаем ровно в середину окна стабильности. Риск не больше, чем при обычном переходе. Хакер молча сложил из пальцев неприличную комбинацию. Роджер глубоко задумался. Опыту Винни он доверял гораздо больше, чем паникёрству Фрэнка. И решение, что очевидно, принимать ему, раз уже началась «дискуссия» - в случае с этими двоими это означало, что они будут препираться, оставаясь каждый при своём мнении, пока их не прервёт кто-то со стороны. Он запросил характеристики перехода на свой терминал. Несколько минут изучал их, а также сведения о том, кто, как и насколько успешно тут проходил (пилот с навигатором, слава предкам, молчали, ожидая капитанского вердикта, и думать не мешали). И, наконец, заключил: - Летим. Винни торжествующе ухмыльнулся. Фрэнк… учитывая, что решение озвучил капитан, от комментариев всё-таки воздержался. Обстановка на борту к моменту стыковки с гасилкой получилась несколько напряжённая: Фрэнк всё ещё злился на Винни из-за пульсирующей чёрной дыры, и за время полёта до станции они успели снова поругаться, перейдя в итоге от трассы к каким-то левым темам. Пилоту всё-таки не хватило терпения, и он поддался на провокацию… Теперь из динамиков в рубке солистка «Night Temptation» нечеловечески высоким голосом выводила что-то про «darkness and blood» на фоне мрачно-симфонического грохота, а в кают-компании, куда смылся хакер, Сивилла Валетти, «лучшее сопрано двадцать второго века», страдала, что «Amar non so, nè soffro un così eroico amor». Джилл у себя в машинном запустила запись какой-то франкоговорящей певички, похоже, чисто за компанию. Роджер, понадеявшись, что это безобразие как-нибудь разрешится без него: запрещать команде слушать музыку было несолидно, даже если они включили её исключительно «из вредности», - собрался прогуляться по станции. Установка тут была стандартная, средней мощности, так что гашение должно было занять около сорока пяти минут. Чтобы пройтись по ближайшему сектору – самое то. Главное, не заблудиться: шоаррские станции отличались заковыристой планировкой. Конкретно «Ширхен» напомнил, - напомнила? напомнило? чёрная дыра бы побрала этих шоаррцев с их родами! – Сакаи первый, самый старый, корпус общаг полицейской академии. Он столько раз надстраивался и частично ремонтировался, что ко времени обучения Роджера выглядел как домик, собранный детьми из минимум трёх разных конструкторов. Учитывая, что в случае станции детки явно были шоаррскими, заблудиться тут было – раз плюнуть. Так что он выбирал маршрут очень осторожно. Капитан, который не может найти дорогу к месту швартовки своего корабля – это просто смешно. Да и опаздывать к концу гашения не стоило. Сектор оказался достаточно многолюдным… хотя скорее многонелюдным. Суетящиеся ксеносы всех размеров и мастей, на фоне которых обычные люди просто терялись, какие-то магазинчики – в основном тоже нечеловеческие, - где в витринах попадались вещи, о назначении которых не стоило и гадать, если не хочешь качественно вывихнуть себе мозг. Местами тусклого металла стен было почти не видно под рекламными баннерами, проекциями и голограммами. Сакаи притормозил перед витриной, имеющей более-менее привычный вид. Ну, насколько привычно может выглядеть кусок тропической оранжереи посреди космостанции. Вывеска, - буквы, перемигиваясь, складывались то в текст на интерлингве, то в какую-то неопознаваемую как конкретный язык вязь, - утверждала, что это «Магазин обычных, редких и экзотических цветов и растений с множества планет» (судя по тому, как различались длины надписей на интерлингве и неведомом языке, то ли переводчик увлёкся отсебятиной, то ли язык был очень ёмким). Роджер задумчиво хмыкнул. Конечно, Полина питала больше любви к животным, чем к растениям, но… - Кэп, ты там где? – неожиданно прорезался в клипсе голос Винни. Судя по отсутствию на заднем фоне бьющих по ушам низких частот тяжёлого рока – музыкальную вакханалию экипаж таки прекратил. Сами или им помогли… ну, это уже не важно. - Цветы выбираю, - он ответил чисто рефлекторно. - Э… что? – осторожно уточнил пилот. - Цветы, - подавив вздох, повторил Роджер. – Полина так расстроилась из-за того, что мы упустили лайнер, вот я и решил… что-нибудь приятное сделать. Если честно, ещё ему хотелось как-то загладить утренний инцидент с шахматами. Это ведь надо было умудриться! Будто он не знает свою команду. В ответ раздалось неопределенное хмыканье. Потом, после короткой паузы, Винни сказал: - В общем, кэп, ты просил напомнить, когда до конца гашения четверть часа останется. Собственно, вот. - Спасибо. - И розы не бери, это банально. После этого «совета» Винни отключился, не дав капитану возможности сказать, что, будь здесь хотя бы розы, всё было бы гораздо проще. То, что хозяин магазинчика обозвал «обычными растениями», для него