Грехи отца

В тот момент, когда отключившегося Эрика Леншерра втаскивают в фургон и захлопывают дверцы, Чарльз полностью теряет его из вида. Он спешно пытается перенастроиться на сознание похитителей, но для этого требуется время, и в итоге он остается ни с чем. На миг Чарльза накрывает удушающая паника. Спектр чувств и эмоций, испытываемых им в отношении Эрика, за эти годы приобрел небывалую ширину. Обида, сопереживание, гнев, понимание, приятие, любовь… Природу последней он предпочел бы не анализировать даже мысленно. Мысль, что Эрик может умереть, до этого ни разу не приходила ему в голову. С его невероятной силой, упорством, закалкой, умом и опытом, Магнето был практически неуязвим; то, что он оказался в тюрьме, явилось результатом нелепого стечения обстоятельств. Сейчас мысль о возможной гибели друга приходит в голову Ксавье, заставив на секунду перестать дышать. Много лет они провели порознь, но, несмотря на это, со смертью Эрика из жизни Чарльза ушло бы нечто важное и сокровенное, ставшее частью его самого. Как будто частичка его души. Спустя четверть часа в кабинете собирается экстренное совещание – все папки с файлами, касающимися Темплтона Уэста, что раздобыли Рейвен с Куртом, делятся на троих между самим профессором, Хэнком и Мистик для быстроты. У Уэста в собственности загородный особняк, квартира в Детройте, квартира в Нью-Йорке, где он часто бывает по делам, и два небольших предприятия: фабрика по производству авто-кондиционеров и металлоконструкций. Адрес последней кажется Рейвен смутно знакомым; она лезет в сейф, скрытый за одной из картин, и достает досье Страйкера, выкраденное ею из штаб-квартиры ЦРУ еще год назад. И точно – доставка особого груза, коим являлись решетки из специального сплава, осуществлялась именно оттуда. Если окружить ими мутанта и пропустить через них электричество, то можно полностью блокировать его способности. Это хорошая зацепка, и Чарльз вновь возвращается к Церебро. Последовательно сканирует мысли всех, кто находится на фабрике, а их сотни, пока от напряжения не начинает темнеть в глазах и тошнота не подкатывает к горлу. Сузив поиски до некоего секретного цеха, куда имеют доступ очень немногие, он убеждается в правильности их догадки. Когда он снимает шлем, то ощущает себя вымотанным до полуобморочного состояния. Ничего, в дороге у него будет возможность отдохнуть. Пора Хэнку готовить самолет к вылету. *** Уронив Леншерра на пол, будто мешок с мукой, охранники удаляются. Питер смачивает водой салфетку и аккуратно обтирает его лицо, с изумлением всматриваясь в знакомые жесткие черты. У Магнето разбита губа, ссадина на подбородке и здоровый кровоподтек на левой скуле. Сейчас он совершенно не похож на себя, а похож на обычного мужика, которого отделали в пьяной драке. Он в глубокой отключке и просыпаться не собирается, так что Питер садится, прислонившись спиной к стене, и пристраивает голову Леншерра к себе на колени, ибо больше некуда, вокруг лишь голые стены. Этот день оказался куда более богатым на впечатления, так что Питер незаметно для себя засыпает, упираясь затылком о стену. Ему снится полутемная комната, освещенная лишь светом ночника. Судя по мебели, игрушкам и рисункам на стенах, это детская. Высокий мужчина сидит, чуть ссутулившись, у небольшой низкой кровати с резными деревянными лошадками на спинке. Освещение делает его похожим на угольно-черный силуэт, приклеенный к светлым обоям в цветочек. Он поет песню, явно колыбельную. Поет по-польски. Питер сроду не знал польского, но отчего-то понимает каждое слово. Мужчина поет, но девочка лет восьми, лежащая на кровати, его не слышит. Ее темные волосы разметались по подушке, глаза неподвижно устремлены в потолок, губы чуть полуоткрыты. Она мертва. Питер вздрагивает, резко, толчком просыпаясь. Непонятно, сколько он проспал, и настало ли утро. В последние дни ему приходится ориентироваться во времени суток лишь по косвенным признакам. Леншерра не видать, зато за перегородкой слышится плеск воды. Эрик появляется через пару минут; у него влажные волосы надо лбом и несколько капель застряли в щетине, а фингал на скуле начал наливаться насыщенным лиловым цветом. Пару секунд они молча смотрят друг другу в глаза, потом Питер отводит взгляд и, кашлянув, произносит: — А ты бодрячком, как я погляжу. Когда тебя сюда притащили, выглядел ты хреново. Я думал, у тебя сотрясение или чего похуже. Тот щурит левый глаз, насмешливо дергает уголком рта. — Спасибо за заботу, я в норме. — Не за что, чувак. Честно сказать… Не ожидал, что ты появишься. Тем более… вот так. Леншерр склоняет голову набок, становясь немного похожим на птицу. — А как я должен был появиться? Влететь, как вихрь, и нашпиговать всех вокруг металлом, будто рождественскую индейку изюмом? Питер морщится. — Пойми меня правильно, мне абсолютно не хочется смотреть, как ты мочишь кого-нибудь. Это полный отстой. Но видеть тебя с побитой рожей и без способностей тоже не велика радость. Не особо внушает надежду на скорое избавление, знаешь ли. — Не бойся, — произносит Эрик уже без тени насмешки, — я вытащу тебя. Всё идет по плану. Питер небрежно поводит плечом. — Не стоило утруждаться. У меня всё под контролем, я уже на пути к свободе. — Никогда не сомневался в твоей крутизне, — произносит Эрик, как кажется Питеру, нарочито серьезным тоном. — Можешь не стараться подсластить пилюлю. Я прекрасно понимаю, что от своего генофонда ты ожидал чего-то большего. Леншерр приподнимает бровь. — Странно это слышать. Ты вытащил меня из самой охраняемой тюрьмы, откуда я не сумел выйти сам, хотя пытался. Ты отпинал, словно мячик, Эн Сабах Нура, к которому большинство знакомых мне сильнейших мутантов даже близко бы не подошли с враждебными намерениями. Знаешь, я бы не хотел иметь кого-то вроде тебя в числе своих врагов. Питер недоверчиво щурится, но, кажется, Леншерр серьезен. В груди разливается щекочущая теплая волна; он не признался бы даже себе самому, но комплимент от отца… от Магнето — это одна из самых приятных вещей, которые он слышал в своей жизни. Хмыкнув, он качает головой. — Ну, ты меня сильно переоцениваешь. Иначе я бы здесь не очутился. Эрик хмурится. — Я знаю, они вышли на твою семью. Вот почему стоило рассказать мне про мое отцовство. Жизненно необходимо уметь прятать свои уязвимые места. А как это сделать, если о них даже не знаешь? У Питера внутри что-то словно обрывается и обморочно ухает вниз, но вовсе не от упрека в тоне Леншерра. Ну конечно, кто б сомневался. Стоило ему всё рассказать, только чтобы он своевременно прикрыл свою задницу. Чего еще можно было ожидать от Магнето? Его голос внезапно сипнет. — Не надо всё валить на меня. В конце концов, ты мог бы не появляться здесь. Профессор и остальные отыскали бы меня, я уверен. Да я и сам бы справился. — Питер, послушай… — Да ладно, забей. Мне жаль, что ты здесь оказался. И, поскольку твои способности вернутся не раньше чем через сутки, вытаскивать нас придется мне.