Грехи отца

В помещении для Церебро пустота и холод, особенно ощутимый в это время года. Эрик стоит в стороне, то отстраненно наблюдая за бликами света на темных металлических панелях, то останавливая взгляд на сосредоточенном лице Чарльза под светящимся шлемом со множеством проводов. Справа от него маячит фигура Рейвен, сзади незримо ощущается Хэнк. Когда они с Мистик столкнулись в коридоре по пути к Церебро, она остановилась на миг, будто споткнувшись о невидимую преграду, но потом шагнула навстречу. Улыбнулась — тепло, открыто, без привычной смеси боли и тайной надежды. В тот момент Эрик отчего-то подумал, что у Маккоя в кои-то веки появился шанс. Перекинувшись парой фраз с Чарльзом, Рейвен пошла за ними следом, на ходу отдавая распоряжения попадающимся на пути старшим ребятишкам, и вот уже в коридоре тревожно звенел голос Ороро: «Кууурт, собирай манатки! Какие-то уроды похитили Питера!» И, несмотря на грызущую Эрика изнутри тревогу, тень улыбки мелькнула на его губах. Чарльз, наконец, снимает шлем, но выражение его лица не сулит хороших новостей. — Я не нашел его. — Да брось, — фыркает Эрик, — с возможностями Церебро… — Этому можно найти объяснение, — раздумчиво произносит Хэнк. — Та тюрьма, где держал нас Страйкер… Там были специальные стены, помнишь, Рейвен? — Еще бы. Никто из находящихся внутри этих стен мутантов не мог ни использовать свои способности, ни вырваться наружу. Даже Джин. Логично предположить, что всякий, оказавшийся внутри, будет изолирован и от телепатического сигнала снаружи. Хотя… Мы же услышали оттуда Чарльза, когда он передавал послание всему миру. Чарльз болезненно морщится от неприятных воспоминаний. — Эн Сабах Нур… Он был невероятно силен. Его сила многократно превосходила возможности Церебро, поэтому его слышало каждое разумное существо на планете. — Выходит, — подает голос Хэнк, — это дело рук спецслужб, и Питер сейчас в какой-нибудь закрытой тюрьме-лаборатории. Чарльз качает головой. — Не обязательно здесь замешаны спецслужбы. Эрик успел нажить себе множество врагов не только в правительственных структурах. Уж прости, дружище, но твоя репутация… Леншерр не улыбается — скалится по-акульи. — Можешь не напоминать. Лучше поделись своими мыслями по поводу наших дальнейших действий. Если, конечно, они у тебя есть. В легкой ободряющей улыбке Чарльза едва заметно сквозит снисходительность. — Да, у меня определенно имеются некоторые соображения. Те, кто отправил тебе послание, явно жаждут тебя заполучить. Это предполагает, что у тебя есть возможность их отыскать, если ты вдруг решишь добровольно обменять себя на Питера. — Ты говоришь об этом как о чем-то невозможном или мне показалось? Чарльзу совершенно не нравится ни тон Эрика, ни выражение его лица, но он не подает виду. — Нет, Эрик, я не отрицаю твою способность к самопожертвованию, однако уповаю на то, что ты слишком умен, чтобы делать глупости. Я предлагаю наведаться к Питеру домой. Вероятнее всего, его похитили в доме его матери, либо где-то поблизости. Его родные могут что-то знать, еще есть соседи и случайные свидетели. Я могу извлекать из сознания людей даже ту мимолетную информацию, которой они сами не придают значения. Со мной поедут Эрик и Рейвен, Хэнк останется присматривать за школой. Выдвигаемся через час. *** Когда они вновь остаются вдвоем в кабинете профессора, Эрик становится похож на сдувшийся воздушный шар — мощное ощущение его внутренней энергетики, аура агрессии, вечной настороженности и несокрушимой воли пропадают, сменившись пустотой, глаза тускнеют. Чарльз молча разливает скотч по стаканам, ставит на стол чай и бутерброды, но Эрик не смотрит в его сторону, гипнотизируя взглядом две фотографии на столе. — Он похож на свою мать. Нина тоже была копией матери. Во всем, за исключением мутации. — Как вы познакомились? Эрик кидает на него быстрый взгляд, хмыкает. — Это было… давно. Я тогда охотился на Шоу, пускался в разные авантюры. Перешел дорогу кое-кому. Кое-кому очень влиятельному. Так что пришлось залечь на дно. Я сменил документы, устроился на временную работу. Там мы с Магдой и встретились. Я не воспринимал всё это всерьез, голова была занята совершенно другим. Вскоре мы расстались. На прощание я рассказал ей, кем являюсь на самом деле. Подумал, что задолжал ей хотя бы правду. А вот она скрыла… Скрыла, что ждет ребенка. — А если бы не скрыла? — Чарльз пытливо заглядывает ему в глаза. — Это что-то изменило бы в твоих планах? — Нет. Не знаю… Ты помнишь, каким я был тогда? Одержимым. — Еще бы мне не помнить, — горькая усмешка трогает губы Чарльза. Эрик качает головой. — Знаешь, я чертовски устал. Тащить на себе груз вины тяжелее, чем сдвинуть Землю с ее оси. Вины перед матерью — за то, что не смог сдвинуть монету и спасти ей жизнь, перед тобой — за твою инвалидность, перед семьей — за то, что клялся всегда защищать их, но не смог уберечь. Перед теми случайными жертвами, кого я считал «допустимым ущербом», устраивая очередную заварушку. У меня нет никакого желания взваливать на себя еще и груз вины за смерть этого паренька. Иногда Чарльз жалеет о своем обещании не лезть Эрику в голову. Потому что есть вещи, которые просто словами не исправить. Ему бы хотелось по-настоящему разделить с ним боль — вот просто разломить пополам и взять себе часть. Телепатия ведь для того и предназначена, верно? Вместо этого он кладет руку на предплечье Эрика, слегка сжимает, ощущая закаменевшие мышцы под плотной тканью пиджака. — Тебе не придется. Мы победили самое могущественное существо, которое только можно себе представить, мы сделали это вместе. А значит, вместе мы способны справиться с любой проблемой. *** Когда час, отведенный на сборы, истекает и Чарльз, успев переодеться, возвращается, он обнаруживает, что кабинет пуст, Эрика и след простыл. Сердце стремительно разгоняет по венам адреналин, а внутренности мгновенно наполняются холодной пустотой, похожей на вакуум, — пусть рассудок сколько угодно твердит, что Леншерр мог выйти по какой-либо надобности, интуицию не обманешь. Когда минуту спустя в дверь просовывается голова Курта, сообщающего, что Магнето уехал четверть часа назад, Чарльз лишь кивает без удивления. Его ментальные «щупальца» уже обшарили всю школу, позволив убедиться, что Эрика нет на ее территории. Хэнк и Рейвен появляются на пороге кабинета одновременно, оба мрачнее тучи, следом просачиваются Ороро и Курт. Чарльз подкатывает к столу, берет в руки письмо от похитителей, мимолетно отметив про себя, что фото молодого Эрика с Магдой Максимов исчезло. Внимательно рассматривает лист, только сейчас замечая, что он как будто обрезан снизу. Сжимает губы в тонкую полоску, сглатывает комок в горле. — Это неполное послание. Похитители указали место, куда ему следует явиться, чтобы сдаться на их милость. И это место явно далеко от тюрьмы, где держат Питера. Он приехал сюда в надежде на Церебро, но надежда не оправдалась, поэтому он принял решение действовать самостоятельно. — Может, он просто махнул рукой на парня и собирается залечь на дно? — подает голос Хэнк, но, получив испепеляющий взгляд от Рейвен, сдавленно кашляет и принимается косноязычно оправдываться. — Что же нам делать? — Голос у Ороро непривычно растерянный. — Я собиралась звонить Джин… — Да. — Чарльз поднимает голову, его брови сходятся на переносице. — Нам понадобится Джин. Жаль портить им со Скоттом праздник, он давно хотел познакомить ее с родителями, но… Первоначальный план придется пересмотреть. Хэнк, Рейвен и Джин поедут домой к Питеру и постараются что-то разузнать, а я останусь здесь. Я не могу отследить с помощью Церебро Питера, зато я смогу отслеживать Эрика. — Мы тоже хотим помочь! — Курт полон энтузиазма так, что даже забывает про свою стеснительность. — Вы двое и Скотт пока что останетесь здесь. Когда мы узнаем, где Питер и Эрик, то начнем действовать.