самого выглядело, как плод фантазии глотнувшего абсента абстракциониста. Как бы такой цветочек за палец не цапнул! На то, чтобы проводить ксенофлористическое исследование, времени не оставалось. Зеленокожий суставчатый ксенос (судя по тому, что никаких воспоминаний из курса криминалистической ксенологии он не вызвал, принадлежащий то ли к очень малочисленной, то ли к очень законопослушной расе) как раз закончил общение с ярко накрашенной шоарркой, и Роджер обратился за советом к специалисту. Цветы, завернутые в полупрозрачный пластик, немного напоминали земные фиалки – со стеблями нежно-голубого цвета и шестипалыми пушистыми листочками. Продавец горячо утверждал, что они безопасны для представителей человеческой расы со всех точек зрения, и даже сунул ему какую-то бумажку на эту тему. Но, увы, с текстом на своём родном языке, так что можно было разве что загнать его в автоматический переводчик. И от души посмеяться над получившимися перлами, да. Компьютер и с переводом с одного человеческого языка на другой обычно справлялся плохо, что уж говорить о языке чужих… Время Роджер подгадал хорошо (хоть и не специально): как только он появился в рубке, Винни отрапортовал, что гашение завершено. Со спокойной совестью оставив пилота отстыковывать «Сигурэ», капитан направился к каюте Полины. Вручать «безопасный» букет. Потом передумал, и, завернув в медотсек, попросил Сэм сперва запихнуть цветочки в медицинский сканер. На всякий случай. Прибор был согласен с ксеносом-продавцом: по крайней мере, никакой бактериологической и химической опасности букет не представлял. К тому же Саманта, немного поломав голову и заглянув в базу, опознала в «фиалках» шоаррские астрезии, действительно безопасные. Так что дальше тянуть было уже некуда: надо было идти их вручать. Роджеру пришлось постучать трижды, пока из каюты не донеслось печальное «не заперто». Не заперто – так не заперто; он толкнул дверь в сторону, заглядывая внутрь. Полина сидела на койке, поджав ноги и крепко притиснув к себе обречённо обмякшего Петровича. Кажется, ёжик был в шоке. - Я был на станции… - неловко начал капитан, смешавшись под несчастным взглядом карих глаз. Но, всё-таки, ему не семнадцать лет, чтобы совсем уж растеряться – так что он быстро собрался с мыслями. И даже отчасти вспомнил то, что придумал сказать, когда стоял за дверью. Рациональная часть сознания удивлённо вопрошала: вот как можно так расстраиваться из-за кошки? Ей было невдомёк, что Полина опять вспомнила о том, что приблудную кошку на лайнере могут и того… в шлюз. А то вдруг она заразная? - И подумал, что, может быть, тебе они понравятся. И немного отвлекут от грустных мыслей, - Роджер протянул Полине цветы, рефлекторно попробовав изобразить церемониальный поклон, и тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. «С-самурай хренов. Ты бы ещё на одно колено встал… Неужели так трудно подарить девушке цветы, не выставляя себя идиотом?». Полина взяла у него букет – похоже, чисто машинально. Слегка растерянная, с покрасневшими от слёз глазами, мокрым Петровичем в одной руке и шоаррскими «фиалками» во второй, она выглядела почему-то невероятно трогательно. Роджер начал обдумывать эту идею – но с мысли его сбила сама Полина, спохватившаяся: - Их ведь поставить надо,– а через пару секунд спохватившаяся ещё раз: - То есть, спасибо вам! - Не за что, - вежливо ответил он, про себя порадовавшись, что Полина перестала так сильно походить на аллегорию печали. – А поставить действительно надо… В кают-компанию они двинулись втроём – Петровича зоолог так и не отпустила, причём, кажется, совершенно об этом не задумываясь. И на стол, чтобы освободить обе руки для манипуляций с цветами, сгрузила его совершенно на автомате. В воде в соответствии с инструкцией утопили пять таблеток активированного угля, стебли были аккуратно подрезаны, и, наконец, «фиалки» заняли своё место в единственной на корабле вазе (в ней они смотрелись немного смешно, но предложенная Джилл бутылка из-под ликёра, пожалуй, подошла бы хуже…). С сиреневой нео-абстракционистской картиной и фиолетовыми водорослями в аквариуме цветочки в некоторой мере даже гармонировали. Роджер спохватился, что со всей этой суматохой с лайнером команда саботировала приготовление обеда и питалась бутербродами, и вознамерился напомнить Винни, - причём, для большего воспитательного эффекта, не по интеркому, а в личном порядке, - кто сегодня дежурит. Полина, теперь, наконец, дошедшая до стадии смущения, ещё раз пробормотала «спасибо» и собралась ускользнуть из кают-компании, чтобы спрятаться обратно в каюту, когда позади раздался глухой стук. А потом, через несколько секунд – звук капающей воды. Похоже, Петровичу надоело ронять пустую вазу, и он только и дожидался, пока в неё что-нибудь поставят